Ташкент — понятие не только географическое. Оно шире, так как за пределами Узбекистана живёт общность людей, которые родились в этом городе и до сих пор называют себя ташкентцами. В этой когорте людей самых разных профессий немало музыкантов.
Лучшие из лучших среди них – воспитанники Республиканского специализированного музыкального академического лицея им. В.А. Успенского, который в этом году отмечает своё 77-летие. Они не забывают свои пенаты и, приезжая на родину, непременно приходят в Alma mater, где когда-то делали первые шаги к музыкальному Олимпу.

В мае 2016 года в Ташкенте гостил известный виолончелист из Израиля Феликс Немировский. Беседа с музыкантом, который оказался очень обаятельным, открытым, прямым в своих оценках собеседником, и, как вы могли догадаться, тоже учился в Успенке, показалась нам в каких-то моментах спорной, но, безусловно интересной и заслуживающей общественного внимания.

— Я на родине всего три дня, — признался, едва мы познакомились, Феликс Немировский. — Приехал отдохнуть душой после гастролей в Индии, пролётом домой. В Индии праздновали 80-летие дирижера нашего Израильского филармонического оркестра. Он родился в Бомбее, а в 17 лет уехал из Индии в Вену и стал дирижёром мирового класса Зубином Метой.

— Играть в оркестре знаменитого Зубина Меты – высокая честь. Расскажите о себе и своих родителях — хотя бы вкратце.

— Родители мои уроженцы Коканда, но познакомились и жили в Ташкенте. Мама – певица и пианистка, работала в системе культпросветобразования. Отец, Михаил Александрович Немировский, был режиссером в театре Горького. Словом, семья творческая. Родители, когда я поселился в Израиле, переехали следом за мной. Два года, как их не стало.
Сам же я — обычный музыкант, который живет свою жизнь.

Окончил школу Успенского, затем поступил в Ташкентскую государственную консерваторию. Вскоре перевелся в институт имени Гнесиных в Москве и окончил его по классу виолончели. Женился на девушке из Молдавии и уехал с нею в Кишинев, где четыре года работал концертмейстером в оперном театре и концертмейстером в камерном оркестре. После этого переехал в Израиль. Пару лет работал во второстепенных коллективах в ожидании конкурса в Израильский филармонический оркестр, которым руководит Зубин Мета. Выдержал конкурс и поступил в главный оркестр Израиля как виолончелист.

Помимо этого много играю камерной музыки. У меня есть свой квартет, с которым мы гастролируем во многих странах — это квартет Израильской филармонии The Izrael filarmonic Rihter string quartet. И еще пара коллективов – ансамбль «Millenium» в Иерусалиме и трио, в котором сотрудничаем вместе с моей женой-. Кроме всего этого, преподаю — много и успешно, что приносит мне большое удовлетворение.

— Светлая память вашим родителям. Вот что рассказывает о вашем отце актриса Красноярского театра Лидия Козлова, — дочь директора театра имени Горького в Ташкенте:

» Михаил Немировский закончил режиссёрско-актёрский курс, учился у Ольги Черновой. У меня сохранилась программка выпускного спектакля «Трёхгрошовая опера», в котором Немировский исполнял роль Пичема, владельца фирмы «Друг нищего». В Театре им. Горького он поставил спектакль по Бабелю, кажется, «Молдаванка, Молдаванка…». Постановка имела большой успех, о ней часто вспоминала на сайте «Письма о Ташкенте» преданный театрал Зелина Искандерова. Она даже восстановила по частям любительскую видеозапись спектакля, её можно посмотреть в интернете («Молдаванка»)».

Думаю, эта невольная встреча с прошлым вызвали у вас волнение. Вы длительное время не были в Ташкенте. Каким увидели город детства и юности?

