На днях третья по популярности газета США «Нью-Йорк таймс» опубликовала сообщение о том, что за выкуп похищенного в Пакистане афганского дипломата Абдула Халика Фарахи в 2010 году «Аль-Каида» получила деньги ЦРУ.

Автору этих строк довелось в 2008 году работать в российском торгпредстве в Исламабаде. Тогда пакистанские СМИ буквально пестрели сообщениями о взятии иностранцев в заложники с целью получения выкупа. Среди них оказался и посол Афганистана в Пакистане Абдул Халик Фарахи. Как говорил один китайский мудрец, перед ним открывались перспективы светлые, но путь извилистый — дипломат оказался в руках талибов. Он попал в засаду под Пешаваром в населенном пункте Ринг-Руд уезда Хайятабад, когда после успешной работы в качестве генерального консула Афганистана в Пешаваре получил новое назначение на должность посла этой страны и направлялся из Кабула в Исламабад.

Однако, к его счастью, через неделю оказался на свободе. И вот на днях стало известно, что за его освобождение правительство экс-президента ИРА Х. Карзая заплатило $1 млн. из секретного фонда ЦРУ. По данным «Нью-Йорк таймс», информация попала в руки спецслужб в мае 2011 года после ликвидации Усамы бен Ладена, когда удалось получить доступ к его документам. Лидер «Аль-Каиды» напрасно опасался, что деньги могут быть отравлены. Они оказались самыми что ни на есть «чистыми», в отличие от тех $5 млн., которые были переданы Х. Карзаю для проведения секретных операций по откупу от разного рода похитителей. Однако речь пойдет не об этих долларах. А о том, что американские военные финансируют масштабный рэкет в Афганистане и через посредников выплачивают десятки миллионов долларов местным главарям вооруженных формирований, коррумпированным чиновникам, а также представителям движения «Талибан».

Как известно, американские военные перевозят почти все, что они используют в Афганистане, по автомобильным дорогам, проходящим через Пакистан. Ведь воздушным путем много не перевезешь. Афганские и пакистанские талибы давно уже взяли этот район под свой контроль. Оттуда эти грузы поступают в распределительный узел на авиабазе Баграм, расположенный к северу от Кабула, а также на подобного рода узел, находящийся недалеко от Кандагара. Там контейнеры перегружаются на грузовики, предоставляемые афганскими подрядчиками на основании контракта под названием Host Nation Trucking contract на сумму $2,165 млрд. В отличие от войны в Ираке, всю текущую работу в Афганистане выполняют местные. Они обеспечивают безопасность, а также предоставляют большую часть грузовых автомобилей, и это отличие в свое время похвалил, назвав его стимулирующим местное предпринимательство, генерал армии и командующий американским военным контингентом и войсками НАТО Стэнли Маккристал.

Эти грузы затем доставляются на более чем 200 укрепленных пунктов, расположенных в разных провинциях Афганистана. Они сосредоточены преимущественно в южной и восточной частях страны, где дороги в основном контролируются местными главарями вооруженных формирований, а также повстанческими группировками. Большинство из восьми компаний, отобранных для работы по данному контракту, принадлежат афганцам, однако они выступают преимущественно как посредники для субподрядчиков, которые предоставляют грузовые автомобили, а также обеспечивают безопасность при проведении транспортных конвоев, в состав которых часто входят сотни автомобилей. Американские офицеры, которые прочно отделены от афганцев толщиной брони и которым поручено осуществлять контроль за доставкой, никогда не выезжают за пределы американских баз для того, чтобы определить, насколько эффективно работает эта система, или убедиться в том, что при этом соблюдаются американские законы и соответствующие правила.

Субподрядчики — по большей части это известные главари местных вооруженных формирований — требуют выплаты от 1 500 до 15 000 долларов США за каждый автомобиль, за предоставление охраны и безопасный проезд по той территории, которую они контролируют. Наиболее влиятельным из них считается некий Рухулла, который контролирует прохождение транспорта по автомагистрали номер один — главной дороге между Кабулом и Кандагаром. Там нет центральной власти, поэтому и власть, и суд представляет он — эдакий, по-нашему, «смотрящий» или «местный князек». Жители кишлаков, расположенных вдоль этой дороги, побаиваются Рухуллу, и если аккуратно поинтересоваться у них, кто он такой, то получите шепотом сказанный ответ: «Ночью талибан, днем — командор». Вообще же они называют его «мясником» и знают, что тот принимает откаты «за безопасность» с натовского контингента, продолжает щипать их, причем сразу отбирает из обозов машин по 20-30.

Провод транспортных конвоев осуществлялся под эгидой компании Watan Risk Management, которая, как говорят, принадлежала двум двоюродным братьям президента Афганистана Хамида Карзая. Общее руководство системой распределения субподрядов для обеспечения безопасности часто осуществлялось политическими посредниками, в том числе и единоутробным братом Карзая Ахмедом Вали Карзаем, который возглавлял совет провинции Кандагар.

