Знак по дороге из аэропорта сообщает, что 2019 год в Якутске — год добрососедства. 18 марта здесь прошел митинг против мигрантов — самый массовый в Якутии за десятилетия. Местные жители угрожали мигрантам, а те боялись выходить на работу: всё потому, что 17 марта местную женщину изнасиловал предположительно гражданин Киргизии.

Корреспондент Би-би-си поехала в Якутию, чтобы узнать, почему национальный протест вспыхнул в Якутии, где живет 120 этносов.

«Те, кто на фруктах работает, никогда такого не сделают»

Набиджан родом из Ошской области Киргизии, он торгует в овощном киоске в одном из дворов Якутска. В прошлый понедельник к нему в ларёк зашёл один из постоянных покупателей — но на этот раз не за фруктами. «Теперь я у тебя ничего брать не буду, пока все не решится, — зло говорил местный житель, снимая Набиджана на камеру телефона. — И твои овощи никто жрать не будет. Я тут повешу бумагу: сюда не заходить, здесь работает киргиз. Я был не против тебя, но сейчас я против тебя настроен, понял? Собирай манатки и уезжай!»

Набиджан объяснял пришедшему выгонять его якуту, что он гражданин России, и даже показывал паспорт. Теперь он звезда WhatsApp — мессенджер выполняет роль главной местной соцсети. Там распространилось видео, снятое обидчиком. Горожане массово слали друг другу видеозаписи событий последних дней: на одном якутские парни переворачивают ящики с фруктами в киоске, на другом якут прогоняет таксиста-мигранта со стоянки у рынка, на третьем мужчина ведёт по улице мигранта под дулом пистолета и бьет его по спине рукояткой, когда проезжающие мимо якутяне пытаются его урезонить.

Как и большинство продавцов, таксистов, водителей автобусов, Набиджан не выходил на работу три дня, с 18 до 21 марта. «А потом весь Youtube, «Инстаграм» сказал — нам морковка нужна, апельсины нужны. Я открылся, все заходили, спрашивали — нормально все у тебя? Весь дом сказал: я хороший продавец!» — рассказал он корреспонденту Би-би-си, когда вернулся в свой ларек.

Он жалеет, что в разговоре с местным не пустил в ход главный аргумент: «Обидно — я же не киргиз, я узбек!».

Через несколько дворов от Набиджана работает Хуснуддин — тоже узбек из-под Оша, фруктами в Якутске торгуют в основном они. Ему угрожали в субботу, когда уже, казалось, ситуация утихла: незнакомый мужчина потребовал, чтобы он закрылся, иначе «другой разговор будет». Хуснуддину пришлось закрыть киоск на четыре часа раньше обычного и пропустить вечерний поток покупателей, идущих с работы. Ему очень обидно: «Те, кто на фруктах работает, никогда такого не сделают, — говорит он: не будут насиловать местных женщин — хотя бы потому, что некогда. — Я тут каждый день без выходных работаю с шести утра, гулять времени нет. Даже кушать дома не успеваю, спать хочу сразу. Мы всю зарплату домой отправляем, родителям».

Одна из постоянных покупательниц Хуснуддина — седовласая якутка в роскошной светлой шубе. Она просит взвесить ей «излюбленный чеснок» и рассказывает: «Когда они не работали, очень плохо было: вот и чеснок нужен был, а негде купить. У нас есть, конечно, люди, как везде, которые хотят крутых из себя показать. Но все мы из одного места вышли и все в одно место уйдём, я так думаю». И добавляет расстроенно: «Якуты ведь всегда гордятся своим гостеприимством. Гордимся, а сами вот так поступаем».

Чаша терпения переполнена

Из 70 с лишним тысяч мигрантов, которые приехали в регион в 2018 году, 42 тысячи поставлены на учёт именно в Якутске. «По моим оценкам, нелегалы в Якутске составляют порядка 10% от трудовых мигрантов, которые здесь находятся. Считайте, что 3 тысячи — незаконные мигранты», — прикидывает глава республики Айсен Николаев в разговоре с Би-би-си. На прошлой неделе начались ежедневные рейды полиции, чтобы выявить нелегальных мигрантов и незаконный бизнес.