— Спасибо за очень дорогие для меня воспоминания. Из Ташкента я уехал 25 лет назад, и за это время побывал в нем лишь раз — в 2001 году на фестивале в Ильхоме. Это второй мой приезд за четверть века. Спланировал так, что заеду навестить родственников, по которым, конечно же скучаю, хотя лечу в Израиль, где живу.
Ташкент произвел на меня потрясающий позитивный шок. Последние несколько лет я не раз посещал бывшие республики Союза — был в Ереване, Баку, иногда бываю в Москве, и перемены в этих городах мне активно не нравятся. Я ехал в Ташкент с ожиданием увидеть разруху и нищету. Но получил истинный шок. Я просто в восторге – и от того, что происходит на улицах, и как выглядят люди, ездят машины, какой относительный порядок на дорогах. Уровень автопарка опять же впечатляющий – все как-то так… подтянулось. Надо отдать должное вашему руководителю, который вполне достойно борется со всеми проблемами века. Молодец, нет слов. Желаю от всей души ему долголетия и крепкого здоровья, а вам — чтобы после него пришел кто-то тоже серьезный.

— Сохранился ли дом вашего детства?

— Я жил на улице Энгельса (нынешняя Амира Темура), дом 17 – между ОДО и гостиницей «Дустлик». В начале мая 2016 гулял там с другом, композитором Дмитрием Янов-Яновским. Мы обогнули сквер, прошли мимо бывшего ОДО, пересекли улицу – раньше она называлась Братская. Нет нашего дома с зелеными воротами и нашего двора — ничего не осталось, но есть то самое — моё место. Оно сверкает, там стоит прекрасный отель «Сити Палас». Грустно, конечно, что нет моего дома, но он запечатлен у меня на старой фотографии. Так что все нормально. Снесли мой дом – но он там никому не был нужен, там центральное место, его нужно развивать. Это центр города, смешно держать в нем старые дома, не представляющие большой архитектурной ценности. Нужное осталось, и всё выглядит очень приятно и красиво.

— Неожиданно слышать такие слова. Обычно звучит иного нареканий, что уничтожены здания и дома прошлых веков, вырубаются деревья. Есть мнение, что надо законсервировать европейский центр Ташкента с его маленькими уютными домиками и улочками.

— Я был готов к переменам и ехал со знанием, что не увижу прежнего города. Во время прогулки попробовал отключиться от впечатлений детства и посмотрел на Ташкент, как будто я впервые приехал сюда. Он невероятно красивый. Замечательный. Вот и все. Надо понять, что время идет. Сквер жалко, честно. Его уничтожение – глупость. Это было лицо, сердце города, его душа. Во всем остальном – принимаю абсолютно все. Заметил, что даже старые здания, которые начинали рушиться 15 лет назад, когда я приезжал на фестиваль, сейчас в великолепном состоянии – они ухожены, прибраны, и вызывают ностальгическое очарование.

— Вы обмолвились, что на родине вы сейчас, а летите в Израиль. Неужто, четверть века проведя в Израиле, не отвыкли называть родиной Узбекистан? Говорят, родина там, где тебе хорошо…

— Родина там, где ты родился, это земля, с которой тебя связывают корни. Израиль я люблю, и я большой патриот этой обетованной страны, мои дети отслужили в Армии Обороны Израиля, а это очень серьезная служба. Израиль – это дом, а здесь – родина.
Ташкент – великий город тех времен, о нем знают и помнят все, кто здесь жил. Выросшая здесь Дина Рубина — она большой талант — написала роман «На солнечной стороне улицы», лучше неё про Ташкент никто не написал. По-моему, изумительная книга, просто шедевр. Что касается Израиля, я там повзрослел, встал на ноги, здесь же был птенцом. По большому счету, мы скучаем по времени, по самим себе, по своему окружению, а очень многое из моего окружения находится в Израиле. Нас уехало много. Это большой срез, община, дом, и я буду жить там. Побывав на родине, не буду скучать по Ташкенту, как прежде. Это уже не мой Ташкент. Пятнадцать лет назад здесь что-то еще было от города моего детства и юности, и от того, как здесь дышалось, пробирала дрожь. Сейчас я более объективен, этого трепета уже нет, но я буду приезжать сюда, потому что мне здесь нравится.

