Часть первая. Продолжение
Как написано в военной энциклопедии Новицкого: “Во время Ахалтекинской экспедиции, Анненкову, состоящему начальником военных сообщений Закаспийской области, поручено было построить железную дорогу между Михайловским заливом и Кизил-Арватом. Никто, кроме Анненкова не брался за её постройку, — все в один голос говорили, что построить дорогу по безводной пустыне невозможно. Дорога эта постройкой своей всецело обязана энергии и редкому знанию железнодорожного дела Анненковым и, как известно, много способствовала нашему успеху”[1].
Никто в Европе, не верил в возможность прокладки рельсовых путей в условиях пустыни, но Михаил Николаевич, проведя в мае и июне 1880 года изыскания, высказал полную уверенность в успехе. Но, нужно было спешить. Как пишет Н. И. Гродеков, в своём описании военного похода: “Начальник экспедиции (Скобелев, прим. В. Ф.) просил Анненкова сделать всё возможное, чтобы сосредоточить войска в Бами непременно к 25 – 28 ноября, ибо во-первых, уже тогда прошёл неясный слух, будто из Мерва выступило на помощь текинцам подкрепление с артиллерией, а во-вторых, к концу декабря и в январе в этом крае обыкновенно идут дожди, которые могли крайне затруднить наши действия”[2].
А задача перед Анненковым стояла трудно выполнимая. Никогда до этого не строилась железная дорога в пустыне. Мало того, что песок сам по себе не мог служить надёжной опорой для рельсов, а песчаные бури, до неузнаваемости меняли характер местности была ещё одна проблема, — как ни странно это весеннее половодье. Сам Анненков, спустя несколько лет, — когда встал вопрос о продолжении дороги до Самарканда, — докладывал:
«В начале постройки, в 1881 году, все говорили, что степи безводные; о размывах тогда никто и не думал, потому что они случаются только весной. Трудно представить себе ту массу воды, которая в это время несётся с гор по лощинам. Эти ручьи несутся со страшной силой и производят размывы, потому что 1-й участок ещё не оборонен, не защищён как остальные, нагорными канавами, открытыми мостиками или трубами”.
Как ни парадоксально, но и недостаток воды также представлял собой большую проблему.
Паровозы нуждались в огромном количестве пресной воды, а рек и ручьёв не хватало. Приходилось брать морскую воду из залива, а затем её опреснять. Для этого были созданы специальные водяные поезда, которые ходили по определённым маршрутам и снабжали станции опреснённой водой.
Строил первую дорогу стальную магистраль в пустыне специально сформированный для этого Первый резервный железнодорожный батальон. В него входили 25 офицеров, 20 инженеров-техников, врачей и других специалистов, а также 1080 нижних чинов. Необходимые материалы доставляли на пароходах в Михайловский залив, руководил морской транспортировкой будущий прославленный адмирал Степан Осипович Макаров.
Европейские и американские инженеры с интересом следили за этим строительством, но ни один из них не верил в успех русской инженерной мысли. Главным препятствием, считали они, неустойчивость песчаного полотна. Но Анненков нашёл выход. Чтобы ветер не выдувал песок из-под железнодорожных насыпей и не наметал его на рельсы, откосы покрывали солончаковой глиной, которая быстро образовывала плотную корку. А вдоль дороги были посажены саксаул и гребенщик[3], — растения, укрепляющие почву и создававшие естественную преграду ветру. И уже через год после начала строительства, 4 сентября 1881 года, из Каспия в Кизил-Арват прибыл первый паровоз, а с 20 сентября по этому участку началось регулярное движение. Но, к сожалению, Анненкову не пришлось увидеть свой триумф. 18 декабря 1880 года при рекогносцировке Янги-Калы он был ранен и вынужден был вернуться в Россию. Вот как об этом драматическом эпизоде рассказывает врач экспедиции О. Г. Гейфельдер[4]:
