Глава пятая
Рано утром, для обеспечения последнего броска к Мукдену, Мищенко отдаёт приказ занять переправу Хунь-хе. Как вспоминает Кушаков, получивший это задание подъесаул Денисов, перед отъездом подошёл к нему и сообщил по секрету, что дал себе слово несмотря ни на что сегодня же ворваться в крепость Мукден.
— Или пропадем, или прорвемся в город. Живыми или мертвыми донцы первыми будут в столице! Я уже составил себе план и мои люди его знают. Мищенко, когда услышит стрельбу, поскачет на выручку с сотнями и с батареей. Ведь поскачет, как вы думаете?
– Сомнений нет, конечно поскачет. И вы это знаете. Помню, когда нужно было обойти китайцев, под Инькоу, то Павел Иванович до того увлекся, что кричал мне и Гулевичу: Господа, рысью, рысью! В карьер!» — и сам скакал первым, да еще по непролазной грязи!
Через некоторое время отряд Мищенко догнал полковник Артамонов с приказом командующего сегодня же взять Мукден.
Выполняя приказ, войска Мищенко и Артамонова, состоящие из 3-й Кубанскй и 5-й Верхнеудинской сотен и казачьей батареи, на рысях двинулись к крепости. За ними быстрым шагом шёл пеший отряд под командованием капитана Кушакова.
А тем временем небольшой казачий разъезд Денисова, овладев речной переправой, подошёл к южной части города. Перед подъесаулом лежала столица Южной Маньчжурии, которая в эти минуты стонала от грабежей и насилия. Европейский квартал пылал, охваченный пожаром. Перед тем как покинуть город китайские солдаты закладывали мины в здания. Огромные склады с порохом, — более двадцати пяти тысяч пудов, — были опутаны сетью мин с электрическими детонаторами. К взрыву был подготовлен и дворец дзюнь-дзюня (правителя).
К счастью, благодаря Денисову и его отряду, взрывов удалось избежать. Увидев, что ворота открыты, казаки, обнажив шашки с ходу влетели в них и изрубив стражу, заняли башню, тут же открыв винтовочный огонь по китайскому караулу. Китайцы, побросав оружие обратились в бегство, и через короткое время по Мукдену разнеслась весть, что русские ворвались в город.
Началась паника. Китайские солдаты, и боксёры обратились в бегство. Побросав мины и заряды бросились бежать и сапёры. Мукден от полного разрушения был спасён.
Вскоре город опустел — мятежники покинули столицу, жители попрятались в домах. Денисов с казаками промчавшись по безлюдным улицам занял спасённый от взрыва дворец правителя. Опоздай он на полчаса и произошло бы непоправимое.
Вечером в Мукден вошёл сводный отряд Артамонова и Мищенко. А на следующее утро 19 сентября русские войска под командованием генерала Суботича торжественно, под звуки военного оркестра, вошли в столицу Маньчжурии. Комендантом крепости был назначен подъесаул Денисов, а 21 сентября 1900 года на площади Императорского дворца полковым священником Пивоваровым был отслужен торжественный молебен во славу победы русского оружия.
Война в Южной Маньчжурии была окончена, однако теперь перед русским командованием встала новая задача. На территории усмирённого края воцарились хаос и насилие. Население бежало или попряталось, селения опустели, вокруг бродили шайки грабителей и мародёров, грабя и убивая мирных жителей. Необходимо было установить законность и порядок.
В Мукдене было всё спокойно, а для умиротворения остальной части Южной Маньчжурии и для уничтожения остатков китайской армии был предпринят ряд военных походов. Задача оказалась весьма трудной. Боксёры и мятежные солдаты разбежались по горам и долинам, разбились на мелкие группы и разоряли, и грабили своих же соплеменников. 23 сентября из Мукдена отправляются два отряда: на север под началом соответственно полковника Мищенко и генерала Кондратовича, в чью задачу входила организация речного сообщения по реке Ляохэ, для доставки грузов из Инкоу в Мукден.