Рассказывают также, что до прихода американских вооруженных сил в Афганистан осенью 2001 года Рухулла был относительно малоизвестным человеком, но теперь он представляет собой прототип нового класса главарей местных вооруженных формирований в Афганистане. Он командует небольшой армией, состоящей из более 600 охранников, открыто говорит о подкупе губернаторов, руководителей полиции и армейских генералов, жалуется на высокую стоимость боеприпасов в Афганистане. Он утверждает, что расходует $1,5 млн. в месяц на боеприпасы для своего арсенала, который включает в себя автоматы АК-47, крупнокалиберные пулеметы, а также РПГ, то есть реактивные противотанковые гранатометы. Он выстроил взаимовыгодные отношения с движением «Талибан», боевики которого действуют в тех же районах. Талибам выплачиваются деньги для того, чтобы не было проблем с прохождением транспортных конвоев.

Вот такая публика, вскормленная американцами, правит основной частью страны. Все это приводит к страшной коррупции. Коррумпированы в Афганистане все. И талибы в том числе. Когда они были у власти, то выглядели мужиками с калашом на перекрестке, обмотанными в черные платки, с пальцем на курке, с торчащими из босоножек пальцами ног. А сегодня они в сопровождении вооруженных до зубов охранников разъезжают по пыльным дорогам Афганистана на своих новых «лэнд крузерах» без номерных знаков, на крыше которых установлены станковые пулеметы. И, конечно же, активно пользуются компьютерами, Интернетом, видео- и фотосъемкой. «Хай-тек» у них процветает! Их представитель Забиулла Моджахед сообщил как-то, что за организацию побега заключенных из кандагарской тюрьмы талибы заплатили начальнику управления безопасности Кандагара, начальнику полиции и начальнику тюрьмы $1 млн. «Они нам предоставили возможность спокойно взорвать ворота тюрьмы и не торопясь вывести всех своих заключенных из тюрьмы», — рассказал «пресс-секретарь» лидера «Талибана» Муллы Омара Забиулла Моджахед.

Борис САВОДЯН.

antiterrortoday

Тунис превратился в страну, поставляющую ИГИЛ боевиков, пишет Альберто Стабиле в газете La Repubblica.

«Все ждали лишь заявлений об ответственности или установления личности террористов, — пишет корреспондент о вчерашнем расстреле туристов в музее в Тунисе. — Вечером все сомнения были развеяны. Два нападавших, убившие 17 туристов и двух сотрудников охраны музея «Бардо», — молодые тунисцы, возвратившиеся на родину после участия в джихаде: Джабер Хашнауи и Мехди Яхъяуи. Именно Хашнауи невольно дал ключ к разгадке причин нападения: три месяца назад он исчез, потом — то ли от тоски по родине, то ли из чувства вины — позвонил семье по телефону, воспользовавшись иракской картой».

То, что Тунис стал главным поставщиком бойцов, сделавших выбор в пользу мученичества в Сирии и Ираке, было ясно с самого начала. «Исламское государство» само подтвердило первоначальные гипотезы, прославляя двух «мучеников», аплодируя теракту и призывая тунисцев следовать примеру «их братьев», говорится в статье.

Трудно представить большую опасность для страны, которая породила «арабскую весну», а после сумела встать на путь парламентской демократии и фундаментальных свобод, комментирует автор статьи. Несмотря на все достигнутые результаты в политическом плане, сегодня Тунис оказался зажатым в тисках исламистских банд, действующих на границах с Ливией и Алжиром, и изнутри его разъедает присутствие радикальных групп, готовых подорвать новый порядок, завоеванный с огромным трудом, пишет Стабиле.

Боевики ИГИЛ возвращаются домой, чтобы совершать такие террористические акты, как вчерашняя бойня в Тунисе. Для этого им нужны тыловые базы, поддержка, оружие, сообщники, и тунисские следователи занимаются их поисками, говорится далее. В Тунис, по некоторым данным, вернулись до 500 джихадистов, и к этому числу следует прибавить тех, кто проник в страну с территории Ливии. В Тунисе действует бригада «Окба ибн Нафаа», связанная с «Аль-Каидой», а также сторонники «Ансар аш-Шариа», связанной с такой же организацией в Ливии и действующей в провинции Кассерин. Один из двух террористов, совершивших нападение на музей «Бардо», — уроженец этой провинции, пишет корреспондент.

Источник

Часть 1

Все это случится позже, в самом скором будущем, а сейчас вернемся к Усмону Хакимий, которому со своим небольшим отрядом с выходцами из ИДТ удается быть в фаворе у нынешних лидеров ИГИЛ. Справедливости ради надо заметить, что боевики у Усмона Хакимий — опытные, прошедшие хорошую боевую школу в столкновениях со специальными войсками НАТО еще в Пакистане и Афганистане.

Участие в многочисленных стычках с войсками объединенной коалиции и правительственными войсками Пакистана и Афганистана закалили боевиков, а приобретенный опыт в террористических атаках на территории Афганистана и Северного Вазиристана придал им уверенность в своих силах.

Да и сам путь из лагерей базирования ИДТ в Северном Вазиристане на территорию, подконтрольную ИГИЛ, тоже был не легок.

