Этот концерт ташкентские слушатели ждали с особым предвкушением ещё с момента появления афиши. Во-первых, привлекала сама программа, составленная из произведений русских композиторов – А. С. Аренского, П. И. Чайковского, М. П. Мусоргского, С. В. Рахманинова и А. Н. Скрябина. Во-вторых, за роялем должны были встретиться два выдающихся исполнителя – лауреаты международных конкурсов, профессора Юрий Богданов, заслуженный артист России, и Владимир Овчинников, народный артист России, заведующий кафедрой специального фортепиано Российской академии музыки имени Гнесиных.
Оба музыканта пользуются широким международным признанием, ведут активную концертную деятельность в России и за рубежом, успешно сочетая её с педагогической работой. Они – солисты Московской государственной академической филармонии, сотрудничают с ведущими дирижёрами и симфоническими оркестрами, входят в состав жюри международных, всероссийских и региональных конкурсов пианистов.
Ташкентская публика уже имела возможность слышать каждого из них по отдельности, однако на этот раз судьба свела музыкантов на одной сцене – в Органном зале Государственной консерватории Узбекистана. Диалог двух ярчайших представителей традиций московской фортепианной школы вылился в редкое музыкальное событие, став подлинным праздником высокой музыки.
Фортепианный вечер открыл Юрий Богданов – не только концертирующий пианист и педагог, но и композитор. В его исполнении прозвучали Прелюдия ля минор (соч. 63 № 1) А. С. Аренского, две пьесы из цикла «Времена года» П. И. Чайковского — «Октябрь. Осенняя песнь» и «Ноябрь. На тройке» (соч. 37), а также монументальный цикл М. П. Мусоргского «Картинки с выставки» (соч. 11).
Игру пианиста отличали полное погружение в музыкальный материал, тонкое чувство стиля, безупречная техника и яркость художественного высказывания. Исполнение было столь вдохновенным, что создавалось ощущение, будто музыка рождается здесь и сейчас, а рояль под пальцами пианиста становится одушевлённым инструментом. Богданову удалось с особой убедительностью воссоздать как утончённый мир Аренского и Чайковского, так и мощную, стихийную природу Мусоргского.
«Картинки с выставки» – сочинение, долгое время недооценённое современниками композитора, сегодня прочно заняло место в концертном репертуаре, однако далеко не каждому исполнителю удаётся убедительно передать его глубину и своеобразие. Цикл, вдохновлённый рисунками Виктора Гартмана, включает целую галерею человеческих характеров, пейзажей, жанровых сцен и сказочных образов. Основная сложность здесь носит психологический характер – удержать целостность драматургии и баланс звучности на протяжении более чем получаса.
Юрий Богданов справился с этой задачей блестяще: он свободно переключался между различными образными сферами – от лирики и иронии до мрачного, углублённого драматизма. Его трактовка отличалась театральностью, красочностью и личностным прочтением авторского текста при сохранении главной идеи произведения.
После последнего аккорда зал ответил бурными аплодисментами, и пианист дважды выходил на бис, исполнив Две поэмы (соч. 32) и сложнейшую Прелюдию для левой руки (соч. 9) А. Н. Скрябина.
Второе отделение концерта по эмоциональному накалу ничуть не уступало первому. На сцену вышел Владимир Овчинников – пианист, которого газета Daily Telegraph назвала «самым тонко чувствующим и экспрессивным исполнителем». А после его выступления перед королевой Елизаветой II британская пресса написала: «Это было исполнение, которым мог бы гордиться сам Лист». Овчинников – единственный пианист, ставший лауреатом сразу двух престижнейших конкурсов: в Лидсе и имени П. И. Чайковского в Москве. Возможно, кто-то мне возразит, однако уточню: по отдельности эти вершины покорили многие, но в таком сочетании – только один Овчинников, чьи пальцы сравнивают с пальцами с гипсового слепка рук Шопена.
В его программе прозвучали произведения С. В. Рахманинова – Пять прелюдий (соч. 23) и романс «О, не грусти» в транскрипции Э. Уайльда, а также сочинения А. Н. Скрябина – этюды из соч. 2, 42 и 8. Эти два композитора, будучи одногодками и одноклассниками в классе Николая Зверева, пошли в творчестве совершенно разными путями, что особенно ярко проявилось в интерпретации Овчинникова. Кстати, Рахманинов – один из самых любимых композиторов пианиста. Впрочем, и Скрябин, на мой взгляд, его автор: по темпераменту, насыщенности фактуры, краскам.
Зал слушал исполнение Овчинникова, затаив дыхание, стараясь поймать каждую ноту. Лёгкость, с которой пианист владел инструментом, завораживала: мощный и одновременно чистейший звук, высочайшая техника и редкое умение проникать в самую суть музыкального образа создавали ощущение полной свободы и внутреннего спокойствия. Признаюсь, в тот вечер я впервые услышала игру этого пианиста «живьём». Музыка под его пальцами дышала, и совершенно не хотелось, чтобы это исполнение заканчивалось. Овчинникова можно слушать бесконечно. В одной из публикаций его назвали «безупречным исполнителем с безупречным вкусом и чувством глубокого спокойствия, даже когда ему приходится сталкиваться с самыми экстравагантными техническими требованиями». И с этим нельзя не согласиться: Рахманинов и Скрябин в его исполнении были безупречны. Здесь было столько души, столько необыкновенной мягкости. Просто феерия звука!
Публика долго не отпускала пианиста со сцены. В ответ на бурные аплодисменты и крики «Браво!» Владимир Овчинников исполнил на бис романс Рахманинова «В молчаньи ночи тайной» в транскрипции Э. Уайльда, идеально завершив этот незабываемый классический вечер.
Из зала слушатели выходили с ощущением праздника высокой музыки – того самого, который дал им редкую возможность прикоснуться к подлинному искусству. И в этом, согласитесь, сила классической музыки, великих композиторов прошлого, прозвучавших в интерпретации прекрасных музыкантов Юрия Богданова и Владимира Овчинникова, с первых минут покоривших переполненный Органный зал Государственной консерватории Узбекистана. Истинно, это был изумительный концерт, который оставил неизгладимое впечатление на всех слушателей классического вечера.
Инесса Гульзарова, музыковед.
Фото Алима Турсинбаева.