[b]- Хотелось бы услышать от вас о нашем времени — о свободе, которой мы так ждали, которую понимали, как возможность вырваться за пределы страны.[/b]

— Хорошего в нашем времени, признаться, мало. Рискую показаться банальным, но к свободе надо быть готовым. Очень много анклавов, групп людей, народов и стран, которые к ней просто оказались не готовы. Нельзя в одночасье превратиться в Эйнштейна. Должна быть эволюция. Тот поток информации, который сегодня обрушился на людей, их не образовывает, а портит, потому что это слишком легкий путь. Нужна почва, на которую должна ложиться эта информация. Легкая коммуникация создала монстра под названием ИГИЛ — угрозу всему миру: и Европе, и Америке. Это все, на мой взгляд, результат интернет-бума. Времена плохие…

— На VIII Ассамблее Русского мира в Сочи в ноябре 2014 года мы, несколько человек из Узбекистана, беседовали с князем Лобановым, русским эмигрантом начала прошлого века. Он спросил, как мы живем, и очень удивился нашим отзывам. Более всего его поразило, что в паспорте одного из узбекистанцев в графе национальность указано его еврейское происхождение. Новостью для него было, что в стране сегодня живут в согласии около 130 наций и народностей, что желающие без свойственных советскому периоду препятствий выезжают за рубеж для работы, учебы и отдыха, и у нас есть негосударственные СМИ.

— Он не спросил, как живут люди в Афганистане и в странах Ближнего Востока? Слава Богу, вашему руководителю удаётся справляться с угрозами безопасности, и дай Бог, чтобы так продолжалось и дальше. Я видел лозунги на баннерах, что Узбекистан – государство с великим будущим. И я очень надеюсь, что так оно и будет, во всяком случае, к этому есть все предпосылки: и экономические, и сырьевые, и нет никаких причин, чтобы этого не было в будущем.

— У нас сформировалась новая генерация образованных, повидавших мир молодых людей, поддерживающих идеи развития экономики страны. Надежда на них. Но продолжим нашу беседу о музыке. Не кажется ли вам, что здесь у музыканта меньше возможностей реализоваться профессионально?

— Такое сейчас время. Путаница во всем. И, как бы это ни показалось странно, в Узбекистане эта путаница проявлена меньше, чем где бы это ни было. Нужно, чтобы кто-то этим серьезно занялся, определил линии музыкального развития. Надо их возродить, потому что база существует. И здесь можно достичь очень хорошего уровня, в Узбекистане есть очень хорошие музыканты.

— Уровень жизни в Узбекистане из дальнего и ближнего далёка оценивается, мягко выражаясь, много ниже среднего…

— А с кем вы общаетесь? С москвичами? Людьми вашего круга? А вы спросите у тех, кто живёт в Поволжье или вдоль Золотого кольца России. Посмотрите здесь на простой люд и там… И кто кого должен жалеть? Конечно, я увидел только Ташкент. Здесь практически нет криминала. Нет алкоголя. А там города кишат кошмарами. О чём вы говорите? Москва — это не показатель.

— Может, и Ташкент не показатель?

— Ташкент – показатель, потому что он единственный мегаполис, всё остальное достаточно маленькое и достаточно компактное. В Узбекистане оптимальный размер страны, оптимальные размеры столицы. А там же это все настолько разбросано, что ни одна руководящая рука не может дотянуться. Не они должны вас жалеть, поверьте.

— Когда иностранцы видят дальние кишлаки и живущих в них людей, для них они как картинки позапрошлого века.

— Положение в деревнях — мировая тенденция. Давайте посмотрим на Индию – это ядерная держава, одна из сильных в мире, я только что оттуда; посмотрите на все арабские страны: миллиарды долларов — и нищета. В Узбекистане всё потихонечку выравнивается, и Ташкент растет за счет областей. Это нормально, весь мир так живет, может, за исключением Германии и Австрии, где повсеместно все живут хорошо; где есть центры, в которых люди работают, и пригороды, где они живут, — просто у них машины и дороги лучше. Но здесь тоже не всё так плохо.

— А проблема миграции? Граждане Узбекистана рвутся на заработки в Россию и другие страны, вызывая массу самого разного толка сожалений и у сограждан, и за рубежом.

— Уверен, их будет все меньше и меньше, потому что здесь тоже можно будет заработать. Здесь будет всё лучше. Невозможно заниматься страной, улучшая её с периферии. Сначала нужно сделать голову, а потом всё расширять и расширять. Всё это потихоньку поднимается. Повторюсь: ваш президент молодец, он цивилизованный и умный человек. Перемены в Ташкенте – это то, как должно быть. Я думаю, государство не такое большое, его можно контролировать, и Ташкент – зеркало всего Узбекистана.

Окончание следует.

