Глава четвёртая
Вскоре после вступления в должность, Кауфманом было написано письмо и правителю Хивы Мухаммед-Рахим-хану. В нём Константин Петрович сообщал о своем назначении и предлагал тому установить добрососедские отношения, наладить торговые связи и отказаться от набегов на караваны и поселения, где проживают российские подданные. Ответ хана был дерзок. В письме, подписанном даже не самим ханом, а его кушбеги (первым министром), в непростительно развязном тоне предлагалось не лезть в дела ханства.
Дерзость Мухамед-Рахима объяснялась просто — Хорезмский оазис был отделён от российских владений сотнями километров непроходимых пустынь, и предыдущие попытки наказать Хиву за бесчинства на торговых путях и угон в рабство подданных России и Персии заканчивались неудачей.
Осенью 1869 года из Ташкента в Хиву отправляется посланник с более жёстким письмом. В нём генерал-губернатор, напомнив о судьбе Коканда и Бухары, пригрозил военным вторжением. На это письмо хивинский хан не только не ответил, но ещё и бросил в тюрьму доставившего его курьера. После этого Кауфман окончательно склонился к военному решению. Петербург, однако, был более осторожен. Директор Азиатского департамента МИДа России П. Н. Стремоухов, в письме к туркестанскому генерал-губернатору подчёркивал: ”я полагал бы вооружиться терпением и дать обстоятельствам более обрисоваться, но ни в каком случае не думать о походе на Хиву и покуда не начинать с нею дипломатических сношений. Я убежден, что неминуемо, рано или поздно, хан пришлет к вам посольство для объяснений”.
Понимая, что решить хивинский вопрос с наскока не получится, — нужно время для тщательной подготовки, — Константин Петрович занялся более насущными делами.
С прозорливостью истинно-государственного человека он видел, какая огромная будущность ожидает Туркестан при активном развитии производственных сил края.
Первое, чем занялся в этой области генерал-губернатор, было хлопководство.
В России хлопок не произрастал и сырьё текстильные фабрики получали в основном из Североамериканских Соединённых Штатов. Однако с началом там Гражданской войны порты южных штатов были заблокированы флотом северян. Поступление хлопка практически прекратилось, пришлось завозить его из Средней Азии.
Жители Туркестана издавна занимались разведением хлопчатника, но произраставшие здесь сорта были низкого качества — волокно получалось толстое и короткое, а обработка его была в высшей степени примитивной.
Константин Петрович занялся хлопковой проблемой практически с первых дней пребывания в вверенном ему крае. Он отправляет в Америку на два года двух агрономов М. И. Бродовского и В. В. Самолевского, щедро профинансировав их командировку. Возвратясь в Ташкент, Бродовский представил обстоятельный отчет о своей поездке и подробные соображения о постановке в Туркестане хлопкового дела. Кроме того, в Ташкент были доставлены самые современные по тому времени машины для очистки и обработки хлопка, а также огромный запас семян американского хлопчатника. Семена Кауфман распорядился бесплатно раздать всем желающим. Были выделены средства для устройства опытной хлопковой фермы, на которой были установлены самые современные по тому времени машины для очистки хлопка и пресс для его укупорки.
Свою хлопковую плантацию основал в 1870 г. в Самарканде перебравшийся в Туркестан Николай Николаевич Раевский. В последующие два года он роздал желающим 200 пудов семян американского хлопка. О Раевском остались интересные воспоминания его сослуживца по Туркестану Д. Л. Иванова: “Это чудак, который мечтал, опять таки на одни свои личные средства, ввести в Туркестане правильную культуру хлопка, шелководства, виноделия, — и на это истратил не один десяток тысяч рублей, истратил без всякой мысли о барышах, о гешефте, о субсидиях, промессах, процентах и т. п., о чем начинают всегда и прежде всего думать современные «дельцы» и «учредители».[…] Всегда обложенный массой газет и журналов, техническими книгами, брошюрами на разных языках, он искреннейше зарывался в их листы, посвящал во все тайники своих знаний всякого, кто только показывал вид, что интересуется делом”.
