К началу 80-х годов XIX века популярность Николая Каразина, как художника и писателя, достигла невиданных высот. Не было, пожалуй, в России человека, не знавшего этого имени. Почти в каждой деревенской избе на стене висели картинки, вырезанные из “Нивы” или “Всемирной иллюстрации”, созданные популярным художником. А в богатых домах нередко можно было увидеть фарфоровую посуду знаменитого завода братьев Корниловых, расписанную рисунками Каразина.
Николая Николаевича смело можно назвать одним из первых русских художников-дизайнеров, — тогда этот вид живописи назывался “улучшением изящной промышленности”. Каразин брался за любую прикладную работу. Подобно художнику Дику Хелларду, герою романа Киплинга “Свет погас”: “Он старался запечатлеть карандашом и красками всё, что посылало ему Провидение, а когда возможности иссякали, отыскивал новые сюжеты”.
В частности, Каразин создал первые в России почтовые открытки, изданные обществом Святой Екатерины.
На первой странице мартовского номера журнала “Огонёк” за 1900 год читатели могли увидеть изображение игральных карт с подписью “Новые русские карты”. В пояснении говорилось: “Карточная фабрика Императорского Воспитательного Дома только что выпустила пока в ограниченном количестве новые карты, которые можно назвать национальными. На картах изображены художественно исполненные портреты представителей четырех национальностей, входящих в состав Русской Империи. Для трефовой масти выбрана малороссийская национальность. Для пик выбрана киргизская или башкирская национальность. Для бубен выбрана польская национальность. Для червей выбрано великорусское племя. Исполнены рисунки на картах по оригиналу художника Н. Н. Каразина”.
Открытые письма или попросту открытки, созданные Николай Николаевичем современники воспринимали как картины и называли их “милые акварельки”.
Визитки, бланки, пригласительные, меню торжественных обедов, объявления, конфетные обертки, программки концертов и спектаклей, афиши театров – не было оформительской работы, которой побрезговал бы Каразин. Справедливости ради скажем, что и другие великие русские художники, в частности, В. Васнецов или А. Бенуа, не чурались такого вида творчества.
Приведу небольшой отрывок из книги князя Э.Э. Ухтомского “Путешествие Государя Императора Николая II на Восток (в 1890-1891 гг.)”. Эпизод завтрака во время посещения будущим императором Забайкальской области: “К приходу Государя Цесаревича в столовую залу, все приглашённые к завтраку генералы, штаб и обер-офицеры, классные чиновники и все депутаты-станичники были уже размещены по указанным им местам. Все столы были изящно убраны цветами, а перед Августейшим Гостем помещено цветочное плато с инициалами Его Высочества. Для того, чтобы сохранить в памяти участников знаменательного завтрака названия, подававшихся за ним блюд пред каждым из завтракавших положены были выполненные по особому заказу художником H. Н. Каразиным меню с виньеткой из военно-казачьего быта. Меню Государя Цесаревича исполнено было тем же художником акварелью”.
Оформительские работы Н. Н. Каразина:1. Фарфоровая посуда завода братьев Корниловых; 2. Меню обеда в день полкового праздника лейб-гвардии Измайловского полка 12 октября 1886 года; 3. Игральные карты; 4. Рождественская открытка; 5. Альбом для фотографических карточек
В апреле 1885 года Каразин вновь выезжает в Cреднюю Азию. Отправляется он туда по личному поручению Александра III. Вот, что об этом писал еженедельник “Нива”: “Государю Императору благоугодно было в воспоминание целого ряда доблестных подвигов наших туркестанских войск, поручить художнику Н. Н. Каразину (сотруднику нашему) исполнение целого ряда колоссальных картин”.
Вероятно, можно было для создания исторических полотен ограничиться воспоминаниями участников походов, однако художник воспользовался императорским поручением, чтобы вновь повидать свой любимый Туркестан. Помимо натурных зарисовок и эскизов будущих картин Каразин привозит оттуда массу впечатлений для новых литературных работ. В частности, в путевом очерке “От Оренбурга до Ташкента” — своеобразном “справочнике туриста” того времени он рассказал о том, как надо путешествовать по Туркестану, как выбирать тарантас, чтобы он не сломался в дороге, в каких гостиницах останавливаться, на каких базарах совершать покупки и другие полезные для путника советы. Очерк был опубликован в журнале “Всемирная иллюстрация” и сопровождался семью отдельными листами иллюстраций и 22 рисунками в самом тексте.
Для успешных натурных зарисовок местностей, человеческих типов и аксессуаров, художнику была выдана бумага для беспрепятственного передвижения по всему Туркестану за подписью генерал-губернатора Н. А. Розенбаха. Летом того же года Каразин, сразу по возвращении, начинает работу над циклом. Шесть лет продолжался этот грандиозный труд, в результате которого художником было создано восемь полотен, размером примерно 2 на 3 метра: “Взятие Ташкента”, “Вступление русских войск в Самарканд 8 июня 1868 г.”, “Взятие Махрама”, “Переход Туркестанского отряда через мёртвые пески к колодцам Адам-Кырылган”, “Первое появление русских войск на Аму-Дарье. Переправа Туркестанского отряда у Шейх-арыка”, “Битва при Зерабулаке”, “Текинская экспедиция 1881 года. Штурм Геок-Тепе” и “Ночной бой под Чандыром”.