Тамара САНАЕВА
Фото Тамары Санаевой и из интернета

Эсклюзивное онлайн-интервью Саидмурата Муратова для информационного портала «Новости Узбекистана», Часть 2

— Саидмурат, продолжая нашу беседу, не могу не отметить, что о ваших успехах в джазе известно многим, вы обрели большое число поклонников вашего творчества, но как стали саксофонистом? Что повлияло на выбор жизненного пути и чему вы, джазмен, отдаёте предпочтение?

— В музыку я пришел из сферы экономики, где до гармонии далеко, зато немало импровизаций. Это, конечно, шутка. В нашем роду в основном были представлены профессии филологов, врачей и экономистов, так что в семье я первопроходец в музыке. В детстве и в голову не приходило, что стану саксофонистом. Решение пришло в 18 лет – внезапно, но осознанно и навсегда. Поступив в экономический университет, как-то пошел на джазовый концерт. Больше меня в университетских аудиториях не видели. Я начал брать частные уроки игры на саксофоне. Первый мой педагог, Хайрулла Сагдиев, преподал азы музыки и исполнительства. Наверстав упущенное в детстве, я подготовился к поступлению в музыкальный колледж имени Хамзы, затем учился в Государственной консерватории Узбекистана, в классе профессора Баходира Муртазаева. Если говорить о моих музыкальных пристрастиях, они разнообразны — от классики и народной музыки до авангарда и Heavy Metal. Сейчас, к примеру, слушаю сборник музыки «Buddha Bar».

— До вашего концерта в Париже осталось две недели. Как проходят репетиции и как французские музыканты отнеслись к вашей программе?

— Репетиции пока виртуальные, так как во Франции сезон отпусков, музыканты отдыхают за пределами Парижа. Программа пробудила в них большой интерес — настоящих джазменов радует, когда джаз переплетается с какой-либо новой культурой. Они разбирают ноты, сверяют их с аудиозаписями, проговариваем мы и какие-то моменты в онлайне. Вскоре приступим к живым, привычным для музыкантов репетициям.

— Помнится, как тепло принимала публика французского пианиста Пьера де Бетманна на Первом международном фестивале джаза в Ташкенте. Удивило, как переполненный консерваторский зал на закрытии фестиваля подпевал песне Джона Леннона «Imagine», словно молодежь впитала мелодию и слова с молоком матери. Похоже, джаз повсюду объединяете мир. Но есть ли нечто, отличающее французский или какой-либо иной стиль джазового исполнительства от остальных?

— Джаз действительно музыка мира, объединяющая людей и, смешавшись с различными культурами, он служит мостом между народами. Джаз повсюду разный, но если говорить о традиционном, он везде звучит почти как в Америке. Его систематизировали и стараются играть, стремясь сохранить традиции и культуру исполнения, так, как это делали легенды джаза. Известны и другие стили: бразильский джаз — босса нова и самба; цыганский, турецкий, азербайджанский, афро-кубинский, и эта тенденция обращения в джазе к народной музыке набирает обороты во всем мире. Во Франции, к примеру, возник стиль «джаз-мануш» ((jazz-manouche или gypsy-jazz — цыганский джаз). У него свои особенности; я, признаться, не вникал глубоко, но знаю, что легендарная джаз-глыба Франции Джанго Рейнхартд поднял этот стиль на мировой уровень.

— Вы попали во Францию в непростое время. Немногим более месяца назад произошла трагедия в Ницце. Изменилась ли атмосфера в Париже, и как вы, человек восточный, чувствуете себя на улицах: нет ли недоверия, проверок? Словом, безопасен ли Париж, каково в нём сегодня туристам?

— Трагедия в Ницце потрясла всех — мои близкие друзья как раз находились в Ницце в Национальный праздник и только чудом спаслись. В Париже, слава Богу, все спокойно, и чувствую я себя здесь как парижанин. Проверку, там, где она проводится, проходят все, без различий по цвету кожи и внешности. Думаю, Париж безопасен, и туристам в нём, как это бывало всегда, хорошо.

— Расскажите чуть подробнее о намечающихся концертных выступлениях. Как на них попасть?