Одной из основных задач, поставленных перед Павлом Ивановичем было скорейшее очищение железнодорожной линии для обеспечения её быстрого восстановления. 23 сентября отряд полковника Мищенко выступил из Мукдена в Телин. Никакого сопротивления по пути следования войск оказано не было – жители деревень приветствовали русских и возвращались к мирному, сельскому труду. В Телине произошла встреча с сотней есаула Кузнецова из отряда генерала Ренненкампфа, таким образом сомкнулись линии южного и северного маньчжурских отрядов. Своего рода “встреча на Эльбе”.
Банды боксёров покидая Телин разграбили его и подожгли, поэтому жители были несказанно рады приходу русских. Мищенко оставив в городе часть своего отряда под командой капитана Кушакова, сам с двумя сотнями и двумя орудиями прошел к переправе через Ляохе, спустился вниз по реке к Мукдену и дальше широким фронтом прошел к Ляояну, наводя порядок по пути следования.
Перед отъездом с Павлом Ивановичем произошёл курьёзный случай с трагическим оттенком. К нему явился некий китайский мандарин, объявивший себя новым тифонгуаном (правителем) города. Полковник принял его весьма радушно и попросил помочь наладить порядок в Телине. Тот тотчас же, рьяно приступил к отправлению своих обязанностей и немедленно притащил в качестве доказательства своей добросовестной службы пять еще теплых, отрубленных голов.
Мищенко был страшно возмущен этим зверством и, приказав арестовать усердного душегуба отправил в Мукден. Впоследствии, тот оказался попросту самозванцем.
Задачи, поставленные перед полковником, были успешно выполнены, мирная жизнь постепенно начала восстанавливаться, вскоре строитель южной ветки инженер Гиршман телеграфировал в Порт-Артур: «…жители возвращаются и рады русским войскам, избавившим их от насилий своих солдат». Работа на строящейся КВЖД вновь закипела. и 21 октября, в Мукдене произошла торжественная встреча Южно-Маньчжурского и Северно-Маньчжурского отрядов. На главной площади города, возле дворца Богдыхана, перед соединёнными войсками, командующий Северным отрядом, генерал-лейтенант Каульбарс произнёс яркую речь. В ней он описал заслуги доблестных русских войск, за два месяца прошедших всю Маньчжурию и занявших её главные города. Обращаясь к собравшимся он, в частности, сказал: “Россия исключительно своими силами, быстро собранными и направленными, произвела усмирение Маньчжурии от Айгуна до Инкоу, от Монголии до Кореи. Россия покрыла Маньчжурию не только величайшей железнодорожной сетью, стоящей пятьсот миллионов рублей, но усеяла её также костями своих солдат и строителей дороги, погибших во время смуты. Пусть же кости этих русских людей, покоящихся вечным сном в самых отдалённых и глухих маньчжурских углах, всегда напоминают, кому принадлежит первое право и будущее в Маньчжурии.”.
Через месяц было подписано русско-китайское соглашене между Главным начальником и командующим всеми войсками Квантунской области вице-адмиралом Алексеевым и Мукденским цзяньцзю (Губернатором) Мукдена Цзэнь Ци.
Таким образом военная операция в Маньчжурии, — выражаясь современным языком “принуждение к миру”, — была завершена.
В 1902 году между Российской империей и Китаем был подписан договор, по которому российские войска должны были покинуть Маньчжурию, а Цинская империя обязывалась соблюдать определённые условия в регионе, выдвинутые российской стороной. Сохранялась, согласно русско-китайской конвенции от 1898 года аренда на двадцать пять лет Порт-Артура вместе с прилегающим Ляодунским полуостровом и право пользования КВЖД, проходящей по маньчжурской территории.
За умелые и героические действия во время боевых действий в Маньчжурии Павел Иванович Мищенко был произведён в генерал-майоры и какое-то время состоял в распоряжении командующего войсками Квантунской области адмирала Алексеева, а затем был переведён в Забайкалье командующим Отдельной Забайкальской казачьей бригады. В этой должности Мищенко и встретил начало Русско-Японской войны.
В.ФЕТИСОВ
Продолжение следует
На заставке: Генерал Мищенко, штабс-капитан Страхов и Кубанская сотня охранной стражи фото из книги Д. Янчевецкого, “У стен недвижного Китая: Дневник корреспондента «Нового края» на театре воен. действий в Китае в 1900 г.”
