Часть 3

Часть 2: https://nuz.uz/kultura-i-iskusstvo/13968-iz-skazok-dervishey.html
Часть 1: https://nuz.uz/kultura-i-iskusstvo/13791-iz-skazok-dervishey.html

ИСЦЕЛЕНИЕ ЭМИРА

У одного из правителей рода Саманидов, эмира Мансура ибн Нуха ибн Насра, случилась болезнь, которая перешла в паралич, и он оказался прикованным к месту. И врачи в лечении его показали себя бессильными.

Эмир Мансур послал человека и пригласил для этого лечения Мухаммада ибн Закарийа Рази. Тот доехал до Аму, но, когда достиг берега Джейхуна и увидел Джейхун, сказал: «Я не сяду в лодку. Говорит всевышний Аллах: «Не бросайтесь собственными руками к гибели!». И, конечно, неблагоразумно ступить в этакое гибельное место по своей воле».

И пока человек эмира ездил в Бухару и вернулся обратно, он составил «Книгу Мансура», вручил ее тому человеку и сказал: «Я весь в этой книге. Этой книгой достигнута твоя цель, во мне же нужды нет».

Когда книгу доставили эмиру, он огорчился. Затем послал тысячу динаров, отборного коня и все снаряжение и сказал: «Проявите полную учтивость, если же проку не будет, свяжите его по рукам и ногам, втащите в лодку и перевезите». Так и сделали. Просьбам он не внял, его связали по рукам и ногам, втащили в лодку и переправили. И тогда руки и ноги его развязали и подвели к нему под уздцы коня со всем снаряжением. А он, веселый, вскочил на коня и направился в Бухару.

Задали вопрос: «Мы опасались, что, когда перейдем реку и освободим тебя, ты начнешь с нами ссору. Ты этого не сделал, и не увидели мы у тебя недовольства». Он сказал: «Я знаю, что каждый год двадцать тысяч человек переправляются через Джейхун и не тонут и я тоже не утону. Но ведь есть и такая опасность, что утону. А если утону, то до Дня воскресения будут говорить: «Глупый человек Мухаммад ибн Закарийа! Он по своей воле сел в лодку — вот и утонул!». И тогда я окажусь в числе порицаемых, а не в числе прощенных».

Когда он прибыл в Бухару, эмир принял его, и они увидели друг друга. И врач приступил к лечению, и проявил усердие, но никакого облегчения не наступило.

Однажды он вошел к эмиру и сказал: «Завтра я применю другое лечение. Но ради этого лечения придется потерять такого-то коня и такого-то мула». А это были два верховых животных, знаменитых в беге, так что за ночь они проходили сорок фарсангов.

И вот на другой день он вывел эмира из дворца и доставил в баню у ручья Мулийан. А ту лошадь и мула с подтянутой подпругой держали у дверей бани, и обязанности стремянного он поручил своему гуламу. И не пускал в баню никого из слуг и домашних.

Затем он усадил царя посреди бани, и облил его несколько раз теплой водой, и особое питье, которое он приготовил, отведал сам и дал ему выпить. И выждал, пока микстура в суставах наберет силу.

Тогда он вышел и надел одежду, вернулся, встал перед эмиром и начал говорить всякие бранные слова: «Ах, так тебя и так! Ты приказал, чтобы меня связали и бросили в лодку, покушаясь на мою жизнь? Если я за это не отниму у тебя жизнь, я — не сын Закарийи!».

Эмир крайне разгневался и приподнялся со своего места на коленях. Мухаммад ибн Закарийа вытащил нож и приумножил грубость. Эмир, наполовину от гнева, наполовину от страха, поднялся совсем. А Мухаммад ибн Закарийа, увидев эмира на ногах, повернулся и вышел из бани. Он и гулам — оба сели: один — на коня, другой — на мула, и направились к Аму.

К следующему намазу врач уже переправился через реку и до Мерва нигде не остановился. Когда он в Мерве сошел с коня, то написал эмиру письмо: «Да будет долгой жизнь падишаха в здравии тела и действенности приказа! Я начал лечение и применил все, что было возможно. Однако лечение естественное сильно бы затянулось. Я отказался от него и прибег к лечению психическому. Доставил в баню, дал особое питье и выждал, пока жидкость в суставах обретет полную силу. Тогда я разгневал тебя, дабы твой гнев растворил бы ту вступившую в действие микстуру. После этого лучше нам с тобой не встречаться».