— Концерты пройдут в самом центре Парижа — в галерее на улице Риволи и в концертом зале Cite Des Arts, совсем рядом с Парижской мэрией. Оригинальна история галереи на Риволи 59. Это галерея-музей. Прежде здесь был банк, потом его закрыли. Здание стояло незаселённым до конца 90-х, и его самовольно заняли уличные художники. Жители близлежащих домов не выразили особого восторга, но разрешили богеме остаться в доме с условием, что жить они будут в другом месте, а в доме на Риволи станут заниматься исключительно творчеством. Узнать это здание легко — его обычно украшает какое-либо произведение, так что мимо не пройдешь. Это пространство креатива.

Вход в галерею и на концерты свободный. Конечно же, я переживаю, как «поймать кураж» и выступить наилучшим образом. Со мной будут играть известные в Париже и за его пределами джазмены. Это пианист, профессор консерватории Пьер де Бетманн, с которым мы играли в Ташкенте, и относительно молодые музыканты Этьенн ( контрабас) и Эли (ударные).
Необычным было наше знакомство с Эли. Буквально в 10 минутах от городка искусств, где я живу, находятся лучшие джаз клубы Парижа. В их числе клубы Duc Des Lombards и Sunset/Sunside. В первые же дни в Париже я посетил джем-сейшен в Duc Des Lombards и познакомился там с молодым и сумасшедше талантливым барабанщиком Эли. Мы поговорили и обменялись контактами. Позже, во время встречи с профессором Пьером де Бетманном, удивило, что именно этого музыканта он советует мне пригласить в барабанщики для совместного концерта. Мистика? Я называю это магнетизмом мысли, когда похожие по духу люди волей судьбы пересекаются и сотрудничают.

— Поездки для вас – своего рода школа? Не влечёт ли возможность остаться за рубежом?

— Любая поездка – уникальный опыт: и музыкальный, и жизненный. Но я придерживаюсь при этом принципа «Учись у всех — не подражай никому». В жизни то же самое: важно быть собой и идти своим путем. Стараюсь любить всё и всех в общечеловеческом плане. Идея, что всё сотворено Всевышним и явлено по его воле, наталкивает на мысль о присутствии частички Творца в каждом из нас. Нет абсолютно плохих или абсолютно хороших людей, и справедливо любить всех вокруг, принимая их такими, какие они есть. Жизнь вдали от родины, как видите, настраивает на философский лад. Отчизна для меня — это моя мама, родные и любимые люди, друзья, мои учителя, музыка, моя улица, город и даже запах Ташкента. Всё, что напоминает об Узбекистане, — для меня родина. Я, честно сказать, пока не чувствую ностальгии или темной тоски, хотя провел в Париже почти два месяца. Интернет позволяет постоянно оставаться на связи с домом, родными и друзьями. Не дают скучать и новые люди, встречи, проекты и дела.

— Как вы проводите время в Париже, что успели посмотреть, появились ли любимые места? В каких музеях побывали, что впечатлило? Можете ли дать советы туристам из Узбекистана?

— Условия пребывания в Cité Internationale des Arts таковы, что я сам решаю, чем заниматься. Вечерами гуляю возле Нотр-Дам де Пари – легендарного Собора Парижской Богоматери, в традиционном студенческом Латинском квартале на берегу Сены, знаменитом историческом квартале Марэ с его обилием книжных и других магазинов, в окрестностях станции метро Сент-Пол, на площади перед Центром Помпиду, где всегда много художников, музыкантов, циркачей и бродячих артистов. Мне очень нравятся все достопримечательности Парижа. Интересно бродить по бульвару Сен-Жермен с его антикварными лавками, часто бываю в самом известном районе Парижа — Монмартр, где есть всё. Нравится также парк Тюильри с его летними аттракционами – он расположен совсем рядом с Лувром.

— Центр вашего пребывания — Cité Internationale des Arts, где вы живете, — расположен в сердце Парижа?

— Да, как раз вблизи улицы Риволи. Мы называем его Cité. Из окна моей комнаты открывается вид на набережную реки Сена, Нотр-Дам, а Лувр и Центр Помпиду — всего в 10 минутах ходьбы. Артистам, приглашенным в Cité, дается полная свобода. Но, естественно каждый приезжает с проектом, который был представлен для конкурсного отбора в эту программу. Мой проект, ориентированный на узбекистанскую публику, связан с легендарным французским певцом и джазовым гитаристом Анри Сальвадором, который у нас, к сожалению, мало известен. Возвратившись в Ташкент, непременно организую концерт, посвященный жизни и творчеству этого замечательного артиста.

