Мы находимся недалеко от главной площади страны — Майдана Незалежности. Бывший трехэтажный отель с толстой металлической входной дверью, украшенной символом, который, по словам обитателей, не имеет ничего общего с тем, который использовали несколько подразделений СС и американская террористическая группировка сторонников белого превосходства «Арийские народы» (Aryan Nations).

Центр общения украинского ультраправого движения «Азов» называется «Казацкий дом».

По холодному, мрачному коридору проходим в место «саморазвития» или, как сказано на странице движения в Фейсбуке, — «место для вашего самовыражения!» Здесь есть спортзал, магазин, где продают музыку и одежду для ультраправых, художественная студия и даже массажный кабинет. Наверху, с видом на внутренний дворик, где проходят концерты в не такие снежные времена года, находится литературный клуб с классной комнатой и небольшой библиотекой.

Здесь корреспондент «Гаарец» услышал от членов движения из первых уст, за что они выступают и что хотят (и не хотят) слышать о себе.

«Нам всегда не нравилось, как на Западе описывают наше движение, — говорит секретарь по международным связям движения Олёна Семеняка, — они клеймят нас ультраправыми, иногда неонацистами. Конечно, это не так. Мы новое поколение националистов».

Но эти новые националисты до боли напоминают старых. Они продолжают укреплять международные связи с откровенными антисемитами и людьми, симпатизирующими нацистам. Они пропагандируют и распространяют работы ярых антисемитов и нацистов. За закрытыми дверями участники движения обмениваются гитлеровским приветствием и скандируют «Зиг Хайль».

Присмотритесь к «Азову» и тому, что движение хочет сделать на Украине и за ее пределами, и вам станет понятно: больше всего организация напоминает профашистскую, бурно развивающуюся группировку, хотя поднаторевшие в пиаре лидеры пытаются убедить мир, что это не так.

Наемная сила

Батальон «Азов» сформировался в 2014 году на фоне аннексии российским президентом Владимиром Путиным полуострова Крым и вторжения на восток Украины при участии пророссийских сил. Потрепанной украинской армии не хватало боевой мощи, и «Азов» быстро завоевал репутацию одной из самой преданной боевой силы на Украине. Но знали его и как место, где были рады самопровозглашенным неонацистам из страны и заграницы.

Почти за пять лет влияние «Азова» только возросло. Теперь полк официально входит в Национальную гвардию Украины. В 2016 году «Азов» сформировал политическую партию «Национальный корпус» под руководством бойца «Азова» (и бывшего главы неонацистской партии «Патриоты Украины») Андрея Билецкого. Впрочем, партия присутствует даже не во всех соцопросах. А в прошлом году о движении «Азов» вновь заговорили из-за создания «Национальной дружины» — уличного формирования, которое в январском посте на Фейсбуке Семеняка охарактеризовала как аффилированную с «Азовом» военизированную структуру.

Как рассказали корреспонденту «Гаарец» аналитики, у движения прочные связи с министром внутренних дел страны и, возможно, вторым по значимости человеком на Украине — Арсеном Аваковым. Отношения Авакова с Билецким и другими членами «Азова» завязались еще в ту пору, когда он был губернатором Харьковской области (Харьков — второй по величине город на Украине). Тогда организация «Патриоты Украины» (входит в запрещенный в РФ «Правый сектор» прим.ред.) Билецкого сотрудничала с местной администрацией, выступая в роли наемной силы в деловых и политических спорах.

В 2014 году, получив пост министра внутренних дел, Аваков также стал главным политическим патроном «Азова». Под его покровительством бывшие «Патриоты Украины» оказались у власти, например, заместитель министра внутренних дел Вадим Троян.

«Отставка Авакова решила бы 80% проблем», — говорит украинский исследователь Анна Гриценко, которая специализируется на ультраправых. По ее словам, покровительство Авакова позволило «Азову» расширять деятельность и действовать безнаказанно. За последний год группировки, связанные с «Азовом» нападали на активистов, силой закрывали клиники по реабилитации наркоманов и насильственно изгоняли из лагерей цыган (или «цыганскую чуму», как они их называли).

Но в «Казацком доме» «Азов» видят иначе. Семеняка описывает движение как попытку построить «государство в государстве», оказывая определенную помощь жителям страны, погрязшей в нищете и все еще активной войне с Россией, когда государство бессильно.

«Азов» пытается всем этим заниматься. Движение выпускает ежемесячную газету, организует детские лагеря (частично с государственной помощью), помогает ветеранам и, в сущности, делает все, чтобы показать украинцам, что оно работает во благо.