А когда эмир встал на ноги, а Мухаммад ибн Закарийа вышел и сел на коня, эмир тотчас же потерял сознание. Когда он пришел в себя, то вышел из бани, крикнул слуг и спросил: «Где врач?». Ответили: «Он вышел из бани, вскочил на коня, а гулам его — на мула, и ускакали».

Лишь тогда эмир понял, какова была цель врача.

Итак, он вышел из бани на своих ногах. Весть пошла по городу. Слуги, близкие и подданные — все радовались, раздавали милостыню, приносили жертвы и праздновали. А врача, сколько ни искали, не могли найти.

На седьмой день прибыл гулам Мухаммада ибн Закарийа верхом на том муле, а коня он вел под уздцы. И доложил о письме.

Эмир прочел письмо, подивился, и простил его, и пожаловал ему коня со всем снаряжением, верхнее платье, чалму, оружие, гулама и невольницу. И повелел, чтобы ежегодно выдавали ему две тысячи золотых динаров и двести харваров зерна. И этот почетный дар и жалованную грамоту послал ему с именитым человеком в Мерв.

Так эмир обрел полное исцеление, а Мухаммад ибн Закарийа, достигнув цели, вернулся домой.

СКАЗАНИЕ О ПЕСКАХ

Река, начав путь от источника в далеких горах, достигла, наконец, песков пустыни. Подобно тому, как она преодолевала все другие преграды, река попыталась одолеть и эту, но вскоре убедилась, что по мере продвижения в глубь песков, воды в ней остается все меньше и меньше. И хотя не было никакого сомнения, что путь лежит через пустыню, положение казалось безвыходным.

Но вдруг таинственный голос, исходящий из самой пустыни, прошептал:

– Ветер пересекает пустыню, и река может пересечь ее тем же путем.

Река возразила, что она лишь мечется в песках и только впитывается, а ветер может летать и именно поэтому ему ничего не стоит пересечь пустыню.
– Тебе не перебраться через пустыню привычными, испытанными способами. Ты либо исчезнешь, либо превратишься в болото. Ты должна отдаться на волю ветра, и он доставит тебя к месту назначения.

– Но как это может произойти?

– Только в том случае, если ты позволишь ветру поглотить себя.

Это предложение было неприемлемо для реки. Ведь, в конце концов, никто и никогда не поглощал ее, да она и не собиралась терять свою индивидуальность. Ведь, потеряв ее однажды, как сможет она вернуть ее когда-нибудь снова?

– Ветер, – продолжал песок, – именно этим и занимается. Он подхватывает воду, проносит ее над пустыней и затем дает упасть ей вновь. Падая в виде дождя, вода снова становится рекой.

– Но как я могу проверить это?

– Это так, и если ты не веришь этому, то не сможешь стать ничем иным, кроме затхлой лужи, и даже на это уйдут многие и многие годы; а ведь это, согласись, далеко не то же самое, что быть рекой.

– Но как же я смогу остаться такой же, какой я являюсь сегодня?

– Ни в том, ни в другом случае ты не сможешь остаться такой же, – отвечал шепот. – Переноситься и вновь становиться рекой – твоя суть. И даже свою теперешнюю форму существования ты только потому принимаешь за самое себя, что не знаешь, какая часть в тебе является существенной.

В ответ на эти слова что-то шевельнулось в памяти реки. Смутно припомнила она состояние, в котором была когда-то – то ли она, то ли какая-то ее часть… И речка отдалась в дружелюбные объятия ветра, легко и нежно подхватившего ее и умчавшего вдаль за много-много миль. Достигнув горной вершины, он осторожно опустил ее вниз. А, поскольку у реки были сомнения, она смогла запомнить и запечатлеть в своей памяти более основательно подробности этого опыта.