Мне повезло, профессор Парижской Консерватории, пианист Эрве Селлан, который приезжал в этом году в Ташкент, очень помог мне с этим проектом — мы вместе выступали у нас на джазовом фестивале и подружились. Этим летом несколько раз встречались и в Париже, а не так давно я побывал у него в гостях в пригороде Парижа. Эрве Селлан большой музыкант, он играет и записывается со звездами джаза мирового уровня, у него много связей в мире музыки. Именно он помог мне с информацией об Анри Сальвадоре, посвятив мне время и даже сопроводив в большой магазин компакт дисков и виниловых пластинок, где я приобрел нужные мне записи Анри. Виниловых пластинок в магазине не нашлось, и он решил свозить меня на рынок «Macheaux Puces», там я смог найти редкие раритетные пластинки Анри. Господин Эрве познакомил меня с музыкантом, работавшим с Анри Сальвадором, и я вскоре должен с ним увидеться, чтобы уточнить кое-какие из моментов последних лет жизни Анри Сальвадора. У меня получается очень интересная и достоверная история о творчестве французского певца, который шесть с лишним десятилетий не покидал сцены. Уверен, она никого не оставит равнодушным, и люди узнают еще одну страницу из истории французской музыки.

— Проект узбекского этно-джаза — это другая программа?

— Да, подготовкой этих концертов я занимаюсь по своей инициативе. Хочется познакомить своих новых друзей с узбекской музыкой. В Cité живут 320 представителей разных стран мира, и администрация периодически утраивает для нас ланчи, во время которых музыканты и художники знакомятся и общаются друг с другом, налаживая человеческие и культурные контакты. Это народная дипломатия, которая нередко бывает действеннее официальной.
Сентябрьские концерты, надеюсь, послужат популяризации узбекского джаза, а видеозаписи с концертов помогут предметнее вести переговоры с джазовыми промоутерами о последующих выступлениях – надеюсь, этот визит в Париж у меня не последний. В будущем хочется выступить с сольной программой в клубах Duc Des Lombards и Sunset/Sunside. Всё получится, если идти путем самосовершенствования и оставаться верным своему выбору.

Еще раз поздравляю всех друзей с наступающим праздником и шлю привет ташкентской публике из Парижа. Вернувшись в родной город, возобновлю деятельность «Ильхом джаз клуба» и продолжу работу над вторым альбомом группы «Jazzirama».

— Успешных вам выступлений, Саидмурат! Надеюсь, соотечественники не пропустят концертов в Париже и поделятся впечатлениями, а французы откроют для себя красоту узбекских народных мелодий.
До встречи в Ташкенте!

Тамара САНАЕВА

Саидмурат Муратов: « Я счастлив играть в Париже!» Часть 1

Талантливый узбекистанский саксофонист и композитор Саидмурат Муратов 3 и 14 сентября совместно с французскими джазменами представит в Париже сольную программу в концерте дружбы Франция – Узбекистан.

В программе совместных выступлений прозвучат узбекские народные песни и песни узбекских композиторов в фолк-джаз обработке. Концерты пройдут в самом центре исторического Парижа — в галерее Риволи и концертном зале La Cité Internationale des Arts, расположенном неподалёку от Парижской мэрии.

Для тех, кто еще не знаком с оправдывающим наши самые большие надежды музыкантом

Саидмурат Муратов — лауреат Международных джазовых фестивалей, организованных в Ташкенте под эгидой ЮНЕСКО. Он неистощимо энергичен — успешно совмещает работу в Государственном джаз-оркестре Узбекистана имени Батыра Закирова и театре «Ильхом», возглавляя, к тому же, проекты Ilkhom Jazz Club и «Jazzirama».

Эсклюзивное онлайн-интервью Саидмурат дал специально для информационного портала «Новости Узбекистана».

— Саидмурат, позвольте поздравить вас с приближающимся праздником – 25-летием Дня Независимости Узбекистана, который вы встретите в Париже. Побывать в этом городе – мечта каждого цивилизованного человека. Для вас она стала явью: прожить три месяца в самом сердце «bella Franse» — сказочное везение. Как удалось поехать на столь долгий срок в центр мировой культуры и даже получить шанс завоевать парижан своим искусством?

