Преступники день ото дня звереют всё более. Если кто-то хочет мне возразить, то я с таким человеком готов дебатировать. Правда, он должен исполнить моё настояние — прочитать нижеследующую быль.
Я не счёл обязательным писать к ней предисловие, а ограничился громогласным восклицанием: о времена!
Мой телефон затрещал в шесть утра. Я взял трубку и сонно протянул:
— Слу-у-шаю.
— Георгий, спускайся вниз, — застрочил мне в ухо дежурный РОВД, — в сауне была перестрелка, есть жертвы.
На улице в «УАЗе» меня ждал опер Керболаев, эксперт Пономарёв и водитель.
До нужного места мы доехали быстро. Едва я хлопнул дверью автомобиля, ко мне подлетел сержант и без всякой прелюдии рапортовал:
— Нам звякнул Юнус Буранов, сказал, мол, в бане трупы. Я осмотрел помещение. Там кошмар…
— Кто такой Буранов? — спросил я.
Милиционер что-то вспоминал, морщил лоб, напрягся. Затем раскрыл блокнот.
— Шофёр Элова, убитого… А сам Буранов ждёт нас в РОВД.
Мы уже стояли в просторной комнате и глядели на исход ночной криминальной разборки: в бассейне реяли трупы — мужские и женские. Их тела вода окрасила в бурый цвет, а рядом, словно на холсте, плавал искусственный лебедь.
Пономарёв щёлкнул фотоаппаратом.
— Лютая расправа, — изрёк он, — смерть настигает людей в парках, кафе, сауне…Ты должен обзвонить руководство. Идём!
В отделе дежурный указал мне на понуро сидевшего молодого человека:
— Буранов, водитель погибшего.
Я пригласил мужчину в свой кабинет:
— Давай по порядку. Кто вы, как Хамза Элов оказался в бане, где ты сегодня ночевал?
— Юнус протянул мне удостоверение водителя.
— Я племянник и одновременно личный шофёр Хамзы. В город мы приехали оформить продажу фермерского хозяйства. В нотариальной конторе дядя получил деньги налом. Он и покупатель распили бутылку водки, затем Элов распорядился везти его в баню.
— Не спеши, — осадил я парня, — что за клиент, сумма сделки, какой валютой плачено.
— Это Сибгатулин, партнер Элова по бизнесу. Рафис притащил деньги в бюро. Миллион зелёных.
Буранов знал финансовые дела своего шефа, разбирался в юриспруденции, хранил печать компании. Он не только крутил баранку, но и, видимо, являлся доверенным лицом Хамзы.
— Дядя вошел в баню, заказал ужин и…
— Шлюху, — добавил я, узрев на лице парня смущение. — Продолжай, нас этим не удивишь.
— Ночью Хамза отправил меня в гостиницу, спать, а сам нырнул в бассейн. Я приехал за ним утром и увидел… мёртвые тела.
— Ты кого-нибудь опознал?
— Естественно, и дядю, и его друга, банщика.
— А доллары, куда исчез портфель?
Взгляд Юнуса выразил недоумение, словно я интересовался способом размножения бактерий на Марсе:
— Как куда? Он всегда при мне…Теперь это деньги жены дяди.
Рассказ молодого человека я анализировал по ходу беседы, и сделал вывод: стрелявшие в людей бандиты условия нотариального контракта знали. Они наблюдали за Эловым или Сибгатулиным, ворвались в баню, изрешетили Хамзу автоматной очередью, следом ухлопали свидетелей расправы. Так что искать злодеев следовало в окружении бизнес-партнера Элова. Сибгатулин без опаски притащил миллион. Зачем? Ведь крупные суммы прилюдно не передают, тем более валюту, взаиморасчёт которой в республике уголовно наказуем.
В девять утра начальник УВД собрал на оперативку лучших сыщиков города. К этому времени мы уже личность потерпевших установили.
Я анкетные данные банщика имел — Намазов Ариф, 1933 года рождения, а фамилии девушек огласил майор Керболаев:
— Виноградова Оксана, 1976 года рождения, студентка Ташкентского педагогического института;
— Фатиева Шахноза, 1975 года рождения, студентка педагогического института.
После недолгих дебатов в протокол внесли шесть версий. Из них приоритетными я считал три:
1. Убийство спланировано бизнес- партнерами Элова.
2. Намазов обслуживал элиту города. Убийство совершили его конкуренты.
3. Расправа учинена любовником одной из массажисток на почве ревности.
Мне конкретную версию не закрепили. Я должен был систематизировать поступающую информацию, сопоставлять данные, корректировать работу инспекторов.
Наши усилия пополнили уголовное дело тонкостями. В нём обозначились новые фамилии, свидетели, подозреваемые. Первым мелькнуло имя «Линур». Двадцатилетний родственник Сибгатулина курил анашу, а самое главное, вернулся домой утром, через несколько минут после обнаружения нами трупов. Где и как хлопец провёл ночь, не он ли устроил расстрел в бане?
