Такой оценкой поделился заместитель директора Международного института Центральной Азии (МИЦА) Бахтиёр Мустафаев на международной конференции на тему «Проблемы региональной безопасности Центральной Азии после августа 2021 года», организованной 14 декабря МИЦА и Российским Фондом поддержки публичной дипломатии имени А. Горчакова.
Без сомнения, вывод коалиционных войск из Афганистана и приход новых властей в этой стране определили ряд новых тенденций, значение которых по всей видимости ещё предстоит осмыслить.
После перехода контроля в Афганистане талибам СМИ и соцсети как региональных стран, так и зарубежных, пестрят статьями о тревожной картине будущего Центральной Азии, связанного с угрозами и рисками экстремизма и терроризма, наплывом беженцев, незаконного оборота наркотиков и неконтролируемого оружия, оставшегося после вывода коалиционных сил из Афганистана.
Прежде чем попытаться ответить насколько реалистичны эти угрозы, и в какой степени они могут оказать влияние на динамику безопасности в Центральной Азии важно изучить текущие происходящие процессы как в самом Афганистане, так и в регионе, и вокруг урегулирования афганского кризиса.
I. Сегодня прошло ровно 4 месяца как талибы пришли к власти. Что изменилось в стране? Какая общественно-политическая и социально-экономическая ситуация наблюдается в Афганистане? В данном контексте обращают на себя внимание следующие факторы.
Первое, несмотря на то, что Движение «Талибан» остается единственной силой, способной контролировать Афганистан, управление и удержание территории страны становится проблемой для талибов. Это, в первую очередь, обусловлено наблюдаемым расколом в рядах талибов, вызванным родоплеменной разобщённостью. В частности, сегодня усиливается противостояние вокруг вопроса готовности к уступкам ради достижения международной легитимности.
Второе, отношение населения Афганистана к талибам является неоднозначным. Беженцев, которых мы видели из картинок в СМИ, пытающихся вылететь из аэропорта Кабула или же пересечь КПП «Спин–Болдак – Чаман» на границе с Пакистаном, были в основном люди, сотрудничавшие с коалиционными силами, или представители интеллигенции, которая не только не приемлет талибов, но и не поддерживала предыдущие правительства. Большая часть населения, уставшая от войны, не сопротивляется талибам и надеется на мир вне зависимости от того, кто будет управлять страной.
Третье, ухудшающаяся социально-экономическая ситуация. В результате резкого сокращения внешнего финансового содействия как следствия вывода коалиционных войск, сохранение запрета на использование государственных активов, находящихся в зарубежных банках, а также последствия засухи которая происходит второй раз за последние 4 года растет количество безработицы, и стремительно падает уровень жизни.
Четвертое, активизация деятельности международных террористических организаций в Афганистане. Согласно данным спецпосланника ООН в Афганистане Д.Лайонс, в текущем году число террористических атак, совершенных боевиками ИГИЛ возросло в 5,5 раз, увеличившись с 60 до 334. Более того, расширилась география их деятельности, они уже присутствуют во всех 34 провинциях. Хотя в начале года в ареал их влияния входило 25 провинций.
Пятое, рост производства наркотиков. По данным ООН, объемы культивирования опийного мака в Афганистане в 2020 г. увеличились на 37% по сравнению с 2019 г. В этом году объем производства опиума в Афганистане вырос на 8%
и достиг 6,8 тыс. тонн. Как сообщают местные фермеры, «талибы могут запретить выращивание и производства наркотиков, если захотят, однако с учётом текущей экономической ситуации в стране пока этого не планируют».
II. Относительно региональных процессов на фоне развития ситуации в ИРА, обращают на себя внимание следующие важные моменты.
Во-первых, страны Центральной Азии не первый год живут по соседству с Афганистаном. Особенно примечателен тот факт, что государства региона готовились к нынешней ситуации
с 2014 г., когда вопрос вывода американских войск впервые начал рассматриваться на серьёзном уровне.
В этой связи, наряду с укреплением государственных границ, повышением боеготовности армии посредством активизации военно-технического сотрудничества с зарубежными партнёрами, некоторые страны Центральной Азии самостоятельно наладили переговоры с Движением «Талибан» до их прихода к власти.
Несмотря на все пессимистические прогнозы, массового потока беженцев в страны Центральной Азии не ожидается. В основном афганские беженцы используют сформированные до сегодняшнего дня устойчивые маршруты в направлении Ирана и Пакистана. Более того, Центральная Азия не является привлекательной как с экономической, так и с точки зрения правовых условий, созданных для беженцев. К примеру, в 2020 г. больше всего афганцев приняли ЕС (40 тыс.), Австралия (11 тыс.), Великобритания (9 тыс.).