По словам Семеняки, «это способ преодолеть психологическое неприятие национализма, ультраправых идей» в украинском обществе.
Но как считают некоторые аналитики, речь идет не только об этом. «Азов пытается монополизировать все националистическое движение», — говорит социолог и лектор Киевского политехнического института Владимир Ищенко. Он добавляет, что они создают «всеобъемлющую инфраструктуру, в которой все есть, как в 20-х или 30-х», имея ввиду приход к власти нацистов в Германии.

Это именно тот образ, от которого «Азов» открещивается. Семеняка отрицает, что в «Азове» существуют какие-либо пронацистские настроения или что развитие движения угрожает украинским меньшинствам, включая евреев.

Член «Азова» и организатор литературного клуба Сергей Зайковский, который присутствовал на встрече с корреспондентом «Гаарец» вместе с Семенякой, сказал, что в организации даже есть евреи. Меду тем в его литературном клубе продают открытки в фирменных красно-черных тонах украинского национализма, на которых написаны имена и нарисованы стилизованные портреты писателей и деятелей, которых, по мнению «Азова», должны знать украинцы, особенно молодые люди.

Вот, к примеру, Корнелиу Зеля Кодряну — лидер фашистской Железной гвардии Румынии, которого один историк окрестил «помешанным антисемитом»: в 30-е годы он устраивал еврейские погромы по всей Румынии. А вот Пьер Дриё ла Рошель — французский фашист и пособник Виши. Дальше — Леон Дегрель, сбежавший от союзных войск, активный неонацистский деятель в Испании Франко.

«Это фашистские иконы. И если те, кто их публикует, утверждают, что они не относятся к нацистам, то им не стоит симпатизировать отъявленным нацистам. Иначе это выглядит нелепо», — сказал «Гаарец» глава Центра анализа радикальных правых сил профессор Мэтью Фельдман (Matthew Feldman).

Сомнительные друзья

«Азов» обзавелся сомнительными друзьями и за рубежом. Этой весной в одной из нескольких заграничных поездок сама Семеняка должна появиться на марше ультраправых сил в Швеции — «Скандза форуме» (Scandza Forum) вместе с такими личностями, как бывший активист неонацистской британской националистической партии Марк Коллет (Mark Collett), который однажды сам признался на видео в «симпатиях к нацизму». Он также отметился на «Ютубе» заявлением о еврейском сговоре с целью сделать белых не еврейских мужчин зависимыми от порнографии.

Через неделю после «Скандза форума» Семеняка будет говорить с американским психологом Кевином Макдональдом (Kevin MacDonald), который назвал антисемитизм «рациональным» ответом на иудаизм. Южный центр правовой защиты бедных слоев населения (Southern Poverty Law Center) назвал его «любимым теоретиком неонацистского движения».

Но такие связи для «Азова» — не новое явление. Американский белокожий националист Грег Джонсон (Greg Johnson) выступал на конференции «Азова» в Киеве в октябре прошлого года. Он также примет участие в «Скандза форуме». Еще в 2014 году Джонсон говорил, что «белый национализм неизбежно антисемитский». Основатель неонацистской группы «Абсурд» (Absurd) Хендрик Мёбус (Hendrik Möbus) в декабре выступил на другом азовском мероприятии, в то время как Фроди Миджорд (Fródi Midjord), бывший член Национал-социалистического фронта Швеции, также выступал на азовских конференциях. Миджорд — один из ключевых организаторов «Скандза форума».

В выходные Семеняка должна появиться на мероприятии недалеко от Дрездена, — в это время неонацисты традиционно вспоминают жертв бомбежек города в 1945 году, — организованном немецкой ультранационалистской Национал-демократической партией Германии, и на концерте немецкой неонацистской группы.

Хотя эти дружба и связи известны общественности, Семеняка отрицает обвинения в причастности к неонацистскому движению и даже утверждает, что использование некоторыми членами «Азова», включая ее, гитлеровского приветствия и фотографии с неонацистской символикой — не то, что кажется.

По ее словам, то, что она называет «радикальной символикой», на ранних стадиях войны 2014 года было «тролингом», направленным в адрес России в ответ на сообщения со стороны пропагандистских институтов о том, что все украинцы — нацисты.

Сейчас это уже не так, утверждает Семеняка. Использование неонацистской или ультраправой символики «быстро прекратилось, потому что когда ты сам можешь создавать историю, то не можешь быть просто плохой карикатурой», — говорит она.

Но на декабрьском неонацистском концерте в Киеве, к которому был причастен «Азов», нацистская символика — карикатурная и не очень — присутствовала в изобилии. Само мероприятие организовывал бренд «Милитант зон» (Militant Zone), у которого есть магазин в «Казацком доме». «Гаарец» нашла многочисленные фото и видео фанатов, которые кричат на концерте «Зиг хайль», у многих на одежде ультраправая символика, включая свастики.

