Минэкономфин продолжает искать ответ на один из ключевых вопросов пенсионной системы Узбекистана: насколько ощутимым для гражданина становится его официальный заработок при формировании будущей пенсии?
Доверие к пенсионной системе начинается с простого вопроса: если человек сегодня официально работает, получает полностью отражённую в документах зарплату и с неё уплачиваются обязательные платежи, увидит ли он этот вклад в размере своей будущей пенсии?
Для граждан с невысокими доходами вопрос может казаться очевидным. Но чем выше официальная зарплата, тем заметнее становится разрыв между фактическим доходом и той частью заработка, которая учитывается при расчёте пенсионных выплат.
Именно эту проблему поднимает Министерство экономики и финансов, рассуждая о дальнейшем развитии пенсионной системы.
Зарплата растёт, но пенсионные права — не бесконечно
Сегодня при расчёте пенсии учитывается заработок в пределах 12-кратной величины базового расчётного размера пенсии. При указанном в материалах размере БРВ в 504 тыс. сумов этот предел составляет 6,048 млн сумов.
Получается парадоксальная ситуация.
Если человек официально получает 10 млн сумов, примерно 4 млн сумов его заработка уже оказываются выше установленного предела учитываемого дохода.
При зарплате 15 млн сумов превышение составляет почти 9 млн сумов.
При доходе 20 млн сумов — уже почти 14 млн сумов.
То есть по мере роста зарплаты увеличивается и часть дохода, которая не участвует в пенсионном расчёте в той же мере.
И здесь возникает вполне закономерный вопрос: если вся моя зарплата официальная и с неё уплачиваются установленные платежи, почему рост дохода после определённого уровня не приводит к сопоставимому росту моих пенсионных прав?
Это уже не только вопрос расчётной формулы. Это вопрос стимулов.
Официальная зарплата должна иметь понятную цену для самого работника
Для государства легальная зарплата означает налоги и взносы, прозрачную занятость и более предсказуемые бюджетные поступления.
Но у самого работника мотивация несколько иная.
Он должен понимать: чем больше официально заработал сегодня, тем больше социальных гарантий получу завтра.
Если же после определённого уровня дохода связь между официальной зарплатой и будущей пенсией становится менее заметной, у части работников неизбежно возникает вопрос об экономическом смысле дальнейшей легализации доходов.
Логика здесь проста: если человек получает 20 млн сумов, но пенсионные права формируются преимущественно исходя из ограниченной величины заработка, дополнительная официальная зарплата перестаёт в полной мере восприниматься им как инвестиция в собственное социальное будущее.
Именно здесь появляется риск обратного эффекта: чем выше доход, тем слабее может становиться стимул показывать его полностью официально.
Это потенциально создаёт благоприятную среду для «серых» выплат, сокрытия части заработка и ухода от официальной занятости.
Как с этим работают другие страны
Проблема не уникальна для Узбекистана.
Во многих странах существует верхний предел дохода, который учитывается при формировании государственных пенсионных прав или при начислении соответствующих взносов. Но одновременно действуют дополнительные механизмы, позволяющие гражданам формировать пенсионный капитал сверх государственной системы.
В Германии, например, существует верхняя граница дохода, с которого рассчитываются взносы в государственное пенсионное страхование.
В США система Social Security также предусматривает максимальный уровень заработка, учитываемого при начислении соответствующих налогов и пенсионных прав. В 2026 году этот показатель составляет 184 500 долларов в год.
В Швеции пенсионная модель сочетает государственную пенсию с профессиональными пенсионными программами через работодателей и индивидуальными накоплениями.
В Польше действует система Employee Capital Plans — долгосрочных накоплений с участием работника, работодателя и государства. Базовый взнос работника составляет 2% заработка, работодателя — 1,5%.
В Казахстане пенсионные накопления граждан ведутся на индивидуальных пенсионных счетах. В системе предусмотрены обязательные пенсионные взносы работника и дополнительные механизмы участия работодателя.
Модели различаются, однако принцип у них схожий: если государственная пенсионная система ограничивает размер дохода, учитываемого при расчёте базовой пенсии, дополнительные механизмы позволяют человеку продолжать формировать пенсионные права исходя из своего реального заработка.
Может ли накопительная пенсия стать недостающим звеном?
Для Узбекистана этот вопрос особенно важен в условиях роста официальных зарплат и постепенного расширения формальной занятости.
Один из возможных вариантов — более тесно связать часть дохода, превышающую установленный предел, с индивидуальными пенсионными накоплениями.
Например, определённая доля заработка сверх лимита могла бы автоматически направляться на персональный пенсионный счёт работника. Тогда высокая официальная зарплата перестала бы быть для пенсионной системы просто «доходом сверх потолка» и превращалась бы в дополнительный пенсионный капитал конкретного человека.
Это не должно рассматриваться как привилегия для обеспеченных граждан.
Наоборот, речь идёт о принципе: человек, который официально зарабатывает больше и с большей суммы участвует в финансировании системы, должен видеть понятный результат собственного участия.
Иначе пенсионная система фактически говорит ему: после определённого уровня ваш дополнительный официальный доход имеет для будущей пенсии всё меньшее значение.
Главный вопрос — не только накопить, но и сохранить
Однако создание накопительного механизма само по себе проблему не решит.
Гражданин должен понимать, где находятся его деньги, кто ими управляет, как формируется инвестиционный доход, какие комиссии взимаются и какие гарантии предусмотрены государством.
Причём прозрачность здесь должна быть не формальной, а персональной.
Работник должен иметь возможность в любой момент увидеть:
сколько средств перечислено на его счёт;
сколько из них внесено им и работодателем;
какой доход получен от инвестирования;
сколько накоплено всего;
какую дополнительную пенсию эти средства потенциально смогут сформировать.
Без такой информации накопительная система рискует остаться для гражданина ещё одним непонятным удержанием из зарплаты.
Пенсионная система должна конкурировать с «конвертом»
В конечном счёте вопрос пенсионной реформы выходит далеко за пределы формулы расчёта выплат.
Это вопрос экономики официальной занятости.
Работник должен понимать, что легальная зарплата выгодна ему не только сегодня — она формирует его социальные права на годы вперёд.
Работодатель, в свою очередь, должен видеть, что официальное оформление работников не превращается исключительно в дополнительную нагрузку, а государство получает более широкую налоговую базу и устойчивую систему социальных взносов.
Поэтому пенсионная система должна конкурировать не только с инфляцией и демографическими вызовами. Она должна конкурировать и с «конвертом».
И здесь одного призыва работать официально недостаточно.
Нужен экономический стимул.
Что в итоге?
Высокая официальная зарплата не должна превращаться в пенсионный тупик.
Если государство ограничивает размер заработка, учитываемого при расчёте базовой пенсии, то часть дохода сверх этого порога должна иметь понятный путь в систему долгосрочных пенсионных накоплений.
Для гражданина это означает простую вещь: официальный доход работает на его будущее не только до установленного потолка, но и после него.
Для государства — более прозрачную занятость, расширение налоговой базы и потенциально более устойчивую пенсионную систему.
Именно поэтому главный вопрос пенсионной реформы сегодня звучит уже не только как «сколько государство сможет платить пенсионеру?», но и как «насколько государство сможет убедительно доказать работающему человеку, что его официальный заработок действительно работает на его будущую пенсию?»
Если ответа на этот вопрос нет, потолок пенсионных прав рискует стать одновременно и потолком мотивации работать полностью официально.
