Узбекистан обладает огромным энергетическим потенциалом, но добыча и продажа ресурсов не всегда ведутся эффективно. Эксперт в области международной юриспруденции Миразиз Хидоятов участвовал в разработке реформ газового сектора Узбекистана и в подготовке крупнейших проектов по продаже электроэнергии. Миразиз рассказал, как сейчас строятся международные сделки в области энергетики, чего не хватает Узбекистану для лидерства в энергетической сфере, и к каким последствиям приведут текущие реформы газового сектора.
Вы были советником по правовым и стратегическим вопросам при разработке реформ газового сектора в Узбекистане. Какова главная цель преобразований, и почему страна нуждается в них?
Узбекистан нуждается в реформах газового сектора по нескольким причинам. Во-первых, текущая модель госконтроля, уходящая корнями в советское прошлое, заметно устарела. Это привело к системной неэффективности, технологическому отставанию и низкой капитализации сектора. При этом газовый сектор Узбекистана имеет огромный ресурсный потенциал — 1,1 трлн кубометров газа.
Во-вторых, сказалась война между Украиной и Россией. Позиции России в газовой отрасли были подорваны, и Узбекистан стал ареной геополитической конкуренции за энергетические ресурсы и транзитные маршруты.
ЕС стремится снизить зависимость от газовых ресурсов России и найти альтернативы через Каспий. Китай выстраивает стратегические позиции, контролируя экспортные трубопроводы из Центральной Азии и наращивая присутствие в переработке и добыче. Страны Персидского залива применяют тактику мягкой силы, используя инвестиции в зеленую и традиционную энергетику. В этой борьбе за ресурсы и транзитные пути Узбекистану необходимо не просто модернизировать газовую отрасль, а позиционировать себя как энергетический и логистический хаб для мирового рынка.
Таким образом, главная цель реформ газового сектора — трансформировать отрасль в конкурентоспособную, прозрачную и рыночно-ориентированную систему, способную привлекать частные инвестиции и обеспечивать экономическую устойчивость. Для этого необходимо избавить отрасль от монополии, провести модернизацию инфраструктуры и создать нормативную базу по мировым стандартам.
Реформы для страны сейчас — это не просто экономическая перестройка, а геополитический маневр. Либо Узбекистан станет региональным хабом, диктующим условия, либо остается сырьевым придатком более сильных игроков. И моей задачей была разработка юридического фундамента, который не просто позволяет создавать законы, а помогает инвесторам уверенно заходить в страну, обеспечивая ей устойчивое развитие на десятилетия вперед.
Также вы разрабатывали правовую стратегию сделки по передаче соглашений на покупку электроэнергии по проектам международных компаний Masdar и ACWA Power. Какие ключевые механизмы позволили минимизировать регуляторные и коммерческие риски для всех сторон?
Проекты сотрудничества с компаниями Masdar и ACWA Power были направлены на привлечение иностранных инвестиций и создание конкурентного рынка электроэнергии в Узбекистане. В сентябре 2023 года в рамках проектов был принят Президентский Указ о передаче соглашений на покупку электроэнергии от АО «Национальные электрические сети Узбекистана» (NEGU) к АО «Узэнергосотиш» (UES), а компании Masdar и ACWA Power выступали в роли инвесторов, строящих и управляющих электростанциями для прямой генерации энергии.
Я участвовал в процессах как советник от компании Leges Advokat — обеспечивал юридическую и стратегическую поддержку, минимизировал регуляторные и коммерческие риски для государства, инвесторов (Masdar и ACWA Power) и других участников сделки.
Во время переговоров я оказывал юридическую поддержку при согласовании условий между задачами государства по обеспечению стабильного энергоснабжения и инвестиционными интересами компаний Masdar и ACWA Power по развитию конкурентного рынка. Это снизило коммерческие риски для инвесторов и регуляторные риски для государства. Ключевым стало структурирование трехстороннего соглашения о передаче обязательств, которое устраняло юридические пробелы и обеспечивало согласованность.