Вернувшийся из Соединённых Штатов Самолевский, также организует под Самаркандом большое хозяйство, где успешно выращивает из привезённых американских семян хлопок, сахарный тростник, кукурузу и арбузы.
Экономический стимул куда эффективней чем пушки и винтовки. Кауфман это прекрасно понимает и по его настоянию царское правительство принимает ряд мер, которые должны были стимулировать заинтересованность местных дехкан в производстве хлопка.
В первую очередь были подняты пошлины на хлопок, ввозимый из-за рубежа.
Старинная открытка
Константин Петрович не дожил до того дня, когда из основанной им Ташкентской опытной станции выросла огромная хлопковая индустрия. В 1884 году русские селекционеры скрестили местный сорт с американским, что значительно повысило урожайность. Выращенный в Туркестане хлопок стоил в три раза дороже пшеницы. Туркестан охватила хлопковая лихорадка и российский капитал устремился в Среднюю Азию как в новое Эльдорадо.
Особую роль в развитии хлопководства в крае сыграл московский фабрикант Савва Морозов. В 1895 году он привез в Ташкент несколько мешков американских семян и создал под Ташкентом опытную научно-исследовательскую станцию (впоследствии институт имени Шредера), где проводил селекционные работы по скрещиванию местных и американских сортов “белого золота“.
Кроме представительства Саввы Морозова в Ташкенте появились филиалы предприятий братьев Кудриных, Первушина, Товарищества Большой Ярославской мануфактуры, братьев Вадьяевых и других.
В 1915 году в Туркестане было уже 235 хлопкозаводов, работающих на оборудовании, в том числе, произведённом на местных предприятиях. И всему этому положил начало первый генерал-губернатор Туркестана.
Константин Петрович не жалел средств для развития и других отраслей сельского хозяйства, в частности шелководства и виноделия.
Производством шелковых изделий здесь занимались испокон века, но, так же как и с хлопком кустарно. Для развития промышленного шелководства Кауфманом в Ташкенте была создана образцовая школа шелководства, возглавить которую был приглашён В. Ф. Ошанин.
Василий Фёдорович несмотря на молодость (было ему всего 28 лет), к тому времени был уже блестящим специалистом. После окончания Московского университета, он несколько лет проработал в научных учреждениях Германии, Франции и Италии. Когда в 1872 году Ошанину предложили место заведующего шелкомотальной фабрикой в Ташкенте, которая одновременно являлась и школой шелководства, он не задумываясь соглашается.
В Ташкенте ему было приготовлено жильё – домик, состоящий из трёх комнат на улице, которая называлась, по странному совпадению, Шелковичной. На этой же улице была организована и школа.
Выдающийся исследователь Средней Азии В. Ф. Ошанин
Для руководства школой был привлечён ещё один специалист – зоолог А. И. Вилькинс. Но кроме руководителей, нужны были и опытные рабочие-производители.
С этой целью Кауфман приглашает из Бухарского эмирата бухарских евреев, которые издавна занимались производством и покраской шёлковых тканей. Эмиссары генерал-губернатора убеждали тех, что в Ташкенте они не будут преследоваться по религиозному признаку. В результате многие из ткачей переехали в Ташкент, где им выделили участки земли.
Школа на Шелковичной просуществовала немногим более 10 лет, а затем прекратила своё существование. Закрылась и шелкопрядная фабрика — быстрое развитие машинного ткачества в России и экспорт хороших и добротных тканей попросту разорили её.
В 1867 году купцом первой гильдии И. И. Первушиным в Ташкенте был построен первый винокуренный завод. Вслед за ним в Туркестан из России устремились и другие промышленники. В первую очередь здесь следует назвать заводчиков Николая Ивановича Иванова, основателя крупнейших в Средней Азии винокуренных и пивоваренных заводов и Дмитрия Львовича Филатова, владевшего огромными виноградниками в Самарканде.
Кауфман оказывал широкое покровительство всем предпринимателям, которые задумывали улучшить сорта местного винограда. С этой целью в край стали завозиться лозы лучших винных сортов из Крыма, Франции и Испании. И уже начиная с 1872 года «Самаркандское виноградное вино Филатова» стало получать золотые и серебряные медали на мировых винных конкурсах в Париже и Антверпене.