17 марта региональные СМИ сообщили, что местную женщину, якутку, изнасиловал гражданин Киргизии. Новость вызвала вспышку гнева у местных жителей. Они успели написать в соцсетях гадостей про известную в республике певицу Олимпию — за то, что у нее супруг родом из Киргизии. А в тот же вечер в центре Якутска собрался несогласованный митинг, на него пришли примерно 200 человек.

Разгонять протестующих власти не стали. К митингующим вышел республиканский чиновник и предложил уже легально собраться в «Триумфе» на встречу с властями. «Триумф» — самый большой в городе концертный зал, где как раз накануне закончился кубок мира по вольной борьбе. Следующим вечером туда пришли около 6 тысяч человек. Точно их никто не считал, но количество для Якутии беспрецедентное, так много людей выходило на улицу только в 1986 году, во время трехдневной массовой драки якутских и русских подростков, оценивают местные журналисты.

На митинге освистали депутата местного парламента, борца-чемпиона Павла Пинигина — он женат на киргизке. И мэр города Сардана Авксентьева, и губернатор республики Айсен Николаев обращались к собравшимся на якутском.

«Я вижу, что якутяне долго терпели, и вот сегодня эта чаша переполнена. Объединившись, нам нужно навести порядок, показать, кто в нашем родном городе настоящий хозяин, — сказала мэр на митинге.

Теперь мэр объясняет, что под «хозяевами» имела в виду не якутов, а всех местных жителей. «Когда собирается мононациональная группа, нет никакого смысла разговаривать на неродном языке. Но когда визуализируется картинка — несколько тысяч очень сердитых людей — и кто-то под общее одобрение говорит эмоциональную речь на непонятном языке, и все понимают, что Якутск восстал против мигрантов, то подсознательно рождается картинка национального восстания», — говорит Авксентьева в разговоре с Би-би-си.

Мэр считает, что та встреча с властями успокоила людей.

«Когда я избиралась, я говорила, что власть должна слышать людей, всегда должен быть диалог, должна быть отчетность. В этом смысле я очень поддерживаю решение руководства республики уводить людей с площадей, заводить их в помещения, где можно спокойно задать друг другу вопросы и поговорить, — говорит Авксентьева, — Если бы на первом несанкционированном митинге людей задержали за хулиганство или ещё какие-то санкции пошли бы, то загасили бы конфликт, спрятали, заткнули, но это же не значит, что он перестал бы существовать».

По чатам в WhatsApp несколько дней гуляло эмоциональное обращение ко «всем пришлым шайтанам-майтанам»: «Запомни! У каждого уважающего себя саха (якута — Би-би-си) есть в сейфе ружьё охотничье и охотничий якутский нож. Не заставляй нас собрать ружья и вынуть нож из ножен».

«Как же наши органы это допускают?»

Сейчас республиканские власти настаивают, что нападений было примерно столько же, сколько роликов в WhatsApp. По подсчетам мэра, реальных случаев с угрозами и хулиганством было всего примерно шесть. И те, кто переворачивал ящики с фруктами и снимал это, и тот мужчина, что вёл мигранта под дулом пистолета, уже найдены и задержаны, добавляет она. Полиция советует продавцам овощей поставить видеокамеры в киосках, и в местной мечети при проблемах с местными тоже уговаривают все снимать на телефон и выкладывать в интернет.

«Они же выбрали меня своим защитником. Я должен был сказать — да, я защищаю ваши интересы в рамках того закона, который в России существует, — объясняет глава республики Айсен Николаев. — И преступники будут все наказаны — это я им обещал».