Вначале, летом прошлого года, Усмон Хакимий вместе с наиболее преданными 12 боевиками с посланием от хозяина Усмона Гази пытались через Иран пробраться в Турцию и затем в Сирию. Но ирано-афганская граница для Усмон Хакимий и его группы оказалась «на замке». Иранские пограничники остановили людей Усмона Хакимий, пытавшихся выдать себя за афганских беженцев, причем не просто остановили, а задержали. Между отрядом Усмона Хакимий и пограничниками произошла краткая стычка, которая завершилась побегом двух муджахедов (одного из них террористы звали «Усмон таджики»), которым в конечном итоге удалось прорваться в провинцию Герат.

После краткого расследования Усмона Хакимий с оставшимися бойцами ИДТ вернули на сопредельную, афганскую территорию. Через пару месяцев Усмону Хакимий все-таки удалась вторая попытка пробраться через Иран в Турцию, а затем и в Сирию. Совсем скоро под его началом уже 30 муджахедов выполняли особые поручения одного из лидеров боевого крыла ИГИЛ.

Усмон Хакимий показал себя хорошим переговорщиком. Ему удалось убедить лидеров военного крыла ИГИЛ в том, что ИДТ:

Во-первых, может поставить под ружье несколько сотен хорошо обученных, опытных муджахедов, которые могут быть полезны ИГИЛ во многих точках мира, где необходимы воины ислама, готовые в любой момент стать шахидами.

Во-вторых, имеет хорошо подготовленную инфраструктуру в Северном Вазиристане Пакистана для ведения активных боевых действий, включая места для базирования значительных сил исламистов, лагеря подготовки рекрутов, склады с оружием, боеприпасами, медикаментами.

В-третьих, хорошо структурированная группировка, созданная легендарными в террористическом мире Тахиром Юлдашем и Джумой Намангани. Отцы — основатели ИДТ позаботились, чтобы их детище с собственной разведкой, контрразведкой, финансовым, идеологическим департаментами действовало эффективно и успешно.

В-четвертых, осуществляет контроль над налаженными путями переброски наркотиков из Афганистана через страны СНГ в Европу и имеет хорошие связи с вождями пуштунских племен.

В-пятых, контролирует базовые структуры джамаатов для вербовки рекрутов в России, Казахстане, Киргизии и Таджикистане.

Весь этот джентльменский набор, по мнению Усмона Гази, должен был убедить лидеров ИГИЛ принять свою клятву верности, принесенную аль-Багдади, провозгласившего себя Халифом Исламского Государства.

Во всей этой привлекательности, которую Усмон Хакимий пытался раскрасить лидерам ИГИЛ в яркие цвета, сопровождаемой подробными заверениями о преданности своего хозяина, есть одна серьезная проблема – Движение испытывает серьезные финансовые трудности. Не стало Усамы бен Ладана – иссякли денежные потоки, которые позволили в свое время превратиться ИДТ в мощную террористическую группировку.

Найти деньги на содержание Движения – вот главная цель, которую поставил перед Усмоном Хакимий его хозяин. Но соглашение с ИГИЛ оказалось не такой уж простой задачей.

С одной стороны, аль-Багдади, Халиф Исламского Государства объявил, что его задача – вернуть все мусульманские страны в лоно истинного ислама в Халифат.

С другой стороны — у лидеров ИГИЛ сегодня множество собственных проблем. Нельзя забывать, что деньги катарских фондов, на которые была создана и во многом сегодня существует ИГИЛ, платятся за конкретную цель – смещение сирийского президента Башара Асада. До тех пор пока в Сирии не будет сметено правительство, лояльное Ирану, и не будет начато строительство газопровода из Катара в Европу, вряд ли стоит ждать от аль-Багдади серьезных заданий для Усмона Гази и тем более серьезных финансовых влияний в ИДТ.

Но для себя Усмон Гази все уже решил. Возможности пакистанского крыла Движения Талибон сокращаются как шагреневая кожа, отряды группировки обескровлены в противостоянии с регулярными частями вооруженных сил Пакистана.

Поэтому, с одной стороны, Усмон Хакимий старается доказать лояльность боевиков ИДТ идеям Халифата – отсюда и личное участие муджахедов Движения в многочисленных расправах над шиитами, которые чинит ИГИЛ на захваченных территориях.

Даже среди видавших многое ИГИЛовцев, ходят легенды о жестокости боевиков Усмона Хакимий по отношению к шиитам. Многие на территории ИГ считают, что таким своеобразным способом командир ИДТ завоевывает себе положительные очки у лидеров ИГИЛ.

С другой стороны — полевые командиры ИДТ получили указание исподволь начать идеологическую обработку своих боевиков на предмет смены приоритетов в священном Джихаде. Да и отдел пропаганды старается выполнить поручение своего амира и рассказать, что главные враги ислама сегодня — на Ближнем Востоке, а присоединение к Халифату – священный долг всех мусульман.

Например, 8 января этого года член группировки отдела пропаганды Абу Абдуллох выпустил трехминутный видеоролик под названием «Жундуллох-Хилофат». В этом небольшом по времени видеоряде лидер ИДТ Усмон Гази обращается к своим единомышленникам и поздравляет их с воссозданием Великого Халифата на территории Сирии и Ирака.

Кроме того, Усмон Гази прямо заявляет, что боевики его отрядов находятся рядом с боевиками Исламского Государства: «… ислом давлати билан бир сафда эканимизни эълон киламан…»

И это не только слова. Отряд Усмона Хакимий не просто пополняется залетными муджахедами. ИДТ подходит к пополнению или даже, скорее, переброске боевиков из Пакистана и Афганистана основательно и серьезно.