“Демонстрация кончилась; поворотили лошадей назад и тихим шагом, весело разговаривая между собой, отправились к Самурскому укреплению. Текинская конница стала наседать на нас назойливее и не переставала стрелять. Пули иногда падали перед нами в песок, иногда пугали лошадей и ранили кого-нибудь. Скобелев, Анненков, Гродеков и я ехали впереди, как вдруг пуля со свистом пролетела между нами, — “кого она ранила?” — спросил Скобелев в то время, как каждый вопросительно смотрел на другого. “Кажется, я ранен”, — сказал генерал Анненков и показал правый рукав пальто, где виднелись два отверстия. “Не лучше ли сейчас исследовать?”—обратился М. Д. (Скобелев, прим. В. Ф.) ко мне. Мы остановились, я исследовал руку, констатировал, что ранены мягкие части, кость цела и что значительного кровотечения нет, и наложил повязку. Мы сели на лошадей и продолжали путь. Но через несколько минут генерал побледнел, так как вообще при ранении удар нервов (shok) обнаруживается только спустя некоторое время. По требованию Скобелева мы выехали с М. Н. Анненковым из ряда, рана была снова исследована и опять перевязана. Мы оба тогда (Генерал-лейтенант Михаил Николаевич Анненков накануне только что приехал в лагерь из Михайловского, где он строил железную дорогу. – прим. О. Г.) еще не были привыкшими к атмосферическим феноменам степи и к обманчивым представлениям пространства. Нам показалось, что Самурское лежит перед нами и что наша пехота маневрирует тут не дальше версты. “Поедемте лучше скорее домой, где вы можете раздеться и где можно уже окончательно исследовать ранение”, — предложил я генералу Анненкову. Так мы и сделали; сели опять на лошадей и с одним только проводником, моим казаком, поскакали вперед. Минут десять мы уже скакали, когда казак остановил нас, говоря: “эта цепь перед нами не наши казаки, а текинцы; они сейчас нас возьмут в плен”. Теперь мы и сами заметили, что пространство все более и более суживается, а круг наездников, находящийся впереди нас, действительно не казаки, а враги. Это, впрочем, удостоверили и выстрелы, которым мы уже и подпали. Нечего делать, мы возвратились и соединились опять с главными силами. Поездка продолжалась еще почти час. Мы въехали в лагерь со Скобелевым как будто церемониальным маршем. Мы, врачи, немедленно приступили к перевязке раненых и помещению их в лазареты”[5].
А вот что вспоминает другой участник похода, тоже врач А. В. Щербак:
“Для ознакомления начальников частей с местом, на котором им придется вскоре действовать, генерал Скобелев назначил 18-го числа практическое чтение диспозиции вблизи неприятельской крепости, для чего им взята была только кавалерийская колонна. В числе лиц, сопровождавших Скобелева, находился из любознательности, между прочими, и начальник военных сообщений, генерал-лейтенант Анненков. После окончания кратковременной рекогносцировки, когда Скобелев собирался возвратиться обратно в Самурское, неприятельская конница стала упорно наседать на отряд, осыпая его пулями по всем направлениям. Одна из них зацепила генерала Анненкова в руку, но легко, так что ранения в действительности не было, а был скорее ушиб, не требовавший, в первое время, даже перевязки, а лишь две рюмки красного портвейну, до которого потерпевший генерал был великий охотник. Ушиб вражьей пулей, надо полагать, был настолько силен, что генерал Анненков в последствии долго носил руку на повязке”[6].
Но рана, какая бы лёгкая она не оказалась, не позволила Михаилу Николаевичу, продолжить строительство. Но, метод Анненкова, — строительство железной дороги в песках, — оказался настолько эффективным и рентабельным, что впоследствии с успехом применялся при строительстве железных дорог в Алжире, Ливии и в пустыне Сахара.
А Михаил Николаевич, после полученного ранения, возвратился в укрепление Самурское и, немного подлечившись, был отозван в Санкт-Петербург, где получил новое назначение: ему предписывалось руководить строительством стратегических железных дорог в Полесье.
Но в Туркестан он ещё вернётся.
В.ФЕТИСОВ
Продолжение следует
На заставке: Старинная открытка, посвящённая строительству Закаспийской железной дороги
[1] Военная энциклопедия п/л Новицкого в 18 тт. Том 2. Тов-во И. Д. Сытина. СПб, 1911
[2] Н. И. Гродеков. Война в Туркмении. Поход Скобелева в 1880 – 1881 гг. в 4-х томах. Том 3. СПб, 1883
[3] Гребенщик, или тамариск — род растений семейства Тамарисковые, небольшие деревья и кустарники. Среднеазиатское название дженгил.
[4] Гейфельдер Оскар Фердинандович (1828—1890) — немецкий военный врач, доктор медицины, статский советник. Участник Ахалтекинской военной экспедиции Скобелева.
[5] Гейфельдер О. Ф.Воспоминания врача о М. Д. Скобелеве // Русская старина, № 4. 1887
[6] Ахал-тэкинская экспедиция генерала Скобелева в 1880-1881 гг. Из воспоминаний д-ра А. В. Щербака. СПб. 1900
