Упоение боем. Павел Иванович Мищенко. Глава десятая

Из цикла туркестанские генерал-губернаторы

Получив приказ на отступление, Павел Иванович исполнять его отнюдь не торопился. Как пишет в своих воспоминаниях Апушкин: “Мищенко не из тех генералов, которые одинаково легко и послушно выполняют приказы “наступать” и “отступать”. По первому слову у Мищенко сейчас же следует исполнение, а по второму он не торопится. А потому, получив так неожиданно, после ряда Сахотанских боёв, приказание отвести отряд к Танчи в виду общего отхода нашей передовой линии, Мищенко, отправив обозы за перевал к деревне Кутятцзы, сам остался с войсками у Мугуи, выжидая, что предпримет противник. Но японцы, так настойчиво рвавшиеся через перевал в долину Танчи-Дашичао, стояли теперь перед выходом в неё, не двигаясь вперёд ни шагу”.

И вскоре возможность вновь сразиться с врагом, у генерала появилась. 26   июня разъезд поручика 23-й конно-горной батареи Шнеура, высланной к Эрдагоу, наткнулся на крупную японскую заставу. Мищенко, получив об этом донесение, тотчас поднимает весь отряд и ведёт его к Сахотану, чтобы выбить противника. Завязался жестокий бой, в результате которого японцы были сброшены с перевала.

Но, приказ есть приказ, и надо было его выполнять. Павел Иванович не стал удерживать занятую позицию и велел отходить. Японцы, словно волки за добычей, следовали следом. Их разъезды, вскоре появились в непосредственной близости от русского отряда. И Мищенко принимает решение, вновь принять бой. Выслав вперёд две сотни Читинского полка, он поднимает с бивака весь отряд  и напрвляет его на врага. Однако, японцы, не располагавшие  в этом районе крупными силами, отступили и отряд вернулся обратно.

В начале августа зачастили дожди, наступило некоторое затишье на фронте, в окрестностях Ляояна, где стояли части генерала Мищенко установилась хмурая серая погода.  И в это время в расположение Забайкальской казачьей дивизии прибывает командующией армией Куропаткин. Прибывает с целью наградить отличившихся воинов. И словно, сама природа возрадовалась прославлению русского воинства, дождь прекратился, распогодилось. В голубом бездонном небе плыли лёгкие белоснежные облака, тихое прозрачное утро обещало ясный солнечный день.

К 8 часам утра полки и батареи отряда выстроились в линию лицом к Ляояну.

Генерал Куропаткин, во главе большой свиты начинает объезжать парад.

— Шашки, — звучит зычный голос Павла Ивановича.

И повернув коня, сам он поскакал навстречу командующему.

Тот, приняв рапорт отправляется к правому флангу.

— Вызовите награждаемых вперёд, — закончив объезд, командует Куропаткин Мищенко.

И тотчас, сотни всадников вырываются из стройных рядов и направляются к принимающему парад.

— С коней, — вновь командует Куропаткин, и сам спешившись, направляется к героям.

Первый, к кому подходит генерал, это уже знакомый нам дедушка Пламенац. Командующий армией обнимает старика и они целуются.

— Рад вас видеть в здравии и вручить вам высшую степень того знака отличия, который вы уже имеете, — говорит расстроганному воину Куропаткин, — Именем Государя Императора награждаю вас знаком отличия первой степени.

— Каков молодец, а Павел Иванович, — обращается к Мищенко Куропаткин.

— Да уж – прозвучало в ответ — Недавно один снаряд разорвался от нас недалеко и я, признаюсь, вздрогнул. Он же хладнокровно вынул из кармана клочок ваты и, подавая мне, сказал: “На, генерал, заткни себе уши, чтобы не пугаться”. Каков? Меня сконфузил!

Забегая вперёд скажу, что в бою под Сандепу, в январе 1905 года, именно Пламенац вынес из боя раненого генерала Мищенко.

Вслед за награждением черногорца награды получили и другие отличившиеся воины. Немало было награждённых удостоенных знаками отличия и за предыдущие военные компании: за поход в Китай, войну с Турцией, ходившие по степям и пустыням Средней Азии.

Генерал-адъютант Куропаткин выходит перед строем новых георгиевских кавалеров и сввоим размеренным голосом произносит:

— Поздравляю вас, братцы, с высокой боевой наградой. Почёт вам будет от неё не только в армии, но и по всей России. Только помните,что хотя и дана она вам за заслуги, но она обязывает вас к новым подвигам, во славу нашего возлюбленного Государя и на пользу Отечества. Будьте примером другим, а я буду счастлив наградить вас снова высшими крестами.