В Стамбуле Усмон Хакимий создал представительство ИДТ – «дафтар», которое возглавил боевик с позывным «Абдулфайз». О нем мало, что известно – ему примерно 40 лет, этнический узбек из Оши Кыргызстана, а сошелся он с Усмоном Хакимий еще в 2009 году в базовом лагере ИДТ. Сегодня Абдулфайз встречает, правда, пока еще немногочисленных, боевиков из Пакистана и Афганистана, а также вновь завербованных рекрутов из России, в Стамбуле, размещает на конспиративных квартирах, готовит необходимые документы и перебрасывает муджахедов в отряд Усмона Хакимий.

Справедливости ради заметим, что лидеры ИГИЛ выразили Усмону Гази лишь устную поддержку и выдали лишь обещания о финансировании всех операций ИДТ на территории Пакистана и Афганистана. Кстати, по мнению лидеров ИГИЛ, вербовщики ИДТ со своей стороны должны также взять на себя обязательства — развернуть агитационную пропаганду в поддержку ИГ среди боевиков Движения Талибон.

Наверное, можно предположить, что устные договоренности о сотрудничестве и взаимной помощи между лидерами двух террористических организаций состоялись.

Однако, несмотря на стремление Усмона Гази каким-либо образом зафиксировать процессы по вливанию своих отрядов в армию Халифа, деньги, которые с таким нетерпением ждут в базовых лагерях ИДТ в Северном Вазиристане, пока еще не поступают. Но Усмона Гази это не смущает, он остается оптимистичным, в последнее время в беседах со своими приближенными все чаще рассказывает о светлом будущем, которое ждет ИДТ.

Однако полевые командиры также замечают и чувство страха их амира перед лидерами Талибон, которые просто так не простят предательство группировке, которая больше 15 лет пользовалась гостеприимством вождей пуштунских племен, составляющих основу Движения Талибон.

Виктор МИХАЙЛОВ.

antiterrortoday

Провозглашение Халифата на территории Сирии и Ирака террористической группировкой ИГИЛ всколыхнуло множество радикально-исламистских группировок, базирующихся вдалеке от Ближнего Востока. Впервые после уничтожения лидера «Аль-Каиды» Усамы бен Ладена в воздухе запахло большими деньгами. Именно поэтому террористические группировки, решающие локальные задачи в традиционных местах базирования, одна за другой объявляют о том, что присягнули на верность Халифу Абу Бакра аль-Багдади в надежде получить свой кусочек финансового пирога, щедро приготовленного ИГИЛ и их спонсорами из Дохи и Эр Рияда.

Жесткий прессинг, оказываемый последние несколько месяцев вооруженными силами Пакистана на Исламское Движение Туркестана (ИДТ), подвигло лидера Движения Усмона Гази обратиться к аль-Багдади с желанием присоединиться к ИГИЛ. Фактически блокированный со своими отрядами в труднодоступных горных районах Северного Вазиристана Усмон Гази, потерпевший несколько поражений от пакистанской армии, кажется, не видит иного выхода для ИДТ, как «устроиться под крышу» ИГИЛ.

Но вот одна незадача – Движение Талибон (ДТ) не видит своего будущего в сотрудничестве с ИГИЛ – у талибов другие цели, никак не связанные с Сирией, Ираком или смещением Б.Асада с поста президента.

И пока ДТ остается единственным спонсором для ИДТ, Усмон Гази старается не афишировать фактически закулисные переговоры с аль-Багдади, доверив их своему приближенному — полевому командиру с позывным «Усмон Хакими» (о нем известно, что имя бандита Усмон, он этнический узбек из Оши).

Усмон Хакими – один из успешных полевых командиров ИДТ был ответственным за зону базирования своего отряда в провинции Хайбер-Пахтунхва, что в Пакистане. Некоторое время назад Усмон Гази командировал Усмон Хакими в Сирию для создания филиала или скорее ячейки ИДТ на Ближнем Востоке.

Как удалось Усмон Хакими договориться о встрече с Халифом неизвестно, однако совершенно точно известно — встреча посланника лидера ИДТ с аль-Багдади состоялась, и на этой встрече лидерам ИГИЛ была передана клятва в верности полевых командиров и самого Усмона Гази Исламскому Государству.

Несмотря на просачивающуюся в СМИ информацию о возможности переподчинения отрядов ИДТ командованию ИГИЛ, Усмон Гази продолжает уверять лидеров ДТ о своей преданности идеям Талибон и о желании вместе плечом к плечу воевать с неверными именно на территориях Пакистана и Афганистана.

В принципе понять Усмона Гази можно – возможность усидеть на двух стульях в такой сложной обстановке требует специфического опыта проституирования, которого, впрочем, нынешнему лидеру ИДТ не занимать. Но даже наличие такого опыта может не пригодиться в случае официального обнародования информации об успехах закулисных переговоров с ИГИЛ.

Вряд ли талибы простят предательство лидерам ИДТ. А без хотя и скудного финансирования и снабжения оружия от Талибона боевикам Усмона Гази не выжить.