После переговоров я разработал рекомендации и поддержал создание трехстороннего соглашения о передаче прав и обязательств. Это свело к минимуму риски несогласованности, юридические пробелы и финансовые потери из-за задержек или споров. Я также консультировал по механизмам, которые защитили интересы сторон в условиях потенциальных регуляторных изменений, опираясь на международные практики. В результате, моя деятельность обеспечила успешное завершение проекта, заложив основу для прозрачного и устойчивого рынка электроэнергии.
Расскажите подробнее об организации переговоров NEGU и UES с корпорациями Masdar и ACWA Power — какие главные вызовы здесь стояли перед вами?
Переговоры были довольно сложными, потому что требовалось одновременно учитывать государственные интересы, защищать права международных инвесторов и адаптироваться к законодательным требованиям Узбекистана.
Главным вызовом было управление ожиданиями NEGU и UES, привыкших к централизованному контролю, в условиях перехода к конкурентному рынку, где Masdar и ACWA Power, инвестирующие свыше $1,6 млрд, требовали защиты вложений и стабильности условий. Моя стратегия включала выстраивание доверия через поэтапный переход обязательств PPA, что снизило сопротивление и обеспечило плавность процесса.
Второй сложностью стала адаптация к законодательным нормам Узбекистана. Я проанализировал законодательство и адаптировал к нему структуру сделки, устранив правовые пробелы. Masdar и ACWA Power получили предсказуемость, а NEGU и UES могли не беспокоиться за соответствие законодательным нормам.
Третий вызов, с которым Leges Advokat и мне пришлось столкнуться, — это многосторонняя координация. Переговоры с участием NEGU, UES, Masdar, ACWA Power и госорганов требовали точной синхронизации, потому что юридическая неопределенность могла создать задержки или дополнительные обязательства для сторон. Я способствовал четкому согласованию обязательств между сторонами, что минимизировало потенциальные разногласия.
Можно ли сказать, что реформа газового сектора и оптимизация работы энергорынка — это части одного процесса? Расскажите, как они связаны?
Да, это взаимозависимые процессы, которые формируют новую экономическую архитектуру страны. Газ — это не только стратегический ресурс, но и основа энергетической системы: он обеспечивает около 85% общего энергоснабжения и более 90% выработки электроэнергии. Также газ играет роль экспортного сырья и определяет как внутреннюю устойчивость, так и внешнюю конкурентоспособность Узбекистана.
Поэтому реформы в газовом секторе, безусловно, важны. Но реформы газового сектора — это лишь половина уравнения. Без свободного энергорынка, где цена сама направляет газ к его высшей пользе, вы получите лишь тень настоящего прогресса.
Ключевая задача сейчас — демонополизация газового сектора и создание конкурентной среды, которая будет стимулировать инвестиции и модернизацию инфраструктуры. Как я уже говорил, в недрах Узбекистана находится свыше 1,1 трлн кубометров запасов газа — это огромный потенциал, но текущие темпы добычи и устаревшая газотранспортная система ограничивают его использование. Реформы здесь должны быть направлены на привлечение частного капитала и повышение эффективности, а это невозможно без параллельной трансформации энергорынка.
Если газ останется дотационным или будет неэффективно распределяться, то электростанции потеряют устойчивость, а инвесторы — уверенность. Это приведет к перебоям в электроснабжении, что ударит по домохозяйствам и малому бизнесу. Рыночный подход, основанный на ценовых сигналах и конкуренции, позволит направлять газ туда, где он необходим в первую очередь. Это не только обеспечит промышленный рост и инвестиционную предсказуемость, но и даст миллионам граждан стабильный доступ к электроэнергии. Вот почему такие проекты, как покупка электроэнергии с привлечением иностранных инвесторов, очень важны для экономики Узбекистана.
Какие именно международные практики вы применили в обоих проектах, и как адаптировали их к реалиям Узбекистана?
Я ориентировался на опыт Техаса и Южной Африки. В Техасе с 1980-х годов в газовую отрасль привлекали частный капитал и увеличили добычу на 20% за десятилетие, при этом роялти в 25% позволили государству не терять контроль над доходами. В Узбекистане я предложил схожие механизмы демонополизации, но с учетом устаревшей инфраструктуры и доли газа в 15-20% ВВП ввел поэтапный контроль, чтобы избежать резких шоков.