Подобный успех дал стимул ещё большему развитию виноделия в регионе, и вскоре вино изготовленное в Самарканде начало поступать к Императорскому двору Российской Империи. В 1904 году в Самарканде была открыта школа садоводства, виноградарства и виноделия, единственная во всём Туркестанском крае»
Старинная открытка
С приходом большевиков Филатов был вынужден бежать, но успел спрятать в тайниках коллекцию своих лучших вин. Пролежав в тайнике несколько десятков лет, коллекция была случайно обнаружена во время реконструкции завода, уже при советской власти.
Достижения в области сельского хозяйства Туркестана демонстрировались на ярмарках и выставках, начиная с 1870 года. Главной целью этих мероприятий стало развитие торговых отношений России со Средней Азией и сближения интересов коммерсантов и потребителей. В соответствии с указом Кауфмана в Ташкенте была открыта первая торговая ярмарка. Затем такого рода сельскохозяйственные и промышленные выставки стали проводиться в Туркестанском крае постоянно. С одной стороны, они знакомили население края с производимыми товарами, а с другой заполняли этими товарами местные рынки. Правительство изначально оказывало содействие и создавало благоприятные условия предпринимателям, принимавшим участие в таких ярмарках. Так, например, участвовавшие в выставках бухарские, хивинские и туркестанские купцы освобождались от уплаты закята.
В проводившейся в 1878 году в Ташкенте сельскохозяйственной выставке высокую оценку получила продукция кокандских мастеров-ремесленников. В числе выставлявших свою продукцию был и самаркандский купец, Мирза Бухарий, владелец небольшой шелкоткацкой фабрики, где производился шелковые ткани. На Ташкентской выставке 1878 года экспонаты Мирза Бухарий — платки и другие предметы из шёлка — были оценены золотой медалью. Изделия самаркандского предпринимателя выставлялись не только в Туркестане, но и, например, на харьковской промышленной выставке. По её окончании Мирза Бухарий отправился в Москву и Петербург, где был удостоен представления Государю Императору.
Об одной из первых ярмарок в Ташкенте, пишет в своих воспоминаниях о Кауфмане известный учёный-ориенталист, историк и этнограф Николай Петрович Остроумов: ”Выставка была устроена хорошо и для Ташкента имела значение, как первый опыт ознакомления русского и туземного населения с предметами местного сельского хозяйства и промышленности. На этой выставке были секции: географическая, зоологическая, ботаническая, минералого-геологическая, сельскохозяйственная, промышленная и по садоводству. Из Ташкента и других областей Туркестанского края были представлены на выставку множество самых разнообразных предметов”.
Демонстрации достижений проводились не только в Ташкенте. В сентябре 1876 года в Самарканде открылась 1-я в этом городе, промышленная выставка. Её организация была поручена уже упоминавшемуся В. В. Самолевскому. Это была довольно скромная экспозиция культивируемых в то время в крае сельскохозяйственных культур, но тем не менее, в качестве наград за лучшие экспонаты были «розданы почетные дипломы, подарочные халаты и медали для ношения».
По прошествии времени, эти смотры результатов трудов предпринимателей Туркестана, стали весьма значимыми мероприятиями, апофеозом которых стала грандиозная юбилейная XXV Туркестанская выставка в Ташкенте в 1909 году.
Члены организационного комитета выставки 1909 г. Ташкент. Автор съемки И. Лозинский
К сожалению, от созидательной работы генерал-губернатора отвлекали вопросы военные.
В Бухарском эмирате, после заключения мирного договора, спокойствия тем не менее, так и не установилось. Шахризябские беки Джура-Бий и Баба-Бий по-прежнему не признавали власти Бухары, и эмир вновь обращается за помощью к Ташкенту.
Продолжение следует
На заставке: Старинная открытка. Коканд. Шёлковое производство. Сушка сырья и очистка коконов
В. ФЕТИСОВ