В них отразилась героико-эпическая сторона Туркестанских походов, где главными действующими лицами стали известные и безвестные солдаты и их командиры. Картины были представлены на академических выставках 1887, 1889 и 1891 гг. По завершении показа широкой публике, полотна заняли место на стенах Зимнего дворца. После революции коллекцию разделили: три картины находятся сейчас в Русском музее (Петербург), три в Военно-историческом музее артиллерии и войск связи (Петербург) и одну удалось обнаружить (в 1970 году) в запасниках художественного музея Таллина, где она хранилась, снятой с подрамника и намотанной на барабан. Судьба последней картины — “Ночной бой под Чандыром” до сих пор неизвестна.
В том же, 1885 году Николай Николаевич принимает посильное участие в фундаментальном труде “Живописная Россия: Отечество наше в его земельном, историческом, племенном, экономическом и бытовом значении” в 19-ти книгах — одном из самых дорогих изданий в истории российского книгопечатания. Почти во всех томах встречаются рисунки Каразина, а десятый том, посвященный Средней Азии, практически полностью проиллюстрирован художником.
Летом 1899 года, точнее 29 июня, в Одессе состоялось освящение и открытие новой биржи.
На торжества, — сообщали газеты, — начавшиеся в 9 часов утра из Петербурга прибыли директор Департамента торговли и мануфактуры Министерства финансов Владимир Ковалевский и художник Николай Николаевич Каразин. Кроме столичных гостей в церемонии приняли участие: командующий войсками Одесского округа граф А. Н. Мусин-Пушкин, одесский градоначальник граф П. П. Шувалов, городской голова П. А. Зеленый, губернатор Херсонской губернии И. М. Оболенский, херсонский городской голова Д. Н. Горловский, архиепископ Херсонский и Одесский Иустин (И. Я. Охотин), представители купеческой управы и многие другие. Здание, вестибюль и главный зал, в котором затем прошло праздничное застолье, были украшены флагами и тропической растительностью.
За пиршественным столом председатель строительной комиссии, один из самых богатых людей Одессы Я. А. Новиков сказал: “Я коснусь только архитектурной части этого здания. Оно олицетворяет то, для чего оно предназначено. Оно построено из материалов, привезённых из других стран: мраморные переплёты из Италии, стёкла из Германии, украшения лоджии из Австрии”. И действительно, здание это, ныне Одесская филармония, стало поистине архитектурной жемчужиной города. Но при чём тут Каразин? А дело в том, что “культовый”, как сказали бы сейчас, художник был специально приглашён для художественного оформления внутреннего интерьера здания. И по сию пору в главном зале, теперь уже одесской филармонии, можно увидеть в непосредственной близости от потолка шесть панно размером 2,3 на 8, 5 метров — по три на восточной и западной стенах – созданных Каразиным. Каждая картина отражает определённый этап в истории человечества связанное с торговлей: кочевые и оседлые народы России, античный мир, новгородская республика, ганзейский союз, открытие Америки, народы северных окраин и современный Константинополь.
Одно из панно Н. Н. Каразина в Одесской филармонии: “Народы свайного и каменного периода: кочевые и оседлые народы России, скифы. Торговля исключительно меновая до изобретения денежных знаков”. Фото А. Рябкова
Однако большой формат, хотя и ему, как видим, он отдал должное, не слишком увлекал художника. Более всего Николай Николаевич любил акварель и работу карандашом. Именно этот жанр принёс ему славу лучшего рисовальщика России. В некрологе опубликованным в последнем номере журнала “Нива” за 1908 год, говорилось: “Н. Н. Каразин писал и большие картины, но специализировался собственно на акварели и, в особенности, на рисунках. В них всего ярче сказалось его изящное и смелое дарование”.
В 1887 году Николай Николаевич, вместе с М. П. Клодтом и В. Д. Поленовым, учреждает “Общество русских акварелистов” и в течении 25 лет участвует во всех выставках, им организованных. Помимо всего прочего Каразин был превосходным иллюстратором. Причём иллюстрировал он не только свои произведения, но и книги Жуковского, Пушкина, Гоголя, Тургенева, Толстого. Он стал первым иллюстратором произведений Ф. М. Достоевского. С рисунками Каразина выходили переводы поэмы Лонгфелло и романов Жюля Верна.
Н. Н. Каразин. Иллюстрация к роману Л. Н. Толстого “Война и мир”
В середине мая 1888 года, в Самарканде, в торжественной обстановке должно было состояться открытие Закаспийской железной дороги, и Николай Николаевич вновь отправляется в Туркестан. Это стало последней встречей художника, с краем в который он был бесконечно влюблён.
Продолжение следует
На заставке: Н. Н. Каразин. “Взятие Ташкента”. Туркестанская серия. Военно-исторический музей артиллерии, инженерных войск и войск связи в Петербурге
В. ФЕТИСОВ