– Да, теперь я узнала свою истинную сущность, – размышляла река. А пески в ответ шептали:

– Мы знаем это, потому что день за днем это происходит на наших глазах и поскольку из нас, песков, и состоит весь путь от берегов реки до самой горы.
Вот почему говорят, что тот путь, которым должен пролиться поток жизни в своем путешествии, осуществляя свою непрерывность, записан на песке…

ДВА ИСПЫТАНИЯ

Великого учителя суфийской традиции Насреддина в некоем городе пригласили выступить перед желающими обрести знания. Он назначил свое выступление на два часа дня. Ровно в два часа от него передали сообщение, что по непредвиденным обстоятельствам начало беседы переносится. В четыре часа дня учителя все еще не было, и люди начали понемногу покидать зал. Когда пробило шесть часов, наконец вошел, пошатываясь, Насреддин. Казалось, пьяный в стельку, он тут же подсел к сидевшей в первом ряду красивой девушке и начал с ней любезничать. Люди стали подниматься со своих мест, удивляясь и негодуя. Насреддин попытался встать, чтобы взойти на минбар, – и, не устояв на ногах, свалился на пол…

Люди расходились, громко возмущаясь. Зал быстро пустел, и вот в нем осталось всего девять человек.

Тогда Насреддин встал. Он был трезв, глаза его излучали свет. Он сказал:

– Вы, оставшиеся здесь, выдержали два самых тяжелых испытания на духовном пути: терпение в ожидании момента истины и мужество принимать происходящее без осуждения и оценки. Вы и есть те, кому суждено меня услышать…

Подготовила Дилором Нурмухамедова.

Ильхомовский «Аэропорт», запустивший 25 и 26 июня 2016 года «пробные рейсы» по маршруту «Театр+Музыка», успешно выдержал превью-испытание, получив высокую экспертную оценку в виде оваций публики, и 10 сентября откроет новый сезон премьерным показом.

На новый экспериментальный проект билеты разлетелись, как в Паттайю в сезон отпусков. Сюрпризы ждали публику, начиная со входа: очередь, контроль безопасности, регистрация. Получив посадочный талон, прошла досмотр ручной клади и очутилась в «зале ожидания» — театральном холле.

Осмотрелась. Тут и там — стайки «пассажиров», ожидающих объявления посадки. На — стенах абстрактные картины в стиле Малевича. Белые, красные, желтые, черные квадраты заставили «шевелить мозгами» в поиске ответов на закономерные вопросы: почему «зал ожидания» обрамлён трансцендентальными разноцветными полотнами, какие концептуальные пласты скрыты в них? Ответа не нашла – сам Малевич сто лет назад не мог отыскать слов, объясняющих тайну его квадратов. Тон, тон, полутон, два тона, полутон … Обычный звукоряд — гамма, простые краски. Их комбинации в руках талантливых способны творить чудеса. Что ждёт пассажиров-зрителей в «черном квадрате» театрального зала? Чем на сей раз удивит и порадует тандем артистов «Ильхома» и ансамбля Omnibus?

Ожидание длилось. Объявили о задержке рейса. Подошла к девушке в клоунском гриме. Познакомились.

— Ника, — представилась она, — студентка эстрадно-циркового колледжа в Москве, дрессировщица черепашек. На следующий год хочу поступить в студию «Ильхома».

Одна из её маленьких питомиц в панцире, по кличке Ника (тёзка дрессировщицы!), выполняя трюк, от волнения оставила на полу лужицу. Сработал «эффект бабочки», и в памяти всплыли строки Леонида Мартынова, казалось бы, совершенно неуместные в этом случае. Стихотворение в какой-то мере перекликалось со спектаклем — это я поняла после просмотра превью, оставившего, я уверена, в душе каждого зрителя свой след:

А ты?
Входя в дома любые —
И в серые,
И в голубые,
Всходя на лестницы крутые,
В квартиры, светом залитые,
Прислушиваясь к звону клавиш
И на вопрос даря ответ,
Скажи:
Какой ты след оставишь?
След,
Чтобы вытерли паркет
И посмотрели косо вслед,
Или
Незримый прочный след
В чужой душе на много лет?

Снова объявили о задержке «рейса». Часть «пассажиров» сидела в баре: кофе, пирожные, светские и несветские беседы… К чему разгадка тайн черного и прочих квадратов или методов дрессуры черепах? Хотя этот ильхомовский уголок располагает и к созерцанию, и к размышлениям.