А вот Муса Сагов, имам единственной мечети в Якутске, поступок властей не одобряет. «Я считаю, что неправильно мэр и глава пришли на митинг. Президент должен был занять более жесткую политику в рамках закона. Он гарант безопасности всех, кто здесь живёт», — говорит Муса Сагов. К мечети во время волнений тоже приходила группа сердитых якутских мужчин. Двери им не открыли, а вскоре приехала полиция.

«Люди пишут: если уничтожим мечеть, они все разбегутся. Это же экстремизм чистой воды, как же наши органы это допускают?» — возмущается имам, хотя полицию за быструю реакцию благодарит.

«Люди склонны искать виноватых»

Мэр Сардана Авксентьева считает, что происходившее в последние дни в республике — не признак расовой ненависти, а выплеск агрессии, вызванный экономической неустроенностью.

«Люди склонны искать виноватых в собственных проблемах», — говорит она. По данным Росстата на 2017 год, в Якутии, где добывают алмазы и золото, 20% жителей находится за чертой бедности. Уровень безработицы тоже выше, чем в среднем по стране — на начало 2018 года она оставляла 7%. Якутия — второй после Дагестана регион по размерам дотаций из федерального бюджета.

«Высок уровень коммунальных платежей. Мусорная реформа, будь она неладна: 131 рубль надо платить с каждого прописанного, даже если ему 3 месяца. Нагнетает? Конечно, — перечисляет мэр Авксентьева тяготы последнего времени. — Для северян было довольно ощутимо повышение пенсионного возраста — мы же раньше [чем в других регионах] выходили на пенсию. Тоже молча проглотили».

Якутск — рекордсмен по наличию аварийного жилья во всей России. Здесь до сих пор осталось около тысячи деревянных бараков — целые кварталы покосившихся дощатых домов, которые бы казались заброшенными, если бы не стеклопакеты тут и там и не включённый в окнах свет. В некоторых проведена канализация и вода, в большинстве — нет. Отбросы из бараков выливают на улицу.

«Тут климат тяжелый, зарплаты маленькие, дорого все. Я не думаю, что оттого, что выгонят мигрантов, станет легче жить, — говорит Надежда, торгующая на строительном рынке приспособлениями для отопления и водоснабжения. — Удивительно, что они так собрались именно из-за этого — ведь есть более глобальные вещи, которые требовали бы такого же сбора. Та же пенсионная реформа!»

У Надежды трое детей, она говорит, что приходится работать без отпуска, а большая часть зарплаты уходит на еду и проезд.

«Их сильно много, это бесит»

Здесь же, на рынке, суровые якуты продают листы фанеры прямо на открытом воздухе. Здесь радуются десятиградусному морозу и солнцу и говорят: «Наконец весна пришла».

«Что за детские вопросы — надо ли выгнать мигрантов? — с достоинством реагирует продавец Эдик. — Это шпана ларьки громила. А мы вместе с ними работаем, тут на рынке их много. В «Триумфе» я был, да — но я просто потому пошёл, что такой криминал случился».

Его товарищ Валек, разгружавший грузовик с досками, подходит поучаствовать в дискуссии.

— Если они не нарушают закон, пусть работают-живут. Наши тоже за границей работают и законы соблюдают. У них проблемы, раз приехали, в Киргизии несладко живётся. А так — мы их уважаем, пусть они нас уважают, — добродушно резюмирует Валек.

— А они уважают?

— Нет, не уважают, — вдруг прорывает толерантного Эдика. — Им главное — заработать.

— Мне во время кипиша тоже надо было что-то сделать, — признается Валек. — Нет, не ларёк перевернуть, ну хоть пальцем им погрозить! Думаешь, нормальные люди сюда бы работать приехали? Отбросы общества, хулиганы приехали!

— Мы не националисты, — сходу говорит пожилая якутка, продающая стройматериалы. — Но их сильно много, это меня бесит. Обижают? Да нет, они не обижают нас, но когда их много, конечно, плохо. Это всем понятно.

