back to top
35.8 C
Узбекистан
Среда, 17 июля, 2024

Под сенью Креста и Полумесяца. Максуд Алиханов-Аварский

Топ статей за 7 дней

Подпишитесь на нас

51,905ФанатыМне нравится
22,961ЧитателиЧитать
6,530ПодписчикиПодписаться

Глава пятая

Когда Оренбургский и Кавказский отряды встретились, последние поразили оренбуржцев своим видом. Вот, что пишет Гродеков: “Действительно, было чему удивляться. Мангышлакский отряд, имел продовольствие на исходе, при самой скудной даче, прошел пространство от Алана до Карабайли в 220 верст в течение семи дней с 8 по 14 мая включительно, делая средним числом по 32 версты в сутки. Страшные почти нечеловеческие усилия надо было употребить для такого быстрого марша. Прусский поручик Штум[1] о переходе от Алана до Кунграда, отзывается следующим образом: «Этот переход совершённый войсками в течение трёх дней[2], по знойной песчаной пустыне, при совершенном отсутствии воды представляет собой, быть может, один из замечательнейших подвигов, когда-либо совершённых пехотной колонной с тех пор, как существуют армии. Переход от Алана до Кунrрада навсегда останется в военной истории России, одним из славных эпизодов деятельности не только кавказских войск, но и вообще русской армии и, в особенности, беспримерно мужественной, выносливой и хорошо дисциплинированной русской пехоты»”[3].

Отряды Веревкина и Ломакина, остановились в кишлаке Кош-Купир, отсюда до Хивы оставалось менее 20 километров. Пройдя примерно половину этого расстояния и переправившись через несколько каналов, войска подошли к огромному загородному ханскому саду и расположились на привал. Впрочем, нельзя было терять ни минуты и Скобелев получает приказ отправиться на разведку с двумя сотнями казаков. Михаил Дмитриевич, приглашает на рекогносцировку Алиханова и вскоре, небольшая группа, поднимая пыль двинулась в сторону Хивы.

Отъехав на километр завидели впереди небольшие партии неприятельских всадников, но тем не менее хода не сбавили. Хивинцы, — это были туркмены, — держась на почтительном расстоянии, медленно отступали, скрываясь за ближайшими садами. Через короткое время выехали на небольшую равнину, пересеченную несколькими арыками. На мостике, переброшенном через один из них, копошилась толпа в несколько десятков человек.

Чтобы не дать уничтожить мостик Скобелев вызвал нескольких казаков и приказал Алиханову атаковать. С гиканьем группа понеслась с места в карьер. Хивинцы успели снять лишь несколько досок, когда заметив приближающихся русских бросились к своим коням и ускакали. Алиханов с казаками бросился в погоню и, миновав кишлак, оказался на небольшой поляне окружённой со всех сторон садами и дувалами — глиняными стенами. Хивинцы рассыпавшись веером скрылись в садах. Вскоре подоспел и Скобелев со своими сотнями.

Едва осела пыль, неприятель, увидев малочисленность преследователей, стал выходить из укрытий и постепенно окружать русских, отрезая им путь к отступлению. Скобелев приказал спешиться и занять круговую оборону. Вдруг из-за одной из стен вылетел плотный клуб белого дыма, раздалось что-то в роде пушечного выстрела, со свистом и визгом, потрясая воздух, пронеслось ядро и шлепнулось на противоположной стороне, в толпе хивинских же всадников.

— Ловко! — произнес стоявший недалеко от Алиханова есаул. — Жаль, что у них мало этих пукалок; они бы этак скорее перебили друг друга…

Перестрелка продолжилась. Ожесточенные крики «аламан! аламан!», наполнявшие воздух, раздавались все ближе и ближе. Пули визжали со всех сторон. Пролетели еще два-три ядра. Внезапно хивинцы обнажили сабли и лавой хлынули на поляну но встреченные градом пуль, отступили. Пушечные выстрелы, сослужили добрую службу для отряда Скобелева. Услышав их, в лагере подняли тревогу и на помощь попавшим в засаду двинулась вся кавалерия.

Все завершилось благополучно. А вечером, после доклада Ломакину, Скобелев зашел к Алиханову.