Наконец, публику попросили пройти еще к одной стойке контроля — у ступеней, ведущих вниз, — там стоял «досмотрщик» в камуфляже, вооруженный ноутбуком, по всей видимости, ответственный за безопасность.
— Колющие, режущие предметы, наркотики…
— Да, есть, — пошутила я.

«Военный» без тени улыбки на лице доложил кому-то по мобильнику о ЧП, после чего я, смиренно извинившись, зареклась даже в театре шутить шутки со стражами порядка.

Спускаясь по лестнице, ответила на улыбку Марка Вайля – он всегда улыбается, почти как в юности, которая свела нас подростками в молодежном лагере «Орлёнок».

— Привет, Марк, — улыбнулась в ответ, — ильхомовцы продолжают удивлять, как 40, и 20 лет назад.

«Пассажиры», словно по растянутому трапу-«гармошке», проходили по длинному рукаву коридора, ведущего к подвалу — там святая святых театра: сцена и зал, не отделенные друг от друга строгой границей. Еще один пункт контроля, затем чёрная-пречёрная кабинка, зеленые буквы «exit» – и я заняла свое место в «салоне».

Заработали двигатели. Грянула музыка в ритме ускоренных сердечных сокращений, заложило уши. Спектакль плавно набрал высоту.

— Уезжаем, валим-валим, уезжаем!..

Вместе с героями «Аэропорта», мечущимися в тесном пространстве минималистических декораций под мантру пропеваемой скороговоркой фразы, почувствовала: я одна в океане, и спасателей не будет. Где-то маяком светила надежда на хеппи-энд, мелькали в памяти аватарки многочисленных виртуальных друзей, с которыми никогда не виделась в реальности. Молоточками стучало в висках: им так хорошо в прекрасном далеке. Разве у меня может быть иначе? Уезжаю!

Голос в динамике громко потребовал предъявить телефон и признаться (добровольно!), есть ли у меня запрещенные информационные материалы и прочее, прочее… Валю! Дальше, как можно дальше валю ото всего, что навязло в моей жизни! Но вдруг просверк мысли: разве я не увезу в чужие края себя – свои мысли, чувства, привычки, хандру и ностальгию? Разве есть место на шарике, где «покой и воля» и » оскорблённому есть чувству уголок»?

Вместе с героями спектакля прошла круги «Аэропорта». Убедилась: везде хорошо, где нас нет; нигде не найти другой «Я» — богатой, красивой, на дорогой машине. И не вернуть долгов тем, кого уже нет: родным, друзьям, даже самой себе! Нет, от себя не убежишь.

А может быть, я могу?.. Могу остаться и чистосердечно признаться себе, понять, что мне здесь не страшно, несмотря на всех, кто толпами валит отсюда. Я не хочу уезжать, я хочу быть собой и не винить свой век, не бежать из него куда-то или в никуда! Я и моя родина – для меня мы лучшие!

Так, погрузившись в пёстрое мозаичное действие с его то драматическими, то музыкальными или пластическими фрагментами, перечувствовала многое. Не берусь критически оценивать превью — всё же, это предварительный просмотр, и в целом постановка сложится к премьере — тогда-то и можно с чувством и толком вообразить себя критиком, но я, признаться, всегда чувствую себя простым зрителем. После спектакля удалось поговорить с Максимом Фадеевым, Алибеком Кабдурахмановым и художественным руководителем «Ильхома» Борисом Гафуровым о традициях превью в «Ильхоме», коллективной работе в ильхомовской Лаборатории и многом другом.

— Традицию превью привил в театре еще Марк Вайль, — рассказал актёр, режиссер, педагог по актерскому мастерству и сценической речи Максим Фадеев. — Мы понимаем под этим термином разработку определенной темы, в которой, в принципе, уже всё есть, но это не готовый спектакль, в нем неизбежны изменения. Для чего нужны превью? Для сопряжения со зрителями. Прежде всего, это нужно для актеров. В случае с «Аэропортом» — у нас конец сезона, впереди большие каникулы. Актеры долго шли к результату в работе, и он должен закрепиться. Спектакль живет только на сцене и больше нигде; чтобы породить в нём импульс к жизни, нужно отдать что-то зрителю и получить от него ответный заряд. После этого акта, даже думая о чем-то другом, можно сохранить наработанное в подсознании и в начале сезона вновь вернуться к нему без потерь.

