Упоение боем. Павел Иванович Мищенко. Глава четырнадцатая

Из цикла туркестанские генерал-губернаторы

Назначение Мищенко туркестанским генерал-губернатором вызвало некоторую полемику в российских газетах придерживающихся различных политических взглядов. Так, реакционная, с националистическим душком, газета “Новое время”, разразилась обширной статьёй, в которой призывала вновь назначенного генерал-губернатора, править вверенным ему краем твёрдой рукой и, в частности, писала: “Пора колебаний и растерянности должна отныне стать печальным преданием прошлого и по-прежнему знамя русской власти должно сделаться знаменем всего нашего Востока. Будем верить, что тот генерал, который с такой честью умел на Дальнем Востоке держать знамя военной чести, сумеет удержать его и на своём новом ответственном посту”.

В той же статье, газета не преминула ещё раз облить грязью генерала Субботича, назвав его “бездарнейшим, искавшим дешёвой и обманчивой популярности” управленцем. Деан Субботич был туркестанским генерал-губернатором в тяжелое для края время, — революционной смуты 1905-1906 годов, проявив себя при этом довольно либеральным начальником, предпочитая договариваться с революционерами, и не оставив после себя ни одной виселицы, не утвердив ни одного смертного приговора. Деан Иванович, в одной из демократических российских газет, дал резкую отповедь на эту оскорбительную для него статью в “Новом времени”.

Но, думаю, для Павла Ивановича Мищенко, напутствие, — а по сути указание, — реакционной газеты, не имело большой цены. Что же касается Субботича, то Мищенко прекрасно знал и ценил своего старого боевого товарища по китайской кампании в Маньчжурии, чтобы обращать внимание на оскорбительные колкости журналиста-черносотенца.

Впрочем, принимать участие в газетной склоке времени у него и не было, слишком много проблем стояло перед новым генерал-губернатором, и их необходимо было срочно решать.

Ветры первой русской революции разворошили не только метрополию, но и тот мусульманский уклад, сотни лет царивший в городах и сёлах Центральной Азии. Политика российских властей в Туркестане, заложенная ещё первым генерал-губернатором Кауфманом и известная под названием «политика игнорирования ислама», несмотря на краткосрочный положительный эффект, оказалась несостоятельной: влияние ислама не только не было ослаблено, но, наоборот, воплотилось в более радикальных формах. Ярким примером этого явилась кровавое Андижанское восстание 1898 года. После него туркестанские власти впервые всерьёз задумались о надвигающейся угрозе панисламизма. Первым на эту проблему обратил внимание генерал-губернатор Туркестана С. М. Духовской (1898-1901), послав в Петербург, царю, “Всеподданнейший доклад “Ислам в Туркестане”. Источниками этой угрозы Сергей Михайлович называл Османскую империю, Афганистан и Синьцзян. В докладе императору Духовской высказался за принятие жёстких мер, введения административного контроля над мусульманским духовенством и тщательного наблюдения за настроениями в среде приверженцев ислама. Однако, Сергей Михайлович не был услышан в Петербурге. Остались не реализованными и его предложения по организации в Ташкенте курсов по изучению местных языков и востоковедения для представителей военной администрации и увеличению численности последней. А тем временем российская власть теряла авторитет в глазах мусульманского населения.

Мищенко, также прекрасно осознавал эту проблему, и в докладе на имя военного министра Редигера указал на необходимость организации в Туркестане внутренней и внешней разведки, а также вновь, поднял вопрос об увеличении полицейских штатов, изучения чиновниками администрации языков и обычаев местного населения. По распоряжению Павла Ивановича, — чтобы выяснить задачи необходимые решить относительно новых явлений, новых течений в местном мусульманском населении, в частности распространяющемся джадидизме, — образовал Особую комиссию из представителей туркестанских военных частей, местной администрации, востоковедов и экспертов.