Публичным доказательством верности идеям Талибон может служить заявление руководителя пресс-службы ИДТ Яхья Хикматия, опубликованное на сайте Движения 22 декабря прошлого года. В своем заявлении пресс-секретарь Усмона Гази положительно оценивает итоги теракта в военном учебном заведении в Пешаваре. По мнению Яхья Хикматия, атака на учебное заведение — «джихад мусульман в достижении справедливости и равенства».

ИДТ исходя из заявления уверено, что «…все явились свидетелями лишь одного из первых ударов по школам и колледжам пакистанского правительства, которое служит США, и смерть школьников – детей режима неверных — была местью за тысячи погибших мусульманских детей». При этом мы понимаем, что пресс-секретарь имел в виду детей боевиков ИДТ и ДТ, погибших в результате массированных атак пакистанской армии при наступлении на позиции бандформирований в Северном Вазиристане.

Со своей стороны пакистанские СМИ уделили внимание тому факту, что ИДТ не просто поддержало ДТ во время последних террористических атак в Пакистане на словах, но и предоставило своих боевиков, принявших активное участие под руководством Мухаммада Хуросония в организации серии взрывов, в том числе на нескольких контрольно-пропускных пунктах. По мнению некоторых местных аналитиков, в резонансном теракте в декабре 2014 года в Пешаваре погибли 140 детей и 8 взрослых — воспитателей военного учебного заведения, приняли участие и бандиты из ИДТ.

Часть акций устрашения боевики ИДТ провели самостоятельно. Напомним, что обязательство уничтожить иностранцев с севера пакистанские военные взяли на себя после дерзкого нападения на карачинский международный аэропорт «Джинна». Тогда, летом прошлого года в Карачи погибло 10 сотрудников грузового терминала местного аэропорта.

Логика поведения Усмона Гази ясна – пока договоренности с аль-Багдади не вступили в силу, а вот боевикам и их семьям, обустроившим свою базу в населенном пункте Шавваль в провинции Хабер-Пахтунхва, что в Северном Вазиристане, необходима временная передышка, возможность подлечиться и отдохнуть. В таких условиях территория, подконтрольная ДТ, – лучшее, что может быть у ИДТ.

С другой стороны остается тайной причина приостановки активных наступательных действий армейских подразделений Пакистана против иностранцев, которых командующий пакистанской армии Рахиль Шариф пообещал уничтожить. Причем все это происходит на фоне крайнего раздражения местных жителей и вождей пуштунских племен провинции Хабер-Пахтунхва на присутствие бандитов ИДТ на землях пуштун.

Что кроется за такой пассивностью пакистанской армии? То ли духа не хватает, то ли бандформирование пока еще не выполнило задач, которые на нее возлагаются, – это нам предстоит узнать в скором времени.

Скорее всего, нам также предстоит узнать: простят ли лидеры Талибона предательство Усмона Гази, или же боевикам ИДТ уготовлена судьба, которая прикроет неправедные действия ее амиров?

Но как бы ни сложилась судьба лидера ИДТ – ясно, что хадис в отношении Усмона Гази, вынесенный в заглавие данной статьи, будет исполнен в полном объеме.

(Продолжение следует).

Виктор МИХАЙЛОВ.

antiterrortoday

Антитеррористическая коалиция, созданная осенью 2014 года под эгидой США, объявила о начале подготовки к наземной фазе операции против Исламского государства (ИГ), которая как минимум призвана выбить боевиков ИГ из Мосула. К ней готовятся не только страны, входящие в коалицию, и руководство ИГ, но и государства и военизированные структуры, которые будут поддерживать ее извне (Иран, «Хезболла» и другие шиитские группировки региона, армия Башара Асада).

Особая тема – роль стран, в том числе «бывших» (таких, как Ливия), не граничащих с сирийско-иракским театром военных действий непосредственно, на территории которых родственные ИГ террористические структуры будут проводить активные отвлекающие операции: Египта (на Синае), государств Магриба, стран Сахары и Сахеля. Действия там местных исламистов поддержит Катар, дистанцирующийся от непосредственных связей с ИГ, по крайней мере открытых, но продолжающий использовать его в собственных интересах.

С высокой степенью вероятности можно предположить масштабные провокации против Израиля, призванные втянуть еврейское государство в прямую конфронтацию либо с ИГ, либо с противостоящим ему ирано-сирийско-ливанским шиитским блоком. Первое с учетом того, что Иерусалим, заинтересованный исключительно в безопасности своих границ, ограничится уничтожением приближающихся к ним групп боевиков и не включится в операции против ИГ, будет направлено на развал антитеррористической коалиции. Именно это в 1991 году пытался в ходе «Войны в Заливе» спровоцировать Саддам Хусейн, проводя ракетные обстрелы Израиля с тем, чтобы, втянув его в войну, оставить США без арабских союзников. Второе ослабит давление на ИГ, а в идеале спровоцирует большую ирано-израильскую войну.

Тем более что Израиль с учетом курса президента Обамы на сближение с Исламской республикой и динамики развития ядерной программы Тегерана вынужден интенсивно готовиться к вооруженному противостоянию. Да и Иран, контролирующий ракетный плацдарм на юге Ливана, занимаемый «Хезболлой», возобновивший поставки ракет ХАМАСу в Газу через Синай и оперирующий значительными по численности подразделениями КСИР в Сирии, готов к войне с Израилем.

