Обвиняемый в краже женской сумки из кабинета воспитательницы детского сада, категорически нигде не желавший работать молодой, но увы весьма и весьма бесперспективный житель Чирчика, Ташкентской области, Алексей Ильгаров, находился в унылом расположении духа и для того, дорогие читатели была веская причина.
Весь внешний вид воришки, умыкнувшего личные вещи принадлежащие воспитательнице Татьяне Сергеевной Скамейкиной, говорил о том, что Алеша, искренне, от всей его широкой души и чистого сердца сожалеет о случившемся. Наивно-мечтательный взгляд небесно-голубых глаз, рыжий смешно задранный кверху вихор, чуть вздернутый, густо усыпанный веснушками нос. Ну что с него спросить? Ребенок, да и только! О каком уголовном деле можно тут можно говорить? Отругать по-отечески, так не злобно, а назидательно, погрозить пальчиком, да и отпустить домой, пусть родители его приструнят, чтобы знал, как нехорошо чужое брать.
Да хорошо бы если так, но ведь у Алеши Ильгарова, лишь только внешний вид ангелочка с крылышками, а на самом-то деле ребеночку ни много ни мало – а двадцать один год, «с хвостиком»! Великий Александр Македонский в эти годы уж прославленным полководцем и стратегом был и за поступки свои отвечал, так сказать в полной программе. Так что Алеша наш, по закону вполне совершеннолетний индивидуум, обязанный, опять-таки по закону жить в социуме, согласно общепринятых правил и устоев. А по сему не будем более размышлять о наивном взгляде небесно-голубых глаз, рассмотрим лучше повнимательнее тот эпизод кражи, благодаря которому герой наш очутился в кабинете следователя и пытается более-менее связно объяснить свой поступок, а точнее — самое настоящее преступление, которое он совершил.
Итак, представьте себе холодное ноябрьское утро. На улице далеко уже не лето, дует промозглый ветер, сердито гонит по тротуару опавшие листья. С рассветом прошел колючий дождик, слегка умыв не желавшие того продрогшие дворики, а прохожие, одевшись потеплее, спешат, кто куда по своим делам. Вместе с прохожими, спешила на работу и Татьяна Сергеевна Скамейкина, которая, как я уже упоминал в начале повествования, является воспитательницей одного из детских садиков Чирчика. Татьяна Сергеевна, лет в этом садике проработала немало, уважением да почетом пользуется у руководства да коллег, можно сказать заслуженный старожил учреждения. Местные жители и стар и млад женщину эту душевную, знают хорошо, — сколько поколений прочувствовало тепло ее сердца, отзывчивость и поистине материнское отношение к детям. Чего уж там говорить, благодарны все тете Тане, как ее называют по-семейному, улыбаются при встрече, расспрашивают о том, да о сем, а если помощь какая потребуется, так никто не откажет, а наоборот – сделают все чтобы она ни в чем не нуждалась. К примеру, недавно бывший воспитанник Ленар Каюмов, ехал на своем шикарном «Малибу», глядит на обочине Скамейкина стоит, голосует. Он по тормозам! Вышел из машины, подбежал к пожилой уже женщине:
-Татьяна Сергеевна, здравствуйте! Узнаете меня, это я Ленар, ваш бывший воспитанник!
Женщина смотрит на него, чуть прищурив глаза, а потом всплескивает руками:
-Ой, сыночек, а я тебя узнала! Вот время-то летит! Взрослый стал, большой… Разговорились, Ленар ее обнимает, целует, за собой тянет:
-Тетя Таня, идемте в машину! Вам куда? Я отвезу!
Скамейкина смутилась:
-Да мне в Ташкент надо, к внуку ехать…
-О чем речь, садитесь! С комфортом доедем.
-А…сколько будет стоить?
Ленар, замахал руками:
-Да вы что, какие деньги?! Никаких денег!
Татьяна Сергеевна прослезилась даже, от участия доброго, сыновнего.
Вот такие, вот дела…
…С мыслями добрыми и светлыми, дошла Скамейкина до работы, и поздоровавшись с нянечками и воспитательницами, направилась в свой кабинет.
…Алексей Ильгаров — молодой бездельник, дармоед и приживальщик, вот какой уж год на постоянной основе висел на халяве у родителей, удобно и комфортно устроившись на их трудовой шее и аккуратно свесив ножки.
А что? Хорошо ведь, вот так славненько «на чужом горбу в рай въехать». Ни учиться не надо, ни работать и вообще ни о чем не заботиться. Нужны денежки, так «предки» дадут, куда они милые денутся. Впрочем, справедливости ради надо отметить, что Алеша при все при том, все же иногда и сам «подрабатывал», а проще говоря прикарманивал все то, что по его мнению было бесхозным или, как говориться, «плохо лежало». Ему по большому счету, конечно же везло, — воруя по мелочам, Сухомлинцев на краже ни разу не попался.