С автором проекта Артёмом Кимом, художественным руководителем ансамбля Omnibus, известным композитором и дирижером, без предварительной договорённости поговорить не удалось – он после спектакля готовился к рабочему обсуждению превью с коллективом. Спросила у музыкантов, как писалась музыка, что они получили от первого показа. Алибек Кабдурахманов и Санджар Нафиков ответили, что Ансамбль Omnibus с момента своего рождения придерживался принципов коллективного творчества. Артём Ким выработал на их основе стройную методику коллективной композиции, главным стержнем которой служит идея противопоставления «особого мироощущения» творца коллективному созданию произведения искусства. Потому музыку сочиняли всем коллективом, и процесс работы в Лаборатории (репетиции) принёс участникам проекта наибольшее удовлетворение.

Как же это работает, заинтересовалась я. И получила детальную консультацию помощника художественного руководителя по литературной части, актрисы Анастасии Прядкиной – она эту методику апробировала на себе как участник проекта.

Суть методики, рассказала артистка, в командной (то есть в групповой) экспериментальной, композиторской, исполнительской и просветительской деятельности, ведущей к созданию единого информационного, эмоционального и энергетического поля, в котором творческие процессы начинают происходить гораздо быстрее и эффективнее.
Технология основана на тренингах — актерских, физических, дыхательных, энергетических, эмоциональных — с активным участием всей команды. Лабораторная работа проходит комплексно: коллективно исследуется музыка и смежные с нею искусства, оптимизируется совместная работа музыкантов, актеров, художников, танцоров. Проводятся открытые репетиции, коллективная импровизация, мастер-классы по распознаванию стилевых, ритмических и прочих особенностей произведений. Обязательная составляющая — коллективные обсуждения и фиксация результатов предыдущей деятельности.

— Все участники проекта, — объяснила Анастасия, — приносили свои истории, зарисовки, этюды, из которых складывалась драматургическая основа спектакля. Никита Макаренко, молодой драматург и автор сценария, собирал их, редактировал, писал тексты и совместно с руководителем проекта Артемом Кимом выстраивал общую драматургическую линию. Хореограф Мария Тихомолова проводила с нами тренинги по пластике. Лаборатория стала для нас самым запоминающимся проектом года, и мы почувствовали себя едиными во многих лицах — режиссерами, драматургами, актерами, музыкантами.

Как говорят «лаборанты», самыми важными для них этапами стали пластический перформанс «Мистицизм звука» и завершивший программу сезона «Аэропорт». Действие спектакля происходит в условном аэропорту условного города — «нулевом километре», точке встречи людей и различных культур. «Аэропорт» — тот рубеж, с которого люди начинают новую жизнь или возвращаются к старой, задают себе вопросы и отвечают на них. Какие вопросы? К примеру, можно ли найти счастье в каком-то уголке земного шара или оно находится внутри нас; насколько счастье человека зависит от среднего уровня жизни в стране; кто прав — уезжающие в поисках лучшей жизни или те, кто стремится сделать ее лучше «дома»? Найти ответ предстоит каждому для себя, и всем нам – для общества.

После спектакля удалось побеседовать с художественным руководителем театра Борисом Гафуровым. Он любезно присел за столик в баре, где мы с Алибеком Кабдурахмановым говорили о музыке. От стоявшего перед нами десерта – открывшаяся в Ташкенте новая кофейня «Антракт» предложила публике в качестве рекламной акции кофе и пирожные по авторским рецептам своего кондитера — режиссёр спокойно отказался (мне бы, сладкоежке, такую силу воли!), признавшись, что готовится к съемкам фильма о древних памятниках Узбекистана для нового отечественного канала и десерты у него не в чести — кинокамера любит стройных. Зато к вопросам отнесся с обычным для него вниманием и доброжелательностью.