Гражданская война в Сирии и ИГ в Ираке сковывает Иран на средиземноморском направлении. Прямая военная конфронтация с Израилем не является для него приоритетной. Тем не менее провокация, которая столкнет Иерусалим и Тегеран, вполне может быть проведена тем же ИГ, если по Израилю будет нанесен удар со значительным числом жертв. Хотя та же «Хезболла» крайне не заинтересована в развитии такого сценария, который для нее может стать смертельным, – это же можно сказать о правительстве Асада.

Определенная сдержанность во взаимной конфронтации была продемонстрирована Ираном и Израилем при недавнем обмене ударами. Хотя в результате на сирийских Голанах погиб иранский генерал, а в ходе ответного обстрела израильтяне понесли потери в живой силе, дальнейшей эскалации конфликта – к большому сожалению сирийских джихадистов и их спонсоров в Саудовской Аравии и Катаре – удалось избежать. Заслугу в этом руководство израильского ЦАХАЛ может разделить с командующим иранскими подразделениями в Сирии генералом Касемом Солеймани. Де-факто произошел «размен». Израиль показал, что любые действия Корпуса стражей исламской революции в пограничной зоне будут пресекаться. Иран же – что не оставит гибель командного состава без последствий.

Нефть – слабое звено

Возвращаясь к проблеме сухопутной операции антитеррористической коалиции против Исламского государства, отметим, что бомбардировки позиций ИГ с воздуха (кем бы они ни проводились), продолжавшиеся несколько месяцев, хотя и сдержали его экспансию в направлении Багдада, шиитских святынь Ирака, Дамаска и курдских регионов (отчасти), не нанесли этой организации серьезного урона. Отступление боевиков в Курдистане, в районе города Кобани и гор Синджар, которое основные мировые СМИ подали как победу коалиции и курдских пешмерга, представляет собой типичный уход партизанско-террористических групп, составляющих основу военных сил ИГ, от воздушных ударов.

Именно такую тактику применяли в Афганистане в противостоянии с американскими войсками талибы. Она же лежала в основе действий иракской «Аль-Каиды», прямой предшественницы Исламского государства Ирака и Леванта (ИГИЛ), против тех же американцев в 2000-х годах. Отказ исламистов от позиционной войны против заведомо более сильного противника, имеющего абсолютное превосходство в бронетехнике, артиллерии и ВВС, позволяет им сберечь силы и нанести удар позднее, концентрируясь на направлениях, где можно добиться однозначного успеха.

Растворившись в гражданском населении с тем, чтобы добиться отвода западных войск, несущих значительные потери в минной войне и под градом точечных ударов в тылу, «партизаны», оставшись один на один с местными силами, добиваются перевеса в короткие сроки. В том числе за счет того, что воевать с успехом на Ближнем Востоке этноконфессиональные подразделения (к которым относятся иракские шииты и курдские пешмерга) могут на протяжении длительного времени только на собственных землях. В суннитских же районах в конечном счете побеждает тот, кто опирается на местные племена.

Эта опора в начале иракской кампании позволила генералу Дэвиду Петрэусу выбить «Аль-Каиду» из провинции Анбар, используя ополчение «Сахва», состоявшее из бойцов суннитских племен, изгнавших со своей территории агрессивных чужаков. Позднее, после того, как шиитское правительство в Багдаде, опираясь на армию и МВД Ирака, вступило с ними в прямую конфронтацию, племена присоединились к Абу-Бакру аль-Багдади и его ИГИЛ, став одной из опор будущего Исламского государства. Соответственно ключевым вопросом победы над ИГ является изменение позиции племен суннитского Ирака.

Чтобы они перестали воевать за ИГ и укрывать радикальных исламистов в своих населенных пунктах, необходимо сделать это невыгодным – в первую очередь пресечением доходов от продажи на черном рынке нефти. То есть промыслы, НПЗ и трубопроводы ИГ должны быть разбомблены, а покупающие у исламистов нефть турецкие, иорданские и иракские (из Иракского Курдистана) компании отсечены от банковского финансирования, что есть прямая задача финансово-контролирующих органов США. Отток капитала резко снизит вербовочные возможности ИГ за границами контролируемого им региона, остановит приток высококвалифицированных специалистов из стран Запада, распространение влияния ИГ в Африке, Центральной и Юго-Восточной Азии. Отметим, что до настоящего времени эта задача коалицией не выполнена.

Другим весомым аргументом для суннитских племен в пользу отказа от поддержки Исламского государства представляется ситуация, когда населенные пункты, являющиеся опорой ИГ, стираются с лица земли в показательном порядке, который на Востоке видится единственной принятой нормой, а переставшие быть его базой оставляются в покое. Что становится задачей для саудовского и иорданского управлений общей разведки, имеющих каналы взаимодействия с иракскими племенами, в том числе родственные. Отколовшиеся от ИГ племена должны получить не только военную поддержку, но и достаточно серьезную финансовую компенсацию. Это точно соответствует старинной британской поговорке: «Араба нельзя купить – его можно только арендовать» или российской идее сочетания кнута и пряника.