Результатом работы этой комиссии, стали предложения, которые туркестанский генерал-губернатор изложил в докладе военному министру. В первую очередь следовало создать орган, для осуществления разведки “правильно и планомерно поставленной в среде местного населения”. Для чего широко использовать тайных агентов, разбросанных по всему Туркестанскому краю, а также в Хиве и Бухаре. Далее предлагалось учредить курсы восточных языков, истории, географии и права мусульманского Востока, “как для чинов местной администрации, так и других ведомств края, чтобы не только парализовать переводчиков на население, но и ознакомить служащих здесь с особенностями его населения правами, бытом и прочее”. Через эти курсы Мищенко предполагал пропустить весь наличный состав местной администрации. Кроме того, — указывалось в докладе, — необходим надзор за школами, мактабами, духовными училищами, специально назначенными для этого инспекторами-востоковедами. Указывалось на необходимость создать при канцелярии генерал-губернатора особый отдел, где сосредотачивалась бы вся переписка по всем специально-мусульманским вопросам края и где было бы специальное бюро, в котором анализировалась информация из всех наиболее значительных газет и журналов мусульманского Востока. И это было весьма своевременная мера, поскольку в это время в Османской империи разразилась Младотурецкая революция и проблема распространения панисламизма в Туркестане приобрела ещё более острый характер, поскольку младотурки резко активизировали экспорт идей панисламизма, в том числе, и в Среднюю Азии. Распространялись эти идеи посредством печати, образования и отправки в мусульманские регионы специально обученных агитаторов.

В том же докладе Мищенко резко выступил против переселения в Туркестан русских крестьян в рамках аграрной реформы Столыпина, полагая, что её реализация будет способствовать нарастанию антироссийских настроений среди коренного населения.

К сожалению, все предложения Павла Ивановича Петербург не принял. А спустя буквально два месяца после того дня, когда новый генерал-губернатор приступил к своим обязанностям случилось происшествие, которое могло оборвать не только все начинания Павла Ивановича, но и саму его жизнь. Во время военных манёвров под Ашхабадом, на котором присутствовал командующий войсками округа, на него было произведено покушение. Вот что об этом сказано сухим языком официального документа: “Согласно заключения военно-прокурорского надзора Туркестанского военно-окружного суда, основанного на данных следственного производства, навлекают на себя обвинения нижние чины 4-го Закаспийского стрелкового батальона:

1. Стрелок Василий Харин в том, что принимая участие в двухсторонних манёврах войск в горной местности у верховьев ручья Геами-Су, в окрестностях города Асхабада, 22 сентября 1908 года, около 11 часов дня, и имея намерение лишить жизни присутствовавшего на манёврах и наблюдавшего за их ходом командующего войсками Туркестанского военного округа генерал-адъютанта Мищенко, он лёжа в боевой цепи, произвёл с этой целью из своей винтовки умышленно несколько боевых выстрелов в находящуюся перед ним на расстоянии около 1000 шагов группу начальников, среди которых был командующий войсками, — последствием чего было поранение пулями в ноги генерал-адъютанта Мищенко и состоявшего в свите последнего в качестве ординарца 1-го Кавказского казачьего полка хорунжего Забей-Ворота (…)
2. Ефрейтор Иван Серов в том, что узнав о том, что рядовой Василий Харин произведёнными им на манёврах 22 сентября 1908 года боевыми выстрелами, при обстоятельствах, указанных в предыдущем пункте, причинил поранение генерал-адъютанту Мищенко и хорунжему Забей-Ворота, — не исполнил налагаемой на него законом обязанности – довести о виновнике этого преступления до сведения подлежащих властей, хотя имел к тому полную возможность”.

Какая цель была у Василия Харина, простого крестьянина, недавно призванного в армию, осталось непонятным. К счастью, рана Мищенко оказалась не тяжёлой — в ногу рядом с коленом. В тот же день Павел Иванович отправил телеграмму в Ташкент, в которой сообщал: “Сегодня во время манёвров легко ранен в ногу. В течении 2-х дней имел случай убедиться в прекрасном настроении войск. Происшествие отношу к злому умыслу единичных людей”.

Покушавшийся Василий Харин был приговорён к смертной казни, а скрывший преступление ефрейтор Серов к каторжным работам. Но суд состоялся уже при другом генерал-губернаторе – Самсонове. Павел Иванович Мищенко, не прослужив и года, покинул свой пост уже в марте следующего года. И не по своей воле.

Что же случилось?

В.ФЕТИСОВ

Продолжение следует

На заставке: Ташкент. Военное собрание. Старинная открытка