— «Аэропорт» — плод коллективного творчества и в музыке, и в драматургии — это объединение сил. У нас всегда были Лаборатории. Помните «Подвиги Геракла», когда Лаборатория молодых режиссеров заняла своими проектами всё здание, включая второй и третий этажи? В этом сезоне в Лаборатории объединились Omnibus и «Ильхом», что дало подпитку, и год случился урожайным на проекты. «Аэропорт» поднимает социальные проблемы, в которых все мы живём, и в нем мы отразили современный мир. Для нас это не ново, суть театра – оставаться самим собой, говорить, о чем думаешь, что чувствуешь. «Ильхом» всегда был таким.

Если подвести итоги юбилейного сезона, скажу банально: он был непростой, достаточно насыщенный и для меня в чём-то этапный. Ключевым событием стало возвращение в начале сезона легендарной «Мещанской свадьбы» с Михаилом Каминским – этот артист вместе с Марком Вайлем стоял у истоков зарождения нашего театра. Упомяну проект «Ильхом. Ретроспектива» — мы показывали лучшие спектакли разных лет. К сожалению, запланированная премьера спектакля «Превращение» по Кафке не воплотилась. Для постановки мы пригласили режиссера Анну Зиновьеву из Новосибирска, в течение месяца она работала над спектаклем, затем по причинам личного характера уехала, и проект был отменен. В следующем, 41 сезоне, думаем поставить «Замок» Кафки, уже с другим приглашённым режиссером.

Возобновили традицию «Рождественских вечеров», после которых в январе 2016 года открыли Лабораторию «Театр+Музыка» под руководством Артема Кима — это наш совместный проект. Полгода в Лаборатории проходили теоретические и практические занятия по пластике, ритмике, импровизации, велись поиски нового сценического языка, эксперименты по синтезу различных видов искусств. Мы стремились к созданию интенсивной среды общения актеров, режиссеров, художников, танцовщиков, драматургов и музыкантов. Лаборатория представила три перформанса: 25 марта — «Counting to Seven», посвященный музыке выдающегося американского композитора Тома Джонсона и экспериментам в области ритма; 23 апреля — «Мистицизм звука», перекликающийся с книгой Хазрата Инайят-Хана, индийского музыканта и видного последователя духовной традиции восточной школы суфизма; третий перформанс — «Полет в небеса» — состоялся 9 июня, в нем прозвучали авангардная музыка и стихи Даниила Хармса.

Превью проекта «Аэропорт», объединяющего в себе все направления Лаборатории, завершило сезон. Это своеобразный набросок спектакля, премьеру окончательной версии планируем представить в начале 41 театрального сезона — его открытие намечено на 10 сентября 2016 года. В каком жанре постановка? Пусть на этот вопрос попытаются ответить теоретики. Внутри спектакля есть всё: и драма, и комедия, и мюзикл — это мозаика. Хочется новых жанров, тем, языка. И нам интересно работать в ином ключе, а не повторять то, что мы уже делали.

Театр, как говорят зрители, помолодел, он остается задорным — это замечательно. Коллектив пополняется. Осенью премьерный показ дипломного спектакля 9 студии, режиссёр — Максим Фадеев. Выпускники Абдулазиз Ходжаев, Нигина Джабарова, Клара Нафикова, Нуриддин Хусниддинов, Анастасия Макарова и Элина Климова, выступавшие в спектаклях «Белый, белый черный аист», «Золотой дракон», «Свободный роман», «Дождь за стеной», «Аэропорт» получат в новом сезоне дипломы.
Открыт набор в 10 студию, в августе – октябре состоятся консультации, экзамены — в октябре.

Событием юбилейного сезона стали для нас и публики гастроли в «Ильхоме» алматинского театра «АРТиШОК» со спектаклями «Аккомпаниаторша» и «Пушкин stand up».

В ответной гастрольной поездке мы сыграли в Алматы «Приключения С». Сейчас в театре каникулы, но жизнь в нём не останавливается и в эти знойные дни. С 5 июля открывается летний интенсив (студия): группы для детей 7 -11 лет и для тех, кому «за..», начиная с 15-ти. Программы интенсивной студии, основанные на наследии классиков театрального искусства и собственном опыте наших педагогов, помогут развить в студийцах собранность, уверенность в своих силах. Во взрослой группе мы используем основы французской школы пантомимы и клоунады Лекока — дисциплины, которая в Ташкенте преподается только у нас. Словом, «Ильхом» не изменяет себе: он был и остаётся экспериментальным, лабораторным – молодым, несмотря на 40 лет.
Юбилейный сезон завершился и уступает место новому.