На концерте выступали неонацистские группы из Восточной и Западной Европы, включая «Штюрмер» (Der Stürmer), среди песен которой — «Рассвет израильской гибели» и «Кучи свиных голов в синагоге». Выступала там и русско-украинская группа Алексея Лёвкина — русского неонациста, который в 2014 году отправился на Украину воевать в рядах «Азова».

«Украина сейчас — единственное место, где ультраправые силы могут собираться вместе. Я думаю, наше движение может изменить будущее Европы», — поведал Лёвкин итальянскому журналисту в 2008 году.

Обвинения в адрес Израиля

При этом представители движения «Азов» своим друзьям говорят не то, что иностранным журналистам. В прошлом году Семеняка заявила в интервью «Нордик резистанс мувмент» (Nordic Resistance Movement — неонацистское движение, запрещено в Финляндии), что Израиль ответственен за наплыв мигрантов в Европу, и посетовала, что «вовлеченность еврейского меньшинства в националистическую политическую сферу навредило нашей репутации». Она также отметила, что если «Азов» придет к власти, евреям со связями с международным капиталом остаться на Украине не позволят.

Но у «Азова» нет шансов в скором времени прийти к власти на законных основаниях. Глава «Национального корпуса» Билецкий в конце января объявил, что не будет баллотироваться в президенты на мартовских выборах. Согласно опросам общественного мнения, он едва ли мог получить больше одного процента, если бы продолжил гонку. В октябре состоятся парламентские выборы и «Национальный корпус», вопреки клятвенным обещаниям сконцентрироваться именно на этих выборах, вряд ли сможет даже приблизиться к 5% барьеру, необходимому для того, чтобы войти в парламент.

Но «Азов», похоже, это не беспокоит. По словам Семеняки, нет ничего страшного в том, что «Национальный корпус» не приблизится к получению власти на выборах в этом году. «мы идем на выборы, чтобы в обществе нас больше узнавали», — пояснила она.

Вопрос в том, нужна ли «Азову» победа на выборах, чтобы прийти к власти? Речь не об организации эффектного переворота на Украине (даже наиболее критически настроенные эксперты, специализирующиеся на ультраправом движении в стране, не уверенны, что у движения есть ресурсы для того, чтобы в ближайшее время это стало возможным). Но это не мешает руководству «Азова» заговаривать зубы друзьям или скрывать свои амбиции — реалистичные или нет — о постепенном захвате контроля над Украиной.

«Мы на пути к власти. И мы добьемся ее на парламентских выборах или другими способами», — бравировала в прошлом году Семеняка перед неонацистским «Нордик резистанс мувмент».

Майкл Колборн, Haaretz

Политика уступок Гитлеру по-прежнему остается наставлением для политических деятелей, которые не хотят попасться в ту же ловушку. Рассматривая годы с 1914 по 1945 как одну непрекращающуюся «тридцатилетнюю войну», историк Клас-Йоран Карлссон (Klas-Göran Karlsson) в своей новой книге стремится показать, какой урок нужно извлечь из пути Европы к катастрофе. Как отнестись к периоду с 1914 по 1945 год в европейской истории? Были ли это две разные мировые войны, разделенные двадцатью годами мира и надежды на демократическое будущее? Или это был единый период, в котором окончание одной мировой войны породило предпосылки для второй?

Историк из Лунда Клас-Йоран Карлссон выдвигает аргументы в пользу последнего варианта в книге «Современная тридцатилетняя война. Европа 1914-1945» (Det moderna trettioåriga kriget. Europa 1914-1945). Проводя параллели с Тридцатилетней войной XVII века, он утверждает, что это был сплошной военный период, одновременно подчеркивая, что тридцатилетняя война XX века — порождение европейской современности.

Карлссон не одинок во мнении, что этот период — единое взаимосвязанное целое, но я не могу сходу припомнить хотя бы одну книгу с аналогичной точкой зрения. Это трудная задача, но шведский историк, который больше других писал о европейской и российской истории, с ней справился.

Книга разделена на части хронологически, но в первую очередь ее композиция определяется темами. И, к моему удивлению, о самих войнах говорится очень мало. Исходным пунктом для размышлений о характере современной войны и ее последствиях стала Первая мировая война. Со Второй мировой Карлссон справляется за 17 страниц: очень хорошая работа, но не то, чего я ожидал при виде заглавия книги. Нет, главное внимание здесь уделяется тому, что мы называем межвоенным периодом, — годам с 1919 по 1939.

