Государственный секретарь США Марко Рубио посетит Самарканд в период с 17 по 22 октября для участия во встрече министров иностранных дел в формате C5+1. Зачем он летит в Узбекистан? Эти вопросы разбирал в своей статье, опубликованной Asia+ — таджикский политолог, журналист и эксперт по региональным вопросам, странам Центральной Азии, Ближнего Востока и Ирану Косим Бекмухаммад.
Присутствие в составе делегации этого высокопоставленного американского политического деятеля более 200 представителей деловых кругов и американских компаний свидетельствует о том, что Вашингтон намерен превратить дипломатический механизм C5+1 в постоянный формат развития связей в сферах экономики, энергетики и безопасности.
Несомненно, наряду с вопросами сотрудничества США с Центральной Азией будут обсуждаться региональные и международные события. Вероятнее всего, американская сторона также поднимет вопрос о санкциях против России и Ирана и о необходимости их полного соблюдения странами Центральной Азии. Иными словами, эта тема может стать одним из наиболее чувствительных и сложных вопросов, обсуждаемых за закрытыми дверями.
О формате C5+1
Формат C5+1 был создан в 2015 году при участии пяти стран Центральной Азии и США. В его повестку постепенно вошли вопросы экономического сотрудничества, энергетики, безопасности, охраны окружающей среды и критически важных минеральных ресурсов.
19 сентября 2023 года на полях Генеральной Ассамблеи ООН в Нью-Йорке состоялась первая встреча лидеров стран Центральной Азии и США. Затем, 6 ноября 2025 года, в Белом доме прошла более масштабная встреча лидеров обеих сторон в формате C5+1.
Кроме того, в 2024 году был создан формат B5+1, призванный содействовать диалогу между государственным и частным секторами стран региона и Соединёнными Штатами.
Таким образом, визит Марко Рубио в Самарканд представляет собой очередной шаг на пути укрепления процесса, который продолжается уже более десяти лет.
Существенные изменения в региональной обстановке
На протяжении трёх с половиной десятилетий независимости стран Центральной Азии этот регион не занимал особого приоритетного места во внешней политике США. Однако, судя по всему, ситуация в определённой степени изменилась, и Центральная Азия приобрела для Вашингтона большее значение.
По всей видимости, США исходят из того, что из-за затяжного конфликта в Украине Россия утратила часть своих прежних возможностей и ресурсов, необходимых для широкого присутствия в регионе.
С другой стороны, урегулирование ряда проблем между странами Центральной Азии, в том числе, пограничных разногласий, ускорило формирование атмосферы регионального доверия. Новые условия позволяют государствам региона не только развивать внутрирегиональную торговлю и обмены, а также работать над созданием новых транспортных маршрутов, но и извлекать выгоду из соперничества великих держав в Центральной Азии.
Иными словами, элиты Центральной Азии больше не будут просто поддерживать стремление одной державы заменить другую. Они также не намерены мириться с геополитической монополией какой-либо одной державы в регионе.
Внимание США к критически важным минеральным ресурсам
По всей видимости, одним из ключевых направлений экономического и торгового сотрудничества США с Центральной Азией на предстоящей встрече C5+1 станет доступ к запасам критически важных минеральных ресурсов региона. В перечень правительства США на 2025 год включены 60 видов минерального сырья, отнесённых к категории критически важных материалов. Значительная часть этих ресурсов имеется в Центральной Азии, что сделало регион более привлекательным для Вашингтона, чем прежде.
Иллюстрация с сайта ritmeurasia.ru
Страны Центральной Азии входят в число важных производителей стратегического минерального сырья, в частности урана, сурьмы, хрома, титана, цинка, золота, рения, молибдена, теллура и других материалов. Поэтому переговоры США со странами региона о сотрудничестве в этой сфере, начавшиеся в 2024 году в рамках C5+1, в ближайшие годы могут превратиться в одно из основных направлений взаимодействия сторон.
Наряду с экономическим и торговым сотрудничеством в сфере критически важных минеральных ресурсов для США и Запада всё большее значение приобретает создание новых конкурентоспособных маршрутов транспортировки энергоресурсов из Евразии.
Очевидно, что если будут созданы необходимые условия для поставок энергоресурсов из Центральной Азии в Европу через Каспийское море, Южный Кавказ и Турцию, зависимость региона от российских маршрутов в определённой степени сократится.
Американские компании рассчитывают, что этот транзитный коридор откроет перед ними значительные возможности. В то же время такой маршрут позволит и Китаю получить доступ к Европе, не пересекая территорию России.
Россия и региональные изменения
Россия, естественно, с настороженностью относится к расширению присутствия США в Центральной Азии, однако эта настороженность не перерастёт в открытые разногласия или прямое противостояние.
Москва по-прежнему располагает мощными инструментами влияния. К ним относятся приём миллионов трудовых мигрантов из стран региона, ключевая роль в Организации Договора о коллективной безопасности и Евразийском экономическом союзе, а также исторические, культурные, образовательные, социальные и гуманитарные связи.