— А лихое было дело сегодня! — произнес он с довольной улыбкой. — Кстати, мой Мишка собирается дать сегодня генеральный шашлык… Поедемте.

На следующий день, около 12 часов Веревкин отдал приказ двигаться на Хиву, приказав Скобелеву находиться со своим отрядом в арьегарде, а впереди шла пехота. На всем протяжении пути туркмены продолжали наседать со всех сторон. Тем не менее, войска отбивая наскоки противника шли вперед в приподнятом настроении, будто на праздник, предчувствуя скорое окончание похода.

Дорога по прежнему пролегала, между садами и кишлаками, через канавы и арыки. Она то расширялась, пробегая по небольшим полям, то снова извивалась, стиснутая дувалами — глиняными стенами.

Стены Хивы уже замаячили вдалеке, когда внезапно дорога сузилась, позволяя проходить лишь узкой колонной, движение застопорилось и вдруг впереди послышались ружейные выстрелы, завизжали пушечные ядра, одно за другим пролетая над головами скобелевского отряда. Киргизы, состоявшие в свите полковника Ломакина, соскочили с лошадей и спрятались под воротами соседнего кишлака. Что делалось впереди — никто не знал. Алиханов не выдержал, подъехал к Ломакину и попросив разрешения, поскакал вперед. Через минуту он уже вынесся на открытое пространство и очутился около моста, переброшенного через большой канал Палван-Ата, пересекавший дорогу. По ту сторону, на дороге стояли два брошенных хивинских орудия, а несколько правее их, за глиняною стенкой, сосредоточились две Апшеронские роты. За каналом дорога скатывалась вниз, и упиралась в хивинскую крепостную ограду, которая дымилась от выстрелов засевших за ней хивинцев. Оказалось, что шедшие во главе войск апшеронцы приближаясь к каналу, неожиданно наткнулись на неприятельскую батарею. Не раздумывая рота во главе с капитаном Бекмурзы Бекузаровым, под громовое Ура бросились на противника. Атака была стремительной, хивинцы застигнутые врасплох побросали орудия и отступили к крепости. Однако, очутившись на открытой местности апшеронцы попали под сильный огонь с крепостных стен и укрылись за ближайшей глиняной стеной. В таком положении и застал их Алиханов. Неожиданно недалеко от себя он услышал громкий голос окликавший его по фамилии. Оглянувшись Максуд-бек увидел начальника штаба Оренбургского отряда полковника Саранчова. Тот сидел по другую сторону канала, укрываясь за той же глиняной стеной, что и апшеронцы, только на противоположной стороне.

— Скачите, пожалуйста, к генералу, — произнес Саранчов, — и передайте, что здесь можно поставить орудия.

Алиханов повернул коня и поскакал обратно. Навстречу ему продвигалась пехота, поднимая такую тучу пыли, что в трёх шагах солдаты исчезали словно призраки. Позади пехоты весь серо-жёлтый от той же пыли ехал генерал Веревкин.

Выслушав доклад, он приказал начальнику артиллерии, полковнику Константиновичу, послать вперед дивизион конной батареи, а Алиханову — вести этот дивизион к месту боя. Уже через несколько минут орудия стояли перед мостом на Палван-Ате и громили городскую ограду.

Генерал-майор) Н. А. Верёвкин. “Всемирная иллюстрация”, №243, 1873 г.

После первых же выстрелов к мосту подъехал Веревкин и тут же неприятельское ядро пролетело через его голову. Но откуда стреляли неизвестно. Решили, что стреляет пушка, которую успели оттащить хивинцы, и она стоит перед городскими воротами, прямо против наступающих войск.

— Ваше превосходительство, позвольте мне взять это орудие, — невольно вырвалось у Алиханова.

— Возьмите! — ответил Веревкин и указал на подходившую Ширванскую роту.

При этих словах Максуд-бека охватила какая-то необыкновенная эйфория и соскочив с лошади он бросился к ширванцам и с криком ура, устремился в атаку. Ура! ура!! подхватили “белые рубашки”[4] и хлынули за командиром.