Разговор подошел к концу. Уютный театральный бар, с эскизами спектакля «Радение с гранатом» на стенах, опустел. Пожелав собеседникам приятного и плодотворного отпуска, вышла к фонтану внутреннего дворика — его тоже обновили в честь юбилея — и дала себе слово непременно придти сюда в день открытия нового, 41 сезона. Да, всё течёт и изменяется, но для зрителя, ищущего в театре действа, сопряжённого со свежей мыслью и глубоким чувством, все дороги ведут в «Ильхом».

Тамара САНАЕВА
Фото автора, Александра Раевского, Ольги Вайншток

В июле в Национальной библиотеке Узбекистана имени Алишера Навои запланирован целый ряд книжных выставок на самую разнообразную тематику.

2 июля 2016 года здесь открылась книжно-иллюстративная выставка, посвящённая Дню утверждения Государственного герба Республики Узбекистан. 4 июля представлена выставка ко Дню Независимости США.

11 июля в 15:00 в выставочном зале состоится торжественная церемония открытия выставки фотографий, рассказывающих о городе Шанхае.

15 июля в зале «Ижод» отметят 410-летие Харменса ван Рейн Рембрандта. К этой дате приурочена книжно-иллюстративная выставка «Неповторимый художник». А на следующий день, 16 июля, в зале «Узбекистон» будет презентована экспозиция «Творчество, закалённое годами», посвященная 70-летию писателя, поэта и драматурга Омона Мухтора.

Анна НИМ.

По немецкому телеканалу NDR был показан документальный фильм «Узбекистан: путешествие по Шелковому пути». Он вышел в рамках серии передач «Страны. Люди. Приключения».

Как сообщает ИА «Жахон», фильм был снят по заказу NDR кинокомпанией Freeeye.TV совместно с немецко-французским культурным телеканалом ARTE. Его длительность – 45 минут.

Журналисты проехали по маршруту Великому шелковому пути, посетив целый ряд городов Узбекистана: Ташкент, Самарканд, Байсун, Термез, Шахрисабз, Бухару и Хиву. В Самарканде они снимали памятники архитектуры, в Байсуне – живописную природу Гиссарского хребта. В Термезе съемочная группа посетила археологические раскопки греко-бактрийской крепости, которые ведутся в сотрудничестве с японскими учеными.

Шахрисабз представлен в сюжете кадрами дворца Аксарай – журналисты рассказывают о его реставрации. В столице гости из Германии посетили базар Чорсу и научились готовить плов. В Бухаре они познакомились с искусством вышивки сюзане. И, наконец, в Хиве увидели архитектурные памятники и узнали об уникальных ремеслах этого региона.

Сюжет в целом представил немецкому зрителю разносторонний, яркий и запоминающийся образ нашей страны, продемонстрировав и прошлое, и настоящее Узбекистана.

Анна НИМ.

Московский литературно-публицистический журнал «Клаузура» намерен развивать сотрудничество с писателями, критиками и публицистами из Узбекистана. Об этом шла речь на творческой встрече, состоявшейся 2 июля 2016 года в столичном доме-музее Сулеймана Юдакова.

Журнал имеет собственную нишу – он работает со всеми событиями культурного пространства, будь то литература, изобразительные искусства, кино, театр или музыка. Цель издания — возрождение традиций русской литературно-художественной критики. Поэтому большая часть журнальных страниц отдана под эссе, рецензии и критические статьи, а также интервью с известными деятелями искусства.

В электронной версии журнала, кроме того, действует аудио-рубрика «Театр у микрофона», обращающаяся к почти забытой сегодня практике радиопостановок. В аудиоформате размещаются и репортажи, публицистика, интервью, эссе.

«Клаузура» не ограничивается пространством России – напротив, редакцию интересует развитие культуры за рубежом. На сегодняшний день представительства журнала есть в нескольких странах мира, где существуют русские диаспоры. Теперь «Клаузура» приглашает к публикации и авторов из Узбекистана.