— Рады стараться, Ваше превосходительство, — дружно грянуло в ответ, а затем троекратное “Ура” прокатилось широкой волной, смешиваясь со звуками полкового оркестра грянувшего туш.

— К параду, — вполголоса гоорит Куропаткин, обращаясь к Мищенко.

И подняв коня в галоп командующий Маньчжурской армии сам становится во главе парада и ведёт его мимо строя казаков, с огрубевшими, загорелыми лицами и с новенькими георгиевскими ленточками на груди.

Парад окончен. Куропаткин жмёт руку “нашему милому Мищенко”, как зовёт он его за глаза, и благодарит за службу. Затем обращаясь к группе иностранных военных агентов, говорит им по-французски:

— Вы видели? Перед вами прошли части, которые без отдыха работали полгода. И готовы начать снова. И представители иностранных армий, держа руки у козырьков своих разноообразных головных уборов, молчаливо наклоняют в ответ свои головы, отдавая честь отваге и доблести русских воинов.

Позднее, в октябре, после боёв под Шахэ, Куропаткин, на парадном завтраке, в присутствии адмирала Скрыдлова (после гибели адмирала С. О. Макарова назначенного командующим флотом в Тихом океане) и офицеров шести кавалерийских полков, так охарактеризовал заслуги передового конного отряда: ”Роль кавалерии на театре войны громадная. К сожалению, условия местности и вся обстановка настоящей войны сильно препятствует ей выполнить свою задачу. Это не помешало, однако, некоторым частям блестяще преодолеть все препятствия, применяться к обстановке и добросовестно, непрерывно служить армии своими разведками. Как пример могу, привести Отдельную Забайкальскую бригаду генерала Мищенко. Она работала неутомимо девять месяцев, и ей я обязан ценными сведениями о противнике”.

В эти августовские  дни стояния под Ляоянем, Павел Ивагович, — в качестве боевой награды, — зачисляется в Свиту Его Величества.

Из списка фамилий отправленных Куропаткиным на запрос из Петербурга, Николай II выбрал именно генерала Мищенко.

Несмотря на высокую честь оказанную императором, Павел Иванович не расслаблялся, а продолжал каждодневно готовить свой отряд к предстоящему сражению, которое неумолимо приближалось. Японцы стремительно двигались к Ляояну и схватка двух армий становилась неизбежной.

К этому времени, обстановка на фронте складывалась следующим образом.

После неудачной попытки в июне 1904 года деблокировать осаждённый Порт-Артур Южная группа русских войск под командованием генерала Н. П. Зарубаева отошла на дальние подступы к Ляояну, где соединилась с Восточной группой генерала А. А. Бильдерлинга, отступившей от реки Ялу, и заняла первый оборонительный (арьергардный) рубеж.

Численность русской армии под Ляояном составляла 128 тысяч штыков и 606 орудий. В тылу Маньчжурских войск, под руководством выдающегося военного инженера К. И. Величко, завершалось оборудование 2-й (передовой) и главной оборонительных позиций. Причём, последняя представляла собой укрепленный район, сочетавший старые укрепления с новыми: траншеями, блиндажами, окопами и другими сооружениями. Опираясь на эти позиции, а также на форты Ляояна, Куропаткин намечал перейти к обороне, отдавая тем самым инициативу действий в руки японцев.

Силы противостоящих русским японцев, — 1-я, 2-я и 4-я японские армии, — состояли из

126 тысяч штыков и 484 орудий. Несмотря на меньшие силы, главнокомандующий японскими армиями маршал Ояма планировал овладеть оборонительными рубежами русских войск.

Как уже было отмечено выше, в начале августа прошли затяжные дожди, превратившие район вокруг Ляояна в море грязи. Начинать сражение в этих условиях было невозможно. Оствалось ждать.

Наконец, дожди прекратились и к 11 августа земля подсохла. Именно в этот день японская армия перешла в наступление.

Началось одно из самых кровопролитных сражений русско-японской войны.

В.ФЕТИСОВ

Продолжение следует

На заставке: Генерал Куропаткин принимает парад отряда Мищенко, в Ляояне, 9 августа 1904 г. Из журнала “Иллюстрация” 1904 год (Еженедельное богато иллюстрированное издание) на французском языке.