— Спасибо, поздравляю и вас, и всех читателей «Новостей Узбекистана» с наступающим праздником, планирую встретить его в кругу соотечественников в Париже — возможно, мы пойдём в Посольство Узбекистана в Париже.
Приехать в этот город мне помогла любовь к музыке. И джаз! В 2014 году на открытии 39-го сезона в театре «Ильхом», когда я впервые представлял свой проект Ilkhom Jazz Club, в выставочном холле «Ильхома» открылась выставка Максима Варданяна – художника, который 20 лет прожил во Франции. Я обратил внимание, что у него яркая, можно сказать, джазовая палитра. Тогда-то меня и представили Советнику по культуре и сотрудничеству Посольства Франции в Ташкенте господину Оливье Гийому. Познакомила нас Барно Тургунова, на правах менеджера культурных программ она всегда активно поддерживает творческую молодёжь. Хочу выразить ей свою признательность — именно с того момента началась моя дружба, а в дальнейшем и участие в культурных проектах, организуемых Посольством Франции. Осенью 2015 года господин Оливье Гийом предложил мою кандидатуру для участия в программе Institut Français, которая предоставляет гранты в La Cité Internationale des Arts. Я заполнил заявку и через пару месяцев получил сообщение, что она рассмотрена, и моя кандидатура выдержала конкурсный отбор. Как лауреата гранта Institut Français, меня пригласили на три месяца в Париж. Вот так я стал очередным узбекистанским резидентом программы Cité Internationale des Arts. Знаю, что до меня этой чести были удостоены художники Алишер Мирзо, Юлия Дробова, Хасан Курбанбаев Бобур Исмаилов, Инна Сандлер, возможно, кто-то еще, но из музыкантов, кажется, я первый.

— Какой была ваша первая встреча с городом музыкантов и художников? Чем он вас удивил, порадовал или огорчил? В чем магнетизм Парижа, почему люди искусства всегда так стремились попасть в него и вдохнуть воздух Парижа — L\’air de Paris?

— В Париже меня встретили мои друзья — молодая, дружная и веселая творческая семья Анвара и Эльноры Сафаевых, и первые два дня я был их гостем. Что потрясло сразу – так это небо Парижа, оно необыкновенно красивое. В первый же день друзья провели меня по культовым туристическим местам, я увидел, наконец, Триумфальную Арку, Эйфелеву Башню, Елисейские поля. Париж покорил своей непередаваемой атмосферой, удивил мультикультурностью.

Огорчало лишь, что в этом городе влюбленных рядом со мною не было моей любимой, с которой хотелось разделить очарование парижского неба, воздуха, мостов, музеев, архитектуры… Всего, что составляет магнетизм Парижа, включая даже круассаны с апельсиновым соком и мороженное Бертиллион! И, конечно же, добродушие французов с их протяжным приветствием «Bonjour!», и даже особый, свойственный только Парижу, городской шум. Думаю, Париж притягателен для всех, но артисты всех родов прежде всего ценят, что каждая пядь этого города – само искусство! На что бы вы ни бросили взгляд – всё вызывает эстетическое наслаждение: сад или площадь, любое здание, даже брусчатка на улицах!

В первые дни пребывания в Париже успел снятся в эпизоде в кино. Артисты, как называют здесь всех творческих людей, подкупающе открыты и отзывчивы. Парижем не надышаться, от него невозможно устать или заскучать в нём.

— В Ташкенте летом затишье, практически нет концертов, спектаклей, вернисажей. Что можно сказать о культурной жизни Парижа в летний сезон?

— В Париже культурная жизнь кипит и в период летних отпусков: повсюду — в музеях, на выставках много посетителей, полным ходом по всей Франции проходят музыкальные фестивали. Афиши отвечают вкусу любого человека, искушенного в культурном времяпрепровождении. Праздники во Франции пестры и разнообразны, в каждой провинции есть свои традиции, восходящие к античности или средневековью. Французы очень любят со вкусом провести свободное время и ценят в праздниках самобытность, а в искусстве оригинальность и импрессию — будь это музыка, живопись, кулинария или искусство виноделия. Мне повезло увидеть праздничный фейерверк над Эйфелевой башней 15 июля, в Национальный праздник Франции. Можно сказать, в искусстве отдыхать французы превзошли всех, как и в умении делать подарки. В праздники они очень любят преподносить друг другу самые разнообразные презенты. Об этом можно судить и по проведению 14 июля Национального праздника в Посольстве Франции в Ташкенте – никто не уходит с приёма без приятных подарков.