Во-вторых, на сегодня страны региона выступают в качестве основных торгово-экономических партнёров ИРА, а также вносят весомый вклад в обеспечение продовольственной и энергетической безопасности. В частности, Узбекистан покрывает 52% афганского импорта электроэнергии. В то время как Таджикистан – 18%, а также Туркменистан – 15%.
В-третьих, активизация регионального сотрудничества. Благодаря новой региональной политики Узбекистана наблюдается динамичное развитие межгосударственных отношений центрально-азиатских стран в сферах политики, экономики и культуры, что позволило также наладить тесный диалог по актуальным вопросам региональной безопасности, в том числе афганскому кризису. Об этом свидетельствует координация действий и консолидация позиций стран Центральной Азии в рамках региональных и международных организаций по решению афганской проблемы. Несмотря на различие в подходах по урегулированию ситуации в Афганистане, государства региона имеют близкие и схожие позиции. Все без исключения выступают за устойчивый и долгосрочный мир в Афганистане.
В-четвёртых, отдельного внимания требуют усилия стран региона в борьбе против экстремизма и терроризма. Если проанализировать политику государств региона, то можно увидеть трансформацию их поведения. В начале 90-х гг. страны Центральной Азии занимались нейтрализацией последствий терроризма, однако в последние годы уделяют внимание реализации комплексной стратегии, охватывающей профилактические меры, содействие в социализации присоединившихся к деструктивным силам, а также повышение уровня религиозного образования.
Несмотря на то, что в странах ЦА 90% населения исповедует ислам, в отличие от афганцев, которые живут в условиях войны вот уже больше четырёх десятилетий, жители стран региона живут в светском обществе и на своем опыте знают, что такое террористические акты, которые произошли практически во всех государствах региона.
С этой точки зрения было бы ошибочно думать, что возможная идеологическая экспансия из Афганистана будет поддержана широкими представителями центрально-азиатского общества.
III. Относительно событий происходящих вокруг Афганистана, тут самый главный вопрос, это то, как вывод войск США повлияет на геополитическую конфигурацию
в Центральной Азии, какая страна или группа стран может выполнять роль США в Афганистане, а также перспективы признания талибов.
Относительно первого вопроса хотел бы отметить, что политика США в ЦА, которая в основном рассматривалась через призму афганского вопроса, останется неизменной. Об этом свидетелсьтвует динамика сотрудничества в рамках формата С5+1, который был создан для взаимодействия с Центральной Азией после вывода войск из Афганистана.
Что касается второго вопроса, несмотря на попытки проведения более активной политики в афганском направлении, как региональные страны и так другие внешние акторы не располагают теми политическими, экономическими и военными возможностями, которые обеспечивали бы им доминирующее положение в Афганистане. Тем не менее,
не исключается, то, что страна, которая будет иметь больше влияния в ИРА, значительно усилить свои позиции
и в Центральной Азии.
Вопрос признания талибов остается пока открытым. Несмотря на то, что все страны Центральной Азии и другие соседи Афганистана, и внешние силы, вовлечённые в решение афганского кризиса, ведут диалог с талибами и восстановили экономические связи, официально признавать их пока никто
не торопиться.
Наблюдаемые тактические альянсы и сохраняющийся селективный подход мировых держав по вопросам стабилизации ситуации в Афганистане не увенчается успехом, по той простой причине, что страны, не включенные в ту или иную группу, будут продвигать собственную повестку, которая не всегда может отражать интересы других игроков.
Тем не менее, вопрос получения легитимности от международного сообщества становится делом времени.
IV. В целом, какие на сегодняшний день тенденции наблюдаются:
– усиление вызовов и угроз на фоне ухудшения социально-экономической ситуации в Афганистане;
– возможное ослабление влияния талибов внутри страны в результате противоречий в рядах движения;
– наиболее подготовленную к внешним вызовам, консолидированную Центральную Азию;
– продолжение геополитической конкуренции в Центральной Азии;
– отсутствие общего подхода среди стран, вовлеченных в урегулирование ситуации в Афганистане.
Все вышеуказанные факторы усиливают неопределённость относительно перспектив развития ситуации в Афганистане, что будет оказывать влияние не только на региональную, но и на международную безопасность.
В этой связи в целях обеспечения долгосрочного и устойчивого мира необходимы согласованные подходы на региональном и международном уровнях, о чём неоднократно с самых высоких трибун заявлял Президент Республики Узбекистан Ш.М.Мирзиёев. Достижение мира в Афганистане это не дело одного дня, это долгосрочный процесс, который зависит как от новых властей Афганистана, так и от международного сообщества.
В качестве действенного механизма представляется разработка и принятие Плана практических мер на среднесрочную перспективу (5-10 лет), в котором будут указаны не только обязательства талибов по выполнению ранее взятых обещаний, но и конкретные задачи международного сообщества, направленные на создание необходимых условий для формирования инклюзивного правительства, обеспечения прав и свобод женщин и этнических меньшинств, эффективной борьбы против терроризма.