В магазине «Байанай-центр», где можно купить те самые винтовки и охотничьи ножи, которые есть у «каждого уважающего себя якута», высказались более прямолинейно.

— Выселять их надо, — бросает немногословный продавец: за его спиной ряды резиновых уток, которыми охотники приманивают дичь, по стенам висят камуфляжные костюмы, а в запертых витринах лежат ножи. Прямо в магазине есть тир, чтобы проверять оружие перед покупкой, оттуда раздаётся громкий выстрел. — Почему выселять? Мусор оставляют за собой. На этой улице сейчас снег растает — все мусором покроется.
— А фрукты вы у них покупаете?

— Я фрукты вообще не ем, — пожимает плечами он. — Нет, не надо меня фотографировать!

— Я вот замечаю, мигранты все время бесплатно на автобусах ездят, — поддерживает худой, с ввалившимися щеками дед: он орудует лопатой, собирая у магазина снег. — Они бесплатно, а мы платим! В месяц 4 тысячи уходит! И ещё нам же говорят — по закону живите. Ничего себе!

«Все рынки захватили, например, овощной»
«400 лет назад Якутия русским представлялась как Луна: тут ничего нет, тут конец света. А тут жили люди и держали такой огромный край — без милиции, без единого прокурора», — говорит Василий Атласов. Он хозяин дома-музея якутских традиций, и встречает гостей в таком же камуфляжном костюме с нашивкой «Россия», какие продаются в охотничьем магазине — только еще и с ритуальным бубном в руках. «А первопроходцы приехали — кражи начались, водку привезли, пушнину стали покупать за бесценок, — сетует он. — Сейчас так уже нельзя, но теперь нас по-новому хотят ограбить. Все рынки захватили, например, овощной. Там наши уже не работают. Они монополисты, поднимают цены. Поэтому народ, конечно, недоволен и хочет выразить недовольство».

Этот аргумент — что мигранты занимают рабочие места местных — часто можно услышать от якутян. Впрочем, власти говорят, что это решаемая проблема.

«В случае с автобусами я вообще не вижу причины, чтобы местные кадры со временем полностью не заменили приезжих, — сказал глава республики Николаев в интервью Би-би-си. — Взять то же такси: мы же родина inDriver (созданное в Якутии приложение для вызова такси, ставшее популярным в том числе за границей. — Би-би-си). Оно распространено, и ниша эта тут же занимается местными. И на стройках местные кадры вполне работают. Другой вопрос, что у нас строительный сезон очень короткий, надо много успеть за короткий срок, поэтому мигранты будут привлекаться. Но строители-[мигранты] приезжают весной, а осенью уезжают. Мы за то, чтобы они были и работали, но они должны быть здесь полностью законно и платить налоги».

Через несколько дней после интервью Би-би-си Айсен Николаев подписал указ, запретив мигрантам несколько видов деятельности: в том числе работать продавцами, ремонтировать машины, водить автобусы и такси. Именно этим в Якутске зарабатывает на жизнь много приезжих.

Впрочем, граждан Кыргызстана эта мера коснуться и вовсе не должна: в указе ограничивается получение мигрантами патентов на определенную работу, но гражданам стран — членов Таможенного союза (Казахстана, Белоруссии, Кыргызстана, Армении) не нужно получать патенты на работу в России. Киргизская диаспора — самая крупная в Якутии, их там около 30 тысяч.

«Таких жён здесь называют шалава»

Самые распространенные якутские имена выглядят так: Николай Петров, Иван Андреев, Василий Борисов. Когда русские переселенцы крестили якутов в православную веру, им давали русские имена. В советские времена называть детей якутскими именами было не очень принято, а сейчас это стало модно.

В Якутии популярны свои музыканты, есть якутский поп, якутский рэп. Здесь снимают много фильмов, особенно комедий — они идут в кино на якутском с русскими субтитрами.