— Это действительно так, вы правы. Но ведь вы бывали и в других странах. Не так давно, кажется, посетили США. Расскажите немного о своей поездке, ведь там вы получили опыт «джем-сейшенов» с известными джазменами. Да и с французами встречались на сцене в Ташкенте, насколько помню.

— В Турции, Голландии и Бельгии я побывал как турист. Это было приятно и познавательно. Но самое большое воздействие до Парижа на меня оказала поездка в США. Я посетил легендарные джазовые клубы, побывал на концертах корифеев джаза. Была и учёба: всесторонне опыт, полученный в джазовом департаменте Школы музыки Мичиганского университета, значительно расширил мое сознание. Я узнал о системе джазового образования изнутри. Имел честь посетить классы выдающихся джазовых музыкантов, таких как Дейв Либман, Андрю Бишоп, Бенни Грин, Роберт Херст. И понял главное — важно быть музыкантом со своим лицом, и моя любовь к узбекской народной музыке делает меня таковым.

В конце моего пребывания в США я дал сольный концерт совместно со студентами Школы музыки Мичиганского университета. Это было круто – играть узбекский джаз с американцами, они его оценили. Что касается сотрудничества с французскими джазменами, такой опыт уже был, я играл с профессорами Парижской Высшей национальной консерватории музыки и танца Эрве Селаном и Пьером де Бетманном на концертах международного джазового фестиваля в Ташкенте.

— Узбекский этно-джаз становится известным миру. Расскажите, как и почему вам пришла идея соединить узбекскую национальную музыку и джаз, ведь они, казалось бы, так далеки друг от друга?

— Идея соединить узбекскую народную музыку с джазом возникла у меня, когда я услышал записи маэстро Вагифа Мустафа-Заде из Азербайджана. Первые же такты исполняемой им музыки – джаза на основе мугамов — вызвали у меня слезы восторга. Я понял: нет строгих границ и рамок, разделяющих одну музыкальную культуру от другой. Понял, что хочу играть на саксофоне и популяризировать узбекскую народную музыку, интерпретируя её в различных современных стилях. Счастлив, что мое пристрастие к узбекской народной музыке находит отклик и позволяет популяризировать народную музыку нашей на редкость богатой своей духовностью и культурой страны. Создание проектов Jazzirama и Ильхом джаз клуб, а также издание диска Jazzirama, фестиваль джазовой музыки в Ташкенте — всё это первые и очень важные действия в популяризации узбекского этно-джаза. Будет справедливо сказать, что джаз раздвинул для меня границы сознания, позволил увидеть мир. Рад, что помогаю своим соотечественникам познать мировую джазовую культуру.

— Благодаря вам и я стала больше ценить джаз. Огромное удовольствие получаю от концертов вашего коллектива и фестивалей джаза. Расскажите о самых важных, на ваш взгляд, результатах прошедшего в апреле-мае 2016 года Второго фестиваля джаза в Ташкенте. Есть ли планы продолжить традицию проведения таких весенних праздников музыки в течение целого месяца, началась ли работа по организации нового фестиваля? Планируете ли пригласить в Ташкент музыкантов, с которыми будете играть в Париже?

— Результаты джазового фестиваля, я думаю, замечательные — это возможность культурного обмена и для музыкантов, и для публики. Артисты могут посетить мастер-классы, получить советы иностранных мэтров, да и просто вместе с публикой послушать коллег и насладиться живым выступлением гостей. О планах на 2017 год, я, к сожалению, пока не осведомлён, организацией фестиваля занимается Представительство ЮНЕСКО в Ташкенте, но очень надеюсь, что джазовые фестивали станут ежегодными и сам готов принимать в них непосредственное участие. Что радует — с каждым годом растёт число поклонников джаза и среди слушателей, и среди музыкантов, о чём свидетельствуют переполненные залы на концертах и рождающиеся одна за другой молодежные джаз-группы.

Продолжение следует

Тамара САНАЕВА
Фото из личного архива С.Муратова

Саидмурат Муратов: « Я счастлив играть в Париже!» Часть 2