Южная Африка при реформе Eskom в 2000-х допустила этот просчет, что привело к дефициту мощности и росту цен на 30%. Чтобы не повторить эту ошибку, я провел анализ возможности адаптации модели голландского хаба TTF, где спотовая торговля снизила волатильность цен на 15%.
Сделки с Masdar и ACWA Power базировались на PPA-моделях Великобритании, ОАЭ и Саудовской Аравии. В ОАЭ программа Vision 2021 привлекла $11 млрд в солнечную энергетику через контракты с доходностью 5-7%. При анализе передачи электроэнергии от NEGU к UES были учтены принципы, использованные в PPA Великобритании и ОАЭ. Европейская модель анбандлинга — разделение передачи (NEGU) и сбыта (UES) — легла в основу реформы газовой отрасли. Однако учитывая бюрократию и зависимость государства от газа, я предложил механизмы страхования регуляторных рисков для минимизации неопределенности.
При адаптации реформ ключевым фактором была социальная устойчивость. Сегодня 47% домохозяйств используют газ для отопления, и резкий переход к рыночным тарифам мог вызвать негативную реакцию. Поэтому необходимо поэтапное введение рыночных тарифов и механизмы защиты уязвимых групп населения.
Таким образом, я не точно копировал западные модели, а точечно настраивали их под Узбекистан. Главной задачей здесь было соблюсти баланс между рынком, государственным контролем и социальной стабильностью. В долгосрочной перспективе реформы должны превратить Узбекистан из рядового поставщика сырья в крупного игрока с диверсифицированной энергосистемой и устойчивой экономической моделью.
Каков следующий этап реформ? Поделитесь видением дальнейшего развития энергетического сектора страны.
Энергетика Узбекистана меняется быстрее, чем можно предсказать. Я не могу точно сказать, каким будет следующий этап, но на основе своего богатого опыта в этой сфере могу предложить взвешенный прогноз. Это не абсолютно точный план, а скорее взгляд на будущее, основанный на фактах и трендах.
Во-первых, я вижу либерализацию рынка, которая позволит выйти на путь эффективного распределения ресурсов. Власти планируют полностью остановить экспорт газа к 2025 году, чтобы сберечь оставшееся сырье для внутреннего потребления, но без четкой системы распределения это может привести либо к дефициту, либо к перепроизводству. Логичный шаг здесь — создание газовой биржи, где цены будут формироваться на основе спроса и предложения, а не административных решений. Это позволит частному капиталу участвовать в модернизации сектора и привлекать средства инвесторов.
Во-вторых, нас может ждать диверсификация источников энергии. Узбекистан обладает значительным потенциалом для развития ядерной энергетики. Сотрудничество с Францией, Южной Кореей или США обеспечит доступ к передовым технологиям и инвестициям, необходимым для строительства современных атомных электростанций. Еще одно перспективное направление — гидроэнергетика. Но водные ресурсы страны ограничены, поэтому здесь требуется разработка эффективных механизмов регионального сотрудничества и управления ресурсами.
И главное, Узбекистан может стать масштабным энергетическим хабом. После 2022 года Европа резко снизила зависимость от российского газа, и сейчас ищет альтернативные поставки. Узбекистан может экспортировать газ через Транскаспийский коридор, но для этого нужны масштабные вложения в инфраструктуру и стратегические переговоры с Туркменистаном, Азербайджаном и ЕС.
Для выхода на новый уровень нужно привлечь международные инвестиции в энергетику и в экономику целом — например, от таких игроков, как Masdar, ACWA Power, BlackRock, PIF и Mubadala. Важно, чтобы это были equity-инвестиции, а не долговые инструменты вроде облигаций, поскольку только привлечение компаний ко владению долями создаст для Узбекистана стимул совершенствовать свою среду и конкурентоспособность, чтобы глобальные игроки стремились стать частью нашего успеха. Но для этого необходимы предсказуемые рыночные правила: инвесторы не готовы вкладываться в страну, если риски высоки, а государственное регулирование остается непрозрачным.
Реализация этих планов позволит Узбекистану повысить экономическую эффективность и занять достойное место на международной энергетической арене.
Материал подготовила Анна Ним.
