Дверь в кухню была полуоткрыта. Клокотание чайника не заглушало телевизора – шестилетний сын с истовым увлечением смотрел какую-то передачу. И вдруг с экрана явственно донеслось: «Многие подростки своих родителей попросту ненавидят».
Вот и приехали, что называется. Давших жизнь, переживших бессонные ночи и бесконечные ангины своих чад, а сейчас покупающих им одежду самых модных брендов и оплачивающих репетиторов, – ненавидят. Может, перекормили деток, перенянчили?.. Впрочем, противостояние отцов и детей существует столько же, сколько помнит себя человечество. Это столь же естественно, как смена поколений. Другое дело, что каждая эпоха накладывает свой отпечаток на сам характер подобных конфликтов. Скажем, в военные или послевоенные годы сама жизнь вынуждала многих подростков становиться кормильцами семьи. Понятно, что и требования к жизни, и взаимоотношения со старшими у них были несколько иными, чем теперь. А что сегодня?
А сегодня они,бывает, и кричат на родителей. Громко. А родители, понятно, обижаются. Крепко. И – не со зла, конечно, просто в сердцах срываются иной раз: вам бы поголодать, в старье походить! Боль понятна, но, если ориентироваться на былые лишения, всем нам, видимо, останется выключить газ и электроприборы, завернуться в шкуры и уйти жить в пещеры – там безоговорочное почтение к старшим вернется само по себе. Попробуем все же пока остаться при благах цивилизации и спросить у самих нынешних подростков: нелады с родителями – почему?
Вот сочинения старшеклассников одной из средних школ столицы. Выбираем наугад:
«Родители – самые хорошие друзья, которые помогут тебе всегда, сумеют выслушать и понять. Мы должны у них учиться, чтобы потом создать хорошую семью, учить своих собственных детей добру и справедливости».
Устами бы этого растущего дитяти да мед пить.
Его товарищу не дано написать так же легко и радостно, – в силу обстоятельств довольно драматичных:
«Не помню, когда отец стал выпивать. Родители много ссорились, отец дрался, мать выгоняла его, и он ехал к дедушке с бабушкой. Через некоторое время опять появлялся – и все повторялось. Один раз утихомиривать отца приехал участковый, соседи вызвали. А потом умерла бабушка, папина мама. Через неделю он с вещами перекочевал к нам, а на следующий же день пришел выпивши…».
Вот так, безо всякой научной классификации, разделяются счастливчики и обиженные. И если автор второго сочинения решится признаться в ненависти к родному отцу, его вряд ли кто укорит жизненным довольством и пресыщенностью материальными благами.
Впрочем, пьянство родителей – статья особая. И в общей стопке подобное откровение – к счастью, единственное. Обратимся к другим сочинениям:
«У меня взаимоотношение с родителями хорошее (так в подлиннике – Д. Н.). Мама ни в чем мне не отказывает. Если мне надо что-нибудь купить, она мне всегда эту вещь купит. Но иногда бывает, что она мне не покупает, и я на нее обижаюсь…»
«В основном я конфликтую с мамой. Например, хочу сходить в кино, а она не пускает, как ни проси. Не буду же я сидеть дома до замужества!»
«Мне родители не разрешают сидеть в интернете вечером. И блузку со стразами я просила, а мама не купила…»
«У меня родители хорошие, не ругают, дают деньги, позволяют даже в ночной клуб ходить, если с подружками».
М-да. Такая вот система ценностей.
Бездуховность? Может быть, и нет. Может быть, вполне естественное самоутверждение подростка, особенно нынешнего, который и физиологически созревает раньше, и информации усваивает сверх всякой нормы, и на выражении собственного «я» сосредоточен больше. Тем унизительнее слышать – эрудиту или середнячку, какая разница – раздраженное родительское: «Не куплю!» – и не иметь возможности этому противостоять. Да и в других сферах, вне семьи, вполне можно говорить об экономическом ущемлении растущего человека. Ведь подросток у нас, в отличие, например, от американского сверстника, не может уйти из дома и, продолжая учиться, начать работать, доказав тем самым собственную состоятельность. Человеческую, личностную; впрочем, и с возможностью хорошо одеться, позволить себе какие-то дорогостоящие развлечения, как они ныне говорят, «оттянуться», это тоже связано не в последнюю очередь.
Ключевое слово мелькнуло в одном из сочинений – и честно говоря, странно, что лишь в одном:
«Детей надо воспитывать, морально не унижая, – к сожалению, не все взрослые это понимают».