Чья будет пехота?

В середине февраля американцы провели в иорданской столице переговоры с шейхами ряда суннитских племен Ирака. Зейдан аль-Джибури и Джалаль аль-Гауд заявили, что готовы участвовать со своими сторонниками в операции против ИГ, но требуют, чтобы в суннитских провинциях Ирака перестали действовать шиитские отряды МВД Багдада, славящиеся террором против мирного населения. Вопрос о том, в какой мере официальный Багдад способен отказаться от давления на суннитов, остается открытым: договороспособность действующего правительства экспертами расценивается не выше, чем его предшественников.

Вышеназванные проблемы более или менее ясны руководству антитеррористической коалиции. Но неясно, кто именно будет ими заниматься, что и объясняет медлительность действий. Тем более что коалиция эта формальна, и у всех ее участников разные цели. Каждый готов бороться лишь за то, что необходимо именно ему, требует от США помощи исключительно по своим направлениям и необходимость координации действий с другими участниками воспринимает крайне настороженно. А интересы не только не совпадают, но могут быть и прямо противоположны (как у Саудовской Аравии и Турции – с одной стороны и Ирана – с другой в Сирии).

Сами американцы явно не предпримут в ближайшее время какую-либо военную интервенцию в Ираке или Сирии (общественное мнение Штатов резко настроено против военных операций на Ближнем Востоке). Соответственно им необходимы вооруженные силы, готовые действовать против ИГ «на земле». Одной из таких, с которой Вашингтон пытается договориться о проведении сухопутной операции против ИГ, являются курдские пешмерга общей численностью около 70 тысяч.

Следует учитывать, что пешмерга не армия, а структура, объединяющая вооруженные формирования, часть которых подчиняется Демократической партии Курдистана Масуда Барзани, а другая является вооруженными отрядами Патриотического союза Курдистана, до недавнего времени возглавлявшегося бывшим президентом Ирака (2005–2014) Джалалем Талабани. Оружие курды получают из Франции и Германии. Боеприпасы – из Канады, Венгрии, Чехии, Болгарии и Албании.

Помимо соперничества между полевыми командирами из-за их разной политической ориентации фактором, ослабляющим пешмерга, является коррупция. Оценить военный потенциал курдов и ИГ позволяет интервью, которое 15 февраля дал газете «Аль-Хайят» руководитель Автономного региона Курдистан Масуд Барзани. По его словам, потери курдов Ирака в борьбе против ИГ составили 800 убитых и около 4 000 раненых. Среди убитых – 10 бригадных генералов. Самыми серьезными боевыми операциями Барзани считает успешные для курдов битвы за овладение горами Синджар, Мосульской дамбой и дорогой, связывающей Мосул с Тель-Афаром.

Военный потенциал ИГ на направлении противостояния с курдами оценивается в 50 тысяч человек, причем воевать с этими отрядами, с их точки зрения, сложнее, чем с армией Саддама Хусейна. В рядах ИГ много опытных боевиков. Причем баасистские кадры, которыми руководил бывший заместитель Саддама Хусейна Иззат Ибрагим ад-Дури, играли значительную роль на первом этапе суннитского восстания. В настоящее время исламисты полностью доминируют в ИГ, подчинив себе все остальные силы.

Основным вопросом, помимо безопасности населения, руководство региона считает удержание Киркука, центра нефтеносного района, занятого пешмерга в июле 2014 года после захвата ИГ Мосула. Около 50 процентов населения Киркука – курды, 32 процента – арабы-сунниты, 16 процентов – туркоманы (в основном шииты). Тем более что овладеть Киркуком мало – его нужно оставить за собой, а пригород Киркука – Хувейджа, в котором в 2013-м развернулось протестное движение против правительства Нури аль-Малики, пока контролирует ИГ.

Скорее всего, США отдадут главную роль в командовании сухопутной операцией королю Иордании Абдалле II. Амман стал местом интенсивных встреч и переговоров между различными иракскими фракциями. В начале января иорданскую столицу посетил иракский министр обороны Халед аль-Обейди. 9 февраля ответный визит в Багдад нанес начальник генштаба иорданской армии Машаль аз-Забен.

На сирийском направлении под контролем правительства Башара Асада находятся Дамаск, средиземноморское побережье Сирии (Латакия и Тартус), провинции Хама и Хомс. ИГ контролирует провинции Ракка, Дейр эз-Зор и земли до восточных районов Алеппо. В сельских районах провинции Идлиб создан эмират «Джабхат ан-Нусры». Сирийские курды пользуются независимостью в анклавах на северо-востоке страны. «Исламский фронт» Захрана Аллюша установил мини-государство в Восточной Гуте, что позволяет нанести удар по позициям ИГ с запада силами Асада в рамках неформального временного соглашения с американцами (явно достигнутого).

Чего ждать

Со своей стороны лидеры ИГ накануне генерального наступления сил коалиции на Мосул проводят изменения в военной и организационной структуре. Согласно секретному меморандуму военного руководства ИГ, завизированному Абу Бакром аль-Багдади, «ячейкам и представителям ИГ необходимо свернуть любую деятельность по рекрутированию новых бойцов в Германии, Франции, Марокко, Иордании и КСА в силу участившихся попыток спецслужб этих государств инфильтрировать свою агентуру в ряды организации».