Пули летели на атакующих дождём, солдаты падали один за другим, но отряд продолжал наступление. Вскоре Максуд-бек с ширванцами оказался на кладбище, где уже залегли апшеронцы. Прямо напротив, жёлтой громадой возвышалась Хивинская крепость с двумя полукруглыми башнями по сторонам. Ворот видно не было, только сплошная стена и узкие бойницы по периметру. Едва отряд Алиханова остановился, как в одной из бойниц блеснул огонек, грянул выстрел и ряд соседних бойниц скрылись в облаке белесоватого дыма. Еще выстрел. Ещё.

Ах! — раздалось за спиной Максуд-бека чье-то громкое восклицание.

Быстро обернувшись назад, Алиханов увидел пред собой на капитана Бекузарова. Он стоял с саблей в руке возле входа в медресе Бек-Нияза. За дверьми, внутри медресе, внезапно появился туркмен в огромной бараньей шапке, и кривым клинком сверкнувшим как молния над головой капитана. Еще миг, и тот был бы зарублен, но, к счастью враг со всего размаха хватил саблей о притолоку двери. Алиханова обдало мелкой глиной и он почти инстинктивно спустил курок револьвера. Раздался выстрел, сабля выпала из рук туркмена. Схватившись за левый бок он крикнул «аман!»[5].

— Вот тебе «аман!» — произнес совершенно безсознательно Максуд-бек и, выстрелил вторично. Впоследствии он страшно сожалел об этом. В своих воспоминаниях Алиханов писал: “Теперь мне тяжело и вспоминать это. Но в то время, опьяняющий запах пороха, огоньки неприятельеских выстрелов, в нескольких шагах от нас и кровь своих привели меня в такое остервенение, о котором раньше я не имел и понятия. Туркмен покачнулся, сделал шага два назад и грохнулся на пол. Я вскочил за ним в медресе, а за мной капитан и десятка два солдат. Но в момент, когда я заносил ногу на ступеньку пред его дверьми, я почувствовал как будто кто стегнул меня бичом по голой икре правой ноги и точно ударил палкой около чашки левой. В первую минуту я не сознавал происшедшего со мною и, остановившись возле трупа туркмена, невольно прислонился к стене, чтобы только перевести дух, так как с непривычки задыхался от сильного бега”[6].

Наступила передышка и к раненому подбежал князь Меликов.

— Чёрт знает куда наши попали! — торопливо воскликнул князь, — Меня прислали с приказанием отступить отсюда. Что вы здесь делаете?

— Право не знаю. — отвечал Алиханов, — Я, кажется, ранен в ноги.

— Где? Покажите. Ого, у вас три пули в ноге. Пойдемте, пойдемте… пока вы в состоянии ходить.  

Раненый Максуд-бек попробовал двинуться за ним, но тут же остановился, боль была страшная. Сильно прихрамывая и опираясь на шашку, он начал медленно продвигаться, вышел из медресе и сделал несколько шагов по дороге. Его сразу подхватили солдаты и под градом пуль сумели отнести на безопасное расстояние, откуда вскоре Алиханова перевезли в походный лазарет.

В дальнейших боевых действиях в этом походе Максуд-беку, несмотря на его страстное желание, участвовать не пришлось.

Но, он был ещё молод и впереди его ожидали новые свершения.

В.ФЕТИСОВ

Продолжение следует

На заставке: Иллюстрация из книги Н. И. Гродекова “Хивинский поход”, СПб, 1899 г.


[1] Хуго Штумм, впоследствии барон фон Штумм, единственный иностранный офицер, принимавший

участие в Хивинском походе 1873 г., автор ряда работ, посвященных данному важному событию в

истории Российской империи.

[2] Здесь Штумм ошибается, на самом деле в течение пяти дней.

[3] Гродеков Н. И. Хивинский поход. СПб, 1899.

[4] Так называли туркестанские войска за белый цвет мундиров.

[5] Пощади.

[6] Алиханов-Аварский. Поход в Хиву. СПб, 1899

1 КОММЕНТАРИЙ

  1. Невероятная экспрессия описываемых событий!!! У меня колотиться сердце…. Блестящий текст автора ! Спасибо, Володя!

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Пожалуйста, введите ваш комментарий!
пожалуйста, введите ваше имя здесь

Последние новости

10 хокимов будут уволены, 28 получат дисциплинарное наказание

17 июля, состоялось совещание под председательством президента, посвященное анализу обеспечения темпов экономического роста в регионах и отраслях в первом...

Больше похожих статей