Чего-чего, а унижения, и далеко не только экономического, подростку хватает – начиная со школьной системы, которая много десятилетий была направлена в первую очередь на то, чтобы погасить в ребенке личность, вселить в него чувство вины, подавить волю и разум. Если не брать в расчет получившие развитие в последние годы частные детсады и платные школы – общественное воспитание явно себя не оправдало. Но папы с мамами тоже явно не стремятся ничего компенсировать. Работа у них – желанная, увлекательная или надоевшая, скучная, но и та, и другая к вечеру выматывает на нет. И что ему, балбесу этому двухметровому, книжку вслух читать? Не лучше ли потребовать – строго так: будь хорошим!
Требования жизненные добавляются к житейским сами собой: будь целеустремленным, хватким, знай и умей гораздо больше, чем твой сверстник хотя бы лет десять тому назад. А «балбес двухметровый» оказывается слабаком с неразвитой волей – и от чувства собственного бессилия перед целым рядом проблем становится агрессивным, злобным – или вконец забитым. А подкрашенная барышня, вконец запутавшись в сложностях взаимоотношений со сверстниками, бьется в истерике, и уже явно пора к врачу, который скорее всего диагностирует невроз…
Ненавидят родителей – не за то ли, что с ними не сделали, кого из них не сформировали? «Вежлив, послушен, хорош, удобен, а и мысли нет о том, что будет внутренне безволен и жизненно немощен», – словно не полстолетия назад, а сегодня записал это великий Януш Корчак при полночном свете лампы.
…Нет, стилистические изыски, столь характерные для века минувшего, явно чужды современным учащимся. Скуповато пишут, почти телеграфно. И штампами ой как грешат – что поделать, урезанная программа по словесности не позволяет сформироваться вкусу. Однако насколько не по трафарету складывается существование каждой семьи и насколько тесно это связано с чисто человеческими качествами тех, кто эту семью создал!
«Родители очень заняты, им не до меня», – в той или иной интерпретации раз, другой, третий. Но вот:
«Мама – прекрасный человек, мой большой друг и помощник. Всем самым сокровенным я делюсь с ней без колебаний. Она всегда поймет. Отношения у нас строятся исключительно на дружеской поддержке и помощи. Все обязанности мы делим поровну. Бывают, конечно, и трудности, но вместе их преодолевать легче. Я горжусь своей семьей, очень люблю ее и в будущем постараюсь строить семейные отношения так, как у нас».
Все хорошо, аж до неправдоподобия, и слова будто заранее пригнаны одно к другому. Но опять-таки: мог бы написать подобное человек, в семье которого нет дружбы, и взаимопомощи нет, а отношения выясняются на уровне постыдно базарном?
«Случается так, что на одно слово я отвечаю двадцать, но мама воспринимает это как переутомление, усталость», – Господи, бывает же… – «А однажды мне просто не хотелось жить, но она все обрисовала так, что проблемы показались не очень страшными. И боль прошла».
Как повезло тебе, девочка!
«В любой ситуации мама подскажет, как поступить. Где надо, промолчит. Иногда, если я посту¬паю по-своему, ругает. Но мама – это мама. Самая любимая, самая дорогая. Для меня ее слово – закон».
Право, есть над чем задуматься. Одни – с судорожно сжатыми кулаками, еле сдерживаясь, чтобы не заорать на весь свет: «Ненавижу!». А другие: родитель есть родитель, авторитет безоговорочен. Отчего так по-разному складывается?
Психолог на это ответит так: ну, во-первых, потому, что все дети разные и степень великодушия у них неодинаковая. А во-вторых – не каждые папа и мама осознают, что, производя ребенка на свет, они изначально берут на себя массу обязательств. В том числе и по установлению чисто человеческих отношений со своим чадом. Если есть забота о еде и одежде, но нет любви к ребенку (иногда она заменяется просто сюсюканьем, которое чередуется с воплями по поводу любого промаха малыша), если к тому же растущего человека попрекают материальной заботой, – все, трагедия. Взаимопонимания не будет, как ни взывай к совести подростка, как ни увещевай его, что родители – самые близкие люди и их надлежит почитать… Вот только автоматически это не получается, и рассчитывать на это не стоит.
Как же все-таки быть? Разговор на эту тему мы продолжим в следующей части наших бесед о жизни «без черновиков».
Дилором Нурмухамедова.
Продолжение следует.
