Речь идёт не о метафоре и не о публицистическом приёме.
Речь идёт о реальном системном сбое, который ежедневно проявляется при рассмотрении самых обыденных, «мелких» проблем граждан.
Признаки этого недуга хорошо известны:
нормы УПК применяются выборочно;
процессуальные сроки нарушаются без каких-либо последствий;
надзор подменяется письмами без правового статуса;
прокурорское реагирование сводится к формальным отпискам.
Тысячи граждан, годами обивающих пороги районных, городских и Генеральной прокуратуры, давно усвоили негласное правило системы:
сроки здесь необязательны;
жалобы на бездействие следствия не рассматриваются по существу;
надзор за следствием всё чаще превращается в его защиту — но никак не в защиту прав граждан.
В результате прокуратура всё чаще выполняет функцию буфера: она не восстанавливает нарушенные права, а сглаживает внутренние конфликты внутри правоохранительной системы. Любые обращения «наверх», какими бы аргументированными они ни были, в конечном счёте возвращаются туда же — в тот самый район, на действия которого подана жалоба.
Юнусабадский кейс: как надзор самоустранился
Наиболее наглядно эта система проявилась в деле однодомового ТСЖ «Лайло коммунал» в Юнусабадском районе Ташкента. Об этой ситуации интернет-издание nuz.uz уже писало месяц назад.
Если вкратце, то в декабре 2024 года члены ревизионной комиссии ТСЖ при участии журналиста передали в районную прокуратуру материалы проверки финансово-хозяйственной деятельности за 2019–2023 годы. Проверка выявила грубые нарушения:
бухгалтерский учёт фактически отсутствовал;
наличные средства в банк не сдавались;
движение денежных средств оформлялось фиктивными документами лицами, контролировавшими печать ТСЖ.
В январе 2025 года прокуратура возбудила уголовное дело и передала его в следственный отдел УКД ОВД Юнусабадского района. На этом этапе расследование фактически остановилось.
Следственные действия не проводились ни по одному направлению — ни по возможным хищениям, ни по подделке документов, ни по незаконному изготовлению дубликата печати. Уже в марте 2025 года дело было прекращено «за отсутствием состава преступления» бывшим старшим следователем Шариповым Ф.
После жалоб и личных встреч с прокурором района Яхъе Абдурахмановым уголовное дело формально возобновили в августе 2025 года — и вскоре благополучно приостановили.
Назначенная в тот период ревизия финансово-хозяйственной деятельности ТСЖ, о которой районное правоохранительное ведомство исправно уведомило прокуратуру, так и не была начата — даже спустя шесть месяцев.
Жалобы на бездействие следствия привели лишь к косметическим мерам: следователя отстранили, после публикаций в СМИ уволили (система пожертвовала пешкой). Дело передали другому сотруднику — без какого-либо реального продвижения.
Особо показателен ответ прокурора района на обращение жильцов в Администрацию Президента. Подтвердив факт возбуждения уголовного дела, он предложил заявителям… обратиться в гражданский суд.
Между тем статья 12 УПК Республики Узбекистан прямо указывает: правосудие по уголовным делам осуществляется исключительно уголовными судами.
Что это — правовая неграмотность, бюрократическая изворотливость или сознательное уклонение от ответственности — вопрос открытый. Но результат очевиден: правоохранительные органы системно избегают всестороннего расследования, рассчитывая, что конфликт «рассосётся» сам собой.
Системный сбой, а не частный случай
Перед публикацией материала журналист направила запросы в Администрацию Президента, Законодательную палату и Сенат Олий Мажлиса. Во все три инстанции районная прокуратура представила идентичный, предельно обтекаемый ответ: уголовное дело направлено в СО при УКД ОВД Юнусабадского района для проведения дополнительных следственных действий.
Примечательно, что, спеша с отпиской на запросы законодателей и сенаторов Р. Фазилова и А. Абдуллаева, сотрудники надзорного органа даже не сочли нужным указать название ТСЖ, признанное виновным в допущенных нарушениях.
Будет ли это злополучное уголовное дело действительно расследовано и доведено до суда — с учётом устоявшейся практики размывания персональной ответственности — вопрос, скорее, риторический.
P.S.
На последнем личном приёме прокурор района Яхъе Абдуганиевич Абдурахманов пообещал востребовать долгоиграющее дело в прокуратуру и поручить его следователям надзорного органа. Однако вскоре передумал: вызвал следователей УКД ОВД, устроил «разбор» и поручил в течение недели активировать вновь приостановленное дело, провести ревизию и направить материалы в суд.
Мы почему-то не поверили.
За 2025 год в прокуратуру было направлено 13 заявлений — и получены 13 отписок. Так мы окончательно раскусили главный парадокс «многорукой» прокуратуры: обладая всеми процессуальными инструментами для вмешательства, она предпочитает ими не пользоваться.
История ТСЖ «Лайло коммунал» — не исключение и не ошибка. Это наглядная модель того, как в реальности функционирует надзор: без персональной ответственности, без обязательности сроков и без реального применения Уголовно-процессуального кодекса. Закон в этой системе присутствует формально — как фон, но не как руководство к действию.
Что касается будущей публикации в СМИ, районный прокурор отбросил её от себя, как ядовитое насекомое, не пожелав даже ознакомиться.
Таким образом, дело ТСЖ «Лайло коммунал» зависло не из-за сложности, нехватки доказательств или «объективных причин», а исключительно из-за осознанного выбора надзорного органа ничего не делать. Когда прокурор не боится ни жалоб, ни сроков, ни СМИ — это означает, что система больше не ориентируется ни на УПК, ни на общественный интерес. Она ориентируется только на собственную неприкосновенность.
Именно поэтому в этой истории вопрос уже не в том, дойдёт ли конкретное уголовное дело до суда. Вопрос в другом: сколько ещё таких дел должно исчезнуть в «многоруких» пересылках и отписках, прежде чем станет окончательно ясно — надзор в Узбекистане перестал быть механизмом защиты закона и превратился в механизм его нейтрализации.
Вера Рудакова, журналист