Я покопался в архиве, нашёл нужную карточку и восстановил в памяти биографию наркомана: Сибгатулин Линур, 1975 года рождения, образование девять классов, судим за сбыт гашиша. Амнистирован. На путь исправления не встал.
Начальник милиции дал мне указание проверить алиби родственника бизнесмена. Линур заслуживал пристального внимания ещё и потому, что его отец распоряжался общим единым банковским счётом наравне с Сибгатуллиным, готовил документы на покупку фермерского хозяйства, вложил в это дело крупные средства.
Как мы выяснили, сохранить в тайне сумму предстоящей операции бизнесменам не удалось. Слух об упакованном в дипломат миллионе просочился наружу и достиг ушей Линура. Этот хмырь мог, в обмен на травку, дать головорезам и адрес нотариуса, и координаты бани.
Кроме того, майор Аршалуйсян — он выявлял конкурентов Намазова, принёс интересное сообщение. Карену свои наблюдения поведал старик, тот на зорьке видел серый «Жигули», припаркованный невдалеке от бани. Дед разглядел цвет авто и три цифры номера.
Выслушав доклад моего зама, начальник хохотнул:
— Острое для восьмидесятилетнего пенсионера зрение! Ты езжай в ГАИ, тащи сюда распечатку всех серых «Жигулей». Реестр займёт, наверное, пяток страниц. Тем не менее будем водителя искать.
На следующий день после убийства в город прилетел брат Элова, Имран. Его дежурный направил в мой кабинет. Этого человека я ждал. Он хотел восполнить дыру, касавшуюся тайной стороны жизни Хамзы.
Перед окончанием нашей беседы гигант сказал:
— Не сочтите мою просьбу за недоверие милиции. Разрешите нанять частного детектива. Это придаст следствию темп.
Я выслушал его аргументы и убедительно трактовал:
— Делать это не рекомендую. Навар сыскного бюро зависит от мошны ревнивых супругов. Пинкертоны висят на хвосте их баб, фотографируют каждый шаг, фиксируют время посещения рынка, магазина, детского сада. За информацию богачи платят, не скупясь. Бюро выполняет лишь элементарное. Причина тут немудрёная: хотя детективы набраны из числа бывших ментов, среди них нет опера со стажем. Посему раскрыть каверзное преступление они не могут.
Имран ловил каждое моё слово, но свой план, видать, не изменил.
Серый «Жигули» мы выискали быстро.
В кабинете Аршалуйсяна сидел длинноволосый херувим, одетый по последней моде.
Майор приступил к допросу водителя.
— Фамилия, место жительства, род занятий?
— Саенко Марик, — бухтел он, — живу Высоковольтная, двенадцать. Не работаю.
Мы уже знали, что красавец питался в элитном ресторане, задавал тон дискотеке, «сидел на игле». Активное времяпровождение требовало финансовой дотации. Поэтому Карен решил для начала выяснить откуда Саенко брал деньги.
Чтобы нащупать правильную линию допроса, майор то и дело менял тему разговора. Быть может, херувим ночами таксовал, тогда он попал в интересующий нас квадрат случайно.
Аршалуйсян наконец приблизился к моменту обнаружения трупов.
— Что ты делал возле бани?
Кадр удивился:
— Так меня подозревают в совершении убийства! Пустая трата времени. Я сам всё цинкану… Хлеб насущный я добываю сутенёрством. Это занятие выгодное, мне клиенты платят зелёными. Намазов уговорил меня привезти шлюх…
— Как Ариф оплачивал услуги девиц, кто их после работы встречал? — перебил майор.
В лице Марика, несмотря на его иконописную внешность, проглядывалось что-то гнусное. С моей точки зрения отталкивающими были алые губы и кокетство, несвойственное мужикам.
Саенко выудил из кармана блокнот.
— Здесь всё расписано.
— Читай, — велел сыщик.
Марик открыл нужный лист.
— Шахноза… ночь… восемьдесят долларов. Ей я давал сорок. Остальная зелень шла мне как посреднику. В день мокрухи Ариф заплатил бабам наперёд. Я свою долю тоже получил. И уехал.
Карен взял блокнот, просмотрел цифры и ткнул в непонятную запись.
— Что значит девственница — 1000.
Он хмыкнул, театрально смутился, повёл округлыми плечами.
— На девственниц спрос ажиотажный. Отсюда и высокий тариф — тысяча баксов.
— Где ты их находишь? — Карен едва не добавил «мразь», — ты сам, видимо, любитель пацанок.
Сутенёр игриво закусил белокурую прядь.
— Бабы меня притягивают исключительно как ходовой товар. В постели я имею дело… с кавалерами. Настоящими кавалерами.
Губы опера скривила усмешка. Однако майор на половой ориентации негодяя внимание не заострил.
— Кого ты ждал возле бани?
— Отпахавшие смену тёлки всегда развозятся по домам. Утром Шахноза и Оксана к моей тачке не подошли. Я их караулил час, затем со стоянки свалил.
Карен задал ещё пару вопросов, очертил круг знакомых студенток и передал Марика следователю.