В меморандуме говорится, что ИГ необходимо усилить вербовку в регионах, в которых западные спецслужбы и их арабские коллеги имеют минимальные возможности влияния. Это прежде всего относится к китайским уйгурам, несколько сотен которых воюют в ИГ. Пекин озабочен вовлечением уйгурских сепаратистов в мировой джихадистский процесс. Боевики из Синьцзян-Уйгурского автономного района Китая направляются в Ирак через Афганистан. Попытки КНР наладить взаимодействие с афганскими спецслужбами результатов не дали. В этой связи Китай обратился к Франции с просьбой о помощи в инфильтрации агентуры на каналы связи ИГ с уйгурскими сепаратистами. Логичным выглядело бы обращение КНР к Турции, имеющей сильные позиции среди уйгуров, но его не было. Что говорит об убежденности китайских спецслужбистов в изначальной бессмысленности привлечения Анкары к этому процессу.

Вторым направлением рекрутирования джихадистов, по идее Абу Бакра аль-Багдади, должен стать российский Северный Кавказ. На сегодня в ИГ воюют 1 500 чеченцев и 200 дагестанцев. Подавляющее большинство из них имеют боевой опыт кампаний в Чечне и долгое время живут в эмиграции в Турции. Основной пункт вербовки располагается в Панкиси, в Грузии, и в той же Турции. При этом попыток масштабной дестабилизации ситуации на самом Северном Кавказе со стороны исламистов ждать не следует: Россия в антитеррористической коалиции участия не принимает.

В меморандуме ИГ указывается, что наступление на Мосул планируется проводить силами иракской пешмерга, шиитской милиции под командованием специалистов из КСИР, иракской армии с задействованием на определенных направлениях сирийского спецназа. Мосул предполагается оборонять силами мобильных групп, что минимизирует потери от авиаударов. Предполагается, что город в конечном счете придется оставить. В этой связи значительная часть консультативного и управляющего совета ИГ в лице «Маджлис аш-Шуры» эвакуирована в провинцию Найнава, где оборудованы подземные убежища. Это параллельное командование возглавляет Абу Мухаммед аль-Аднани, правая рука Абу Бакра аль-Багдади.

Тактическим ходом, упоминаемым в меморандуме, является необходимость усиления боевой активности структур ИГ в Северной Африке (особенно в Ливии) и на Синае. Это должно отвлечь силы коалиции (Египта, поддерживающего существующий статус-кво на саудовско-иракской границе) на второстепенные направления. Насколько это сработает – сказать сложно. По нашей оценке, отвлечь силы АРЕ могут только широкомасштабные боевые операции, на что у исламистов в Ливии нет сил. Хотя демонстративные казни в Ливии египтян заставляют Каир как минимум отвлекать на ливийское направление свои ВВС. Отметим, что про Сирию в меморандуме ИГ ничего не говорится, что означает – направление не представляется для руководства ИГ существенным. Это подтверждает планомерный отвод отрядов ИГ из районов, примыкающих к сирийско-турецкой границе, и их частичная передислокация в Ирак.

ИГ без границ

Тем не менее и в Ливии, и на Синае наметилось усиление террористической активности, что указывает прежде всего на наличие единого командного центра, расположенного, скорее всего, в Дохе. Все три территории, контролируемые военно-террористическими структурами, объединенными в рамках ИГ, входят в зону интересов и поддержки Катара. Что заставляет крайне скептически подходить к итогам противостояния ИГ с антитеррористической коалицией во главе с Соединенными Штатами Барака Обамы, для которого именно этот эмират является одним из главных союзников в арабском мире.

Доха стояла у истоков создания ИГ и поддерживала эту организацию как часть антиасадовского фронта в Сирии, когда она представляла собой не более чем ИГИЛ и еще не вышла на самофинансирование. Однако к Катару ни из Вашингтона, ни из Брюсселя не звучат ни претензии, ни обвинения. ИГ – проект Катара, дополняющий его «линейку возможностей» в сфере ультрарадикального ислама, в придачу к патронируемым им (в союзе и одновременно конкуренции с Турцией) «Братьям-мусульманам», сочетающим террористические и политические методы захвата и удержания власти. Вопрос, как можно эффективно бороться с ИГ, одновременно сотрудничая с его главным патроном, не имеет ответа.

Это оставляет Исламскому государству широчайшие возможности для маневра, тем более что международный бренд им создан (или, скорее, создан «под него») на высоком профессиональном уровне, который и не снился порожденной саудовцами «Аль-Каиде» (что напоминает историю телевизионного канала «Аль-Джазира», ставшего первым по-настоящему популярным медиаресурсом в исламском мире).

ИГ пользуется влиянием от Европы и Северной Африки до Пакистана и Индонезии. И вытеснение с части занимаемой им в настоящее время в Ираке и Сирии территории означает, что структуры ИГ будут бороться за власть и контроль над ресурсами в других странах при посильной помощи государств, использующих или пытающихся использовать его в своих целях. Не слишком утешительный прогноз, но сделать более оптимистичные выводы из сегодняшней ситуации невозможно.

Евгений САТАНОВСКИЙ, президент Института Ближнего Востока.

antiterrortoday