Энтузиасты возрождают традиционную якутскую религию — северную ветвь древней веры тюрков, тенгрианства. По-якутски она называется Аар Айыы. Возрождением веры занимался, в частности, историк Владимир Кондаков — верующие называют его великим шаманом. В 2014 году Аар Айыы зарегистрировали в минюсте как одну из религий России.

Последователи кондаковской веры состоят в объединении «Ус Тумсуу»: молодая общественная организация проводит ежевоскресный обряд очищения, алгыс, на который приходит около 200 человек (правда, допускаются к обряду только мужчины). Этот обряд когда-то был запрещен казаками как языческий.

Общее число своих сторонников верующие считают по группам в Whatsapp: «Ус Тумсуу» ведет 30 групп примерно по 200 человек (больше 256 членов у группы в мессенджере быть не может) — то есть около 6 тысяч человек.

Сейчас они ведут переговоры с властями, чтобы построить в Якутске свой храм.

В новогодние каникулы члены «Ус Тумсуу» вместе с полицией ходили в рейд по ночным клубам, в том числе тем, где собираются мигранты, а встреченных там якутских девушек пытались уговорить не пить и не гулять.

«Рейд по ночным клубам вызвал большой резонанс, — кивает в разговоре с Би-би-си член «Ус Тумсуу», социолог Юрий Жегусов. — Ничего такого мы там не делали, просто в рамках рейда ходили. Ну, и нескольким девушкам сделали замечания. Иногда наши девушки ведут себя виктимно: употребляют алкоголь в присутствии приезжих. Тем самым они себя подвергают опасности».

В Якутии принято рожать много детей: это один из немногих регионов России, где рождаемость превышает смертность. И хотя смешанных браков — особенно между якутами и русскими — тут много, некоторые якуты наставляют своих дочерей выходить замуж только за «своих».

«Когда я с мужем по улице иду, то вижу по взглядам, меня осуждают — чего она с «ненашим» идёт. Таких жён здесь называют шалава, подстилка», — рассказывает Екатерина — якутка, вышедшая замуж за гастарбайтера из Таджикистана. Она боится фотографироваться и даже просит не называть в материале ее настоящее имя. Екатерина замужем восемь лет, у них с мужем четверо детей — младшую дочь она укачивает в руках, пока говорит со мной на кухне с допотопной электрической плитой и капающим краном. Муж на работе — он работает строителем на погрузчике.

«Да, есть такие браки, — говорит социолог Жегусов о союзах между местными женщинами и мигрантами. — Приезжие лучше женщин забалтывают. Хотят в лучших условиях жить, не в вагончике, а в хорошей квартире. Обещают жениться, а потом убегают в свою страну и не возвращаются».

«У местных такое на слуху: приезжий тебя использует, ему только прописка нужна. Может, такое и есть. Но у нас все было по-другому», — говорит Екатерина. Она признается, что никогда и не хотела, чтобы ее муж был якутом: «Они много пьют и иногда вовсе не работают. Отец в моем детстве и выпивал, и руки распускал на мою маму. Я дала себе слово, что у меня будет муж другой национальности».

Желание исполнилось: муж Екатерины — мусульманин, а значит, не пьет спиртного. Екатерина вслед за мужем приняла ислам. Сначала они женились по исламскому обряду никях, а уже потом расписались в загсе.

В последнюю неделю Екатерине было очень страшно отпускать мужа на работу. Еще она переживает за детей — пока они маленькие и ни с какой ксенофобией не сталкивались, но у всех четверых имена таджикские, и им здесь жить: «Мы хотели дом купить — все-таки четверо детей, чтобы было, где развернуться. А сейчас в подвешенном состоянии, не знаем, что делать».

Попыток выгнать мигрантов из Якутии Екатерина понять никак не может. «В Москве вообще не знают, кто такие якуты, — сообщает она мне. — Меня там принимали и за казашку, и за киргизку… То есть в Москве про наших якутов будут говорить — понаехали».