Хотя, кто ее знает судьбу-судьбинушку, ведь она по настроению своему может лицом повернуться и улыбаться так ласково и нежно, что на душе от этого тепло и солнечно становится и все получается, как надо и везет всем на зависть. А потом вдруг судьба улыбку сотрет с лица своего веселого, нахмурится и отвернется от тебя, как от врага лютого. Вот тут-то твое везение и заканчивается и беды одна за другой на головушку твою несчастную так и валятся. Вот тогда-то и завидовать тебе перестают — кто пожалеет, а кто и посмеется над тобой, мол, так тебе дураку и надо.
Кончилось везение в один из дней и для Алешки Ильгарова. Халявничал, воровал по мелкому и тут ему до боли в душе захотелось украсть по настоящему, с приключением, чтобы мурашки по коже, да страх пробирал, будто волк лютый. Вот и решил он заглянуть по ходу в детский сад, может там, чем можно поживиться. Нет, вы подумайте дорогие читатели, до чего стервец додумался – украсть там, где дети малые, несмышленые…
…Ветер задувал, словно дикий голодный зверь. Дождь поначалу поутихший, стал вновь моросить, шелестя по мокрым, голым ветвям, а мрачные облака где-то там в сырой и туманной высоте клубились неустанно меняя свой вид. Алексей в задумчивости стоял под бетонным козырьком подъезда глядя, как быстрые капли дождя стремительно бьют по пузырящейся поверхности луж, а потом повыше подняв воротник куртки, нехотя и с явным неудовольствием шагнул под водяные хлесткие струи. Узенькая дорожка к детскому саду бежала вдоль аккуратного окрашенного бежевой краской заборчика, на котором местный художник, нарисовал сценки из детских мультфильмов, там, где крокодил Гена, Чебурашка, Вини Пух, Пятачок и другие милые сердцу персонажи водили веселый хоровод. Добрый художник нарисовал все это давно, и краска со временем облупилась, обнажив серый бетонный забор. Алексей Ильгаров умилительно вздохнул, глядя на незадачливого Чебурашку, вспомнив то прекрасное время, когда его мама под ручку водила в этот самый детский сад, где он вместе с другими детьми лепил из пластилина зверушек, разучивал стишки, танцевал андижанскую польку. Эх, да что там вспоминать, какое замечательное время – детство! Живи себе ни о чем не заботься, о тебе уже позаботились!
Ильгаров поежился от резкого порыва набежавшего ветерка, сердито ударившего по спине холодом и поспешил, аккуратно проскользнув меж кустами шиповника, низко согнувшись, пробежал под окном сторожки. Затаив дыхание он задержался на несколько мгновений у торцевой стены, а потом, быстро оглядевшись по сторонам, метнулся в прихожую, расположенную параллельно кабинетов воспитательниц.
Одна из дверей была открыта и Леша осторожно осмотрел комнату. Никого. На стуле висела красная женская сумка, на которую и обратил внимание юный воришка. Два прыжка, рывок и сумка в руках. Теперь дело за малым – аккуратно, стараясь быть незамеченным «смыться» с территории садика и «дело в шляпе».
У него все получилось, как надо, обратную дорогу проделал словно отмотал назад кадры кинопленки и вот уже он в тупике узкого переулка, лихорадочно копается в недрах красной сумки, жадно осматривая добычу, которая, кстати сказать, оказалась «наваристой». Так удалось поживиться почти, что миллионом сумов, косметикой, женскими миниатюрными часиками. Другое «барахлишко» за ненадобностью Леша выбросил здесь же в переулке. А вот гражданский паспорт…
Когда он взглянул на фотографию, то неприятный холодок змейкой пробежал по плечам, а на лбу выступила испарина. Со страницы документа, на Ильгарова смотрело до боли знакомое лицо женщины, когда-то в далеком детстве державшей его на руках, кормившей с ложки манной кашей, учившей говорить, читать, писать…
Да, на него смотрело лицо той самой тети Тани, которую любил у уважал каждый в Чирчике, той самой женщины, которая стала второй мамой для многих и многих горожан…
У Лешки Ильгарова не хватило ни стыда, ни совести, ни смелости пойти и повиниться перед пожилой уже воспитательницей и вернув ей украденное выпросить прощения за свой мерзкий поступок. Сумку он бросил на землю, а деньги промотал в кафе, да компьютерных залах. Спустя два дня за ним пришли и в ОВД он плача и заикаясь, сознался в своем преступлении. Да что теперь толку, не ребенок ведь из детского сада. Взрослый уже человек!
(Имена и фамилии изменены из этических соображений, возможные совпадения могут иметь случайный характер) А. АСИН