Эти и другие факторы по-прежнему обеспечивают России исключительно сильные позиции в регионе. Тем не менее, о российской монополии на Центральную Азию больше не идёт речи. Однако и замена Москвы другой державой не входит в число реалистичных сценариев региональной политики.
Россия понимает, что США, даже если бы захотели, не смогли бы занять её место или вытеснить Китай, который превратился практически в главного торгового и инвестиционного партнёра Центральной Азии.
В этих условиях Вашингтон считает отвечающим своим интересам формирование многополярной среды в Центральной Азии, в которой ни одна из конкурирующих держав не могла бы установить полный контроль над природными ресурсами, транспортными и транзитными маршрутами или ключевыми региональными решениями.
Кроме того, такой подход в определённой степени соответствует нынешнему внешнеполитическому курсу стран Центральной Азии, которые не хотят полностью оказываться в орбите влияния той или иной великой державы.
Присутствие Китая в регионе
Поскольку трёх с половиной десятилетий назад Центральная Азия была частью Советского Союза, большинство аналитических материалов по-прежнему сосредоточено на соперничестве России и США в этом регионе.
Между тем Китай превратился в главного глобального конкурента Соединённых Штатов. Китай является важнейшим экономическим, торговым и инвестиционным партнёром Центральной Азии. Эта страна также играет значительную роль в развитии инфраструктуры, энергетики, горнодобывающей промышленности и технологий. Поэтому любому внешнему игроку, включая США, будет чрезвычайно трудно конкурировать с Пекином на равных.
Вашингтон стремится увеличить свою долю в горнодобывающем секторе, технологической сфере и транзитной инфраструктуре Центральной Азии, чтобы тем самым снизить зависимость от цепочек поставок, находящихся под влиянием Китая. Однако достичь этой цели будет непросто. В отличие от России и Китая, США не обладают географическими преимуществами для сотрудничества с Центральной Азией.
Кроме того, Вашингтон не проявляет особой склонности к инвестициям в те сферы, в которых страны региона испытывают потребность.
Помимо этого, Россия и Китай, являясь соседями Центральной Азии, располагают в регионе широким экономическим, инвестиционным и инфраструктурным присутствием. Достижение США сопоставимого уровня сотрудничества с регионом представляется маловероятным не только в краткосрочной и среднесрочной перспективе, но и в долгосрочном плане.
Но Иран…
В отношении Ирана США будут применять политику «кнута и пряника». Неудача в войне против Ирана нанесла невосполнимый ущерб политическому и военному престижу Вашингтона как ведущей мировой державы. В этих условиях значение прилегающих к Ближнему Востоку регионов, в том числе Центральной Азии, для США возросло вдвое.
Несомненно, политические элиты Центральной Азии рассматривают присутствие США, Европы и других крупных внешних игроков в регионе как возможность сбалансировать интересы различных держав и уменьшить максимальную зависимость в областях экономики, инвестиций, обороны и безопасности от какой-либо одной стороны.
Однако если США поставят сотрудничество и инвестиции в зависимость от дистанцирования стран Центральной Азии от Ирана или от России и Китая, региональные элиты будут избегать такого навязанного и открытого геополитического размежевания.
Это связано с тем, что такой шаг не предполагает компенсации последствий кризиса в отношениях с Тегераном (или Москвой и Пекином).
Для не имеющих выхода к морю стран Центральной Азии Иран представляет собой кратчайший путь к открытым морям. Игнорирование этой реальности ограничит свободу выбора и усилит зависимость региона от более длинных и дорогостоящих маршрутов.
Поэтому успех американской дипломатии на встрече C5+1 в Самарканде будет зависеть не от настойчивого требования безоговорочно соблюдать санкции против Ирана и России, а от готовности Вашингтона проявлять гибкость и признавать многовекторную внешнюю политику стран Центральной Азии.
Нельзя игнорировать и еще одно обстоятельство. После военной агрессии США и Израиля против Ирана модель сдерживания Тегерана изменилась, а роль военного фактора в принятии его важнейших стратегических решений стала значительно более заметной.
С этой точки зрения поддержка американских антииранских сценариев может придать политическое и военно-безопасное измерение экономическим и транзитным проектам, таким, как коридор Север — Юг, порты Чабахар и Бендер-Аббас, а также другим транзитным маршрутам.
Подобное развитие событий ни в коем случае не будет отвечать интересам стран Центральной Азии. Поэтому ожидается, что на встрече в Самарканде страны Центральной Азии будут приветствовать сотрудничество с США в областях, представляющих взаимный интерес, но не ценой ущерба отношениям с ближайшими региональными соседями, в том числе, с Ираном.
Как отмечалось в начале статьи, страны Центральной Азии находятся в процессе переосмысления и переопределения своих региональных интересов. Этот процесс повышает возможности для коллективного реагирования на любое внешнее давление.
В результате принуждение региона к присоединению к одному из геополитических лагерей станет сложной, а возможно, и невыполнимой задачей для крупных внешних игроков, включая США.
Таким образом, единственный рациональный путь — взаимодействие и сотрудничество с Центральной Азией, а не использование региона в качестве инструмента противодействия интересам геополитических соперников.
Успех переговоров Марко Рубио в Самарканде во многом будет зависеть от понимания этой новой реальности.