В аргументах Карлссона в пользу того, что весь период с 1914 года по 1945 год следует рассматривать как одну долгую тридцатилетнюю войну, центральную роль играет анализ мирных договоров, заключенных после Первой мировой. Переговоры велись во Франции. Державы-победители договаривались друг с другом об условиях мира, после чего проигравшие были вынуждены подписывать мирные договоры, не имея возможности высказать свое мнение. Больше всего внимания уделялось, конечно, Версальскому миру с Германией, но у других мирных договоров на самом деле было больше последствий. Поражение в войне привело к падению континентальных империй.

Австро-Венгрия и Османская империя распались. В России свергли царя, и в октябре 1917 года большевики во главе с Лениным захватили власть в бескровном государственном перевороте — о революции речь не шла, считает Карлссон, и не без оснований. Вся Восточная Европа реорганизовалась, возник ряд новых государств от Финляндии до Югославии. Право на национальное самоопределение в этом процессе играло центральную роль.

Действовал принцип: каждая национальность имеет право на собственное государство, но мирные договоры, заключенные после Первой мировой войны, привели к новым проблемам. Во многих только что образованных государствах демократия была слаба, и вскоре ее начали сменять авторитарные режимы. Национальные вопросы оставались нерешенными, да их и нельзя было решить, поскольку этнические группы были слишком разрозненными и при этом перемешанными друг с другом.

Был ли шанс у либеральной демократии, которая, казалось, успешно развивалась после окончания войны? Нет, в этом отношении Карлссон настроен пессимистично. Он указывает на некоторые внушающие надежду тенденции во второй половине 1920-х годов, но затем, в октябре 1929 года, последовал большой крах фондового рынка в США, и демократические силы в Европе ослабли из-за глубокого кризиса 1930-х, в первую очередь в Германии. С назначением Гитлера на должность государственного канцлера в январе 1933 года начался путь к новой, еще более ужасной войне, чем Первая мировая.

Нацисты утверждали, что их цель — объединить всех немцев в единое государство, и это принималось многими консервативными политиками других стран. Когда Гитлер начал свою агрессивную экспансионистскую политику, приказав войскам вторгнуться в Австрию в марте 1938 году, он мог заявить, что делает это из стремления собрать всех немцев под крылом одного фюрера. Когда Гитлер потребовал себе чехословацкие Судеты с по большей части немецким населением, многие согласились с этим принципом.

Именно эта политика уступок привела британского премьер-министра Невилла Чемберлена (Neville Chamberlain) в Мюнхен в 1938 году, и позднее она была дополнена особым соглашением с Гитлером о том, что Германия и Великобритания станут в будущем использовать в своих отношениях мирные инструменты. Чемберлен приехал домой с этой бумагой, помахал ею на Даунинг-стрит, 10, и произнес знаменитые слова: «Это мир для нашего поколения».

Мюнхенские соглашения, по мнению Карлссона, позднее стали уроком для многих политических лидеров. Они стали символом неудачных уступок, которые делают агрессора только сильнее и опаснее. Президент США Джордж Буш наверняка вспоминал этот момент и то, что последовало за ним, когда он в августе 1990 года должен был решить, посылать ли войска в Саудовскую Аравию. Буш не хотел быть Чемберленом своего времени, позволив диктатору себя обмануть. И поэтому его толкование соглашения Чемберлена с Гитлером привело к войне в наше время.

Долгие дебаты о причинах Первой мировой войны начались с того, что победители, заключая Версальский мир, заклеймили Германию как виновницу войны и потребовали выплаты огромных репараций. Со временем историки поставили под сомнение такую одностороннюю позицию и стали вместо этого утверждать, что политические лидеры крупных держав просто утратили контроль над происходящим, что и привело к масштабной войне. Некоторые историки утверждают, что за обеими войнами стояло стремление Германии к мировому господству, однако Карлссон отрицает, что Германия несет главную ответственность за Первую мировую. Он обращается к исследованию, в котором начало войны представлено как следствие того, что лидеры разных стран не понимали и не могли контролировать ход событий, в который оказались вовлечены.

А как же обстояли дела с Версальским миром 1919 года между западными странами и Германией? Часто говорят, что он создал предпосылки для следующей мировой войны. Разве не абсурдные действия западных стран и не их однобокий диктат с чересчур жесткими условиями заключения мира привели к развитию немецкого воинственного национализма, стремления к реваншу и агрессивности? Карлссон, похоже, согласен с этими аргументами. Но вопрос в том, не стало ли поражение в войне еще большей проблемой. Поражение после четырех лет опустошительных боевых действий привело к внутриполитическому хаосу, в котором и революционно настроенные левые, и реваншистские правые группировки делали Германию шатким и трудноуправляемым государством.

Клас Омарк, Svenska Dagbladet (Швеция)