Ответственным редактором по работе с соотечественниками в нашей республике стала
Марина Храмова, поэт и журналист. Также ей предстоит редактировать рубрики «Культура и искусство», «Персона – встреча с интересным человеком».

На встрече были обсуждены темы, которые могут заинтересовать московского читателя. В планах – сформировать вокруг журнала сообщество любителей русского языка и литературы, которое будет регулярно проводить рабочие и творческие встречи. Авторы из регионов смогут поддерживать связь с сообществом через социальные сети.

Анна НИМ.

В галерее Artstory на выставке «Очарованные Востоком» можно увидеть работы знаменитых художников-экспериментаторов 1920-1940-х годов. «Огонек» присмотрелся к произведениям, из которых родился «туркестанский авангард»

В экспозицию вошли более 150 произведений живописи, скульптуры и графики тех мастеров советского изобразительного искусства, которые связали свою жизнь и творчество с Туркестаном. Оказавшись на территории советской Средней Азии в первой половине ХХ века, Александр Лабас, Николай Карахан, Александр Волков, Владимир Фаворский, Василий Рождественский и многие другие художники не только вдохновились самобытным искусством Средней Азии, но и вписали свое творчество в его систему координат.

Каждый из этих художников пришел в Туркестан своей дорогой. Надежда Кашина, Вениамин Кедрин, Александр Николаев (Усто Мумин) попали в Ташкент по распределению. Малоизвестный художник Вадим Гуляев был оторван от оформления павильона Всесоюзной сельскохозяйственной выставки и выслан в Узбекистан по ложному политическому обвинению. Знаменитого книжного графика Владимира Фаворского эвакуировали с семьей в Самарканд в самом начале Великой Отечественной войны. Исповедуя разные художественные направления, они вступили в неторопливый и долгий диалог с искусством Средней Азии, с которого начался «восточный» период их творчества.

В ярких красках, которые Александр Волков подбирал для портретов восточных кокеток и пестрых верениц караванов, угадываются эксперименты с русским и европейским авангардом. Орнаменты развалин древних восточных городов, зарисованные Николаем Караханом, напоминают о пластическом языке, изобретенном художниками-футуристами. Отдельный раздел выставки посвящен Великой Отечественной войне. В него вошли плакаты «Окон УзТАГ» Василия Рождественского, вторившие московским «Окнам ТАСС», военные произведения Лабаса, в которых проступили приметы молодого соцреализма, и серия картин Кедрина «Простые люди Узбекистана», отразившая первые послевоенные годы в жизни советского Востока.

Сколь бы драматичными ни были обстоятельства встречи художников с искусством Средней Азии, именно она положила начало явлению «туркестанского авангарда». Художники, оказавшиеся на восточной окраине бывшей империи в первые годы советской власти или во время войны, превратили Ташкент, Бухару, Ашхабад, Самарканд, Душанбе в оплот свободного искусства, соединив колорит древнего Востока со смелым поиском новых форм живописи. На выставке в Artstory представлены картины из галерей «Ковчег», «На Чистых Прудах» и частных коллекций. Важная деталь: большинство произведений выставляется впервые.

Анна Сабова. Коммерсант.

В Ташкенте в субботу состоялась премьера мюзикла «Двенадцать стульев», который поставили по мотивам одноименного романа Ильи Ильфа и Евгения Петрова. Представление прошло на сцене Государственного театра музыкальной комедии.

Художественный руководитель и главный режиссер театра Сергей Каприелов объяснил, что создал свою личную интерпретацию легендарной истории. Мастер старался максимально следовать авторскому тексту, при этом, инсценировка в итоге вышла довольно объемная, от некоторых фрагментов пришлось отказаться.

Музыку к спектаклю взяли из произведений Александра Зацепина и Геннадия Гладкова, которые писали композиции для популярных советских экранизаций книги. Некоторые номера мюзикл получил благодаря работе узбекского композитора Валерия Сапарова.

Режиссер постановки внес некоторые изменения в образы известных персонажей. Он не дал умереть Остапу Бендеру, а также сделал Кису Воробьянинова ровесником его партнера по мошенничеству. Мюзикл длился более двух часов, за это время зрители увидели на сцене 32 героя популярного романа.