Докладные моих коллег о проделанной работе я терпеливо читал, анализировал и раскладывал в папки. Вскоре материала накопилось в избытке — мы имели ответ на любой вопрос, касающийся жизни потерпевших.
Биографию Элова я знал до мелочей. Хамзе Мансуровичу было пятьдесят пять лет. Отец шестерых детей, фартовый коммерсант. Мужик владел, а в день своей кончины продал, тридцать три гектара земли. На ней делец возвёл мини-завод, свиноферму, благоустроенное жильё. Родня характеризовала Элова немногословно: бесконфликтный, врагов не имеет, хотя ему местные дилеры завидуют.
Людей без «дефекта» нет. По крайней мере таковых я не встречал. У Хамзы он проявлялся в виде тяги к сопленосым женщинам. На удовлетворение эроса бизнесмен денег не жалел, и заглядывал в баню при первом удобном случае.
Я полагаю, что эти бесовские шашни в нём породил жёлтый дьявол — огромные финансы. Хамза твердил друзьям, будто анекдот: «Четверть века назад смехотворная зарплата инженера довела меня до полового бессилия. Увянувший мужской орган возродили свиноматки. Они плодились тысячами — сдавай мясо на рынок и, не пересчитывая деньги, бери от жизни максимум кайфа».
Тугая мошна не давала отцу семейства покоя, сулила блаженство, тянула к райским воротам бани. Коммерсант не устоял перед искушением. Он нырнул в болотце сознательно и плавал, забыв о сыновьях, дочери, внуке. В целом, собранные нами факты навевали мысль будто действиями этого человека руководил не интеллект, а хрюша, раздувшаяся от ожидания потомства.
Гнусь теории «реставрации мужского достоинства», выведенной Эловым, сегодня очевидна. Неприглядная смерть на груди шлюхи в корне опровергла умозаключение бизнесмена.
Объективности ради вспомню Фатиеву и Виноградову. Студенток преподаватели хвалили: они изучали иностранные языки, часами сидели в библиотеке, успешно сдавали экзамены.
Гибель девушек заронила в однокурсников смятение. Безупречное поведение Шахнозы и Оксаны не допускало самой мысли занятия проституцией. Юницы жили скромно, ездили на трамвае, в буфете платили мелочью. Максимум, который они себе дозволяли — глотнуть на дискотеке фужер лёгкого вина.
Что касается Арифа, то я его знал лично. Намазову перевалило за шестьдесят. Он выглядел крепкотелым, не употреблял спиртное, любил юмор. Я также помнил имя фактического хозяина бани. Её владельцем являлся некий «авторитет» Салиев. Этот человек вложил деньги в строительство, затем оформил бумаги на подставное лицо.
Однако собственник попариться в «чертоге» не успел — был осужден к лишению свободы на длительный срок. Феноменальное уголовное дело Заира Салиева мы вспоминали с хохотом. Тут без шуток не обошлось, хотя вопрос касался здоровья сотен людей.
Молодой специалист, окончив институт, работал заместителем директора мясокомбината. И трудился бы ещё много лет, но блестяще начатую карьеру сгубило собственное рационализаторское повеление. Заир мыслил нестандартно. Он решил ассортимент продукции разнообразить сортом колбасы, рецепт которой лелеял три года. Управленец видел, что мастер добавляет в фарш требуху, соевый белок, муку, рис. Естественно, не предусмотренные технологией. Эти «специи» позволяли выход готовой снеди увеличить, а образовавшийся излишек толкнуть через сеть магазинов: едва пахнущая мясом колбаса отпускалась по бросовой цене, зато раскупалась вмиг. Нажива шла в карман авантюриста.
Весенним утром Салиев дал втык умельцам, занятым выпуском популярного лакомства, и одновременно бросил клич: «Поднять намолот фарша на более высокий уровень!»
Холуйски ловившие глас атамана мужики не разумели, что кроется под философским «высокий уровень», завуалированное требование не содержало и намека на безобразия в отрасли. До смерти перепуганные мастаки всю ночь искали ответ на вопрос: «Что делать?» — но единого мнения так и не выработали.
С рассветом шеф уже гулял по цеху. Доки пали перед ним на колени и взмолились:
— Не вели казнить!
Мудир осчастливил технолога пинком.
— Лентяй, от тебя рационализаторского совета не дождёшься. Внимай и повинуйся! Теперь наш деликатес разбавляй бумагой. Простой бумагой, из расчёта сто килограмм на тонну мяса. Нежные листы аппарат перемолотит, влага их растворит. Вес фарша увеличится. Таким образом наш альянс убьёт двух зайцев — выполнит норму сдачи колбасы и ликвидирует очередь за товаром.
Аферист наконец свою идею материализовал: реформа принесла кучу денег. Они текли не извилистым ручьём, а полноводной рекой. Прямо в его бездонный сундук.
Но уникальный по составу рецепт капризных горожан не радовал. В МВД посыпались заявления. Люди негодовали, мясная продукция вызывала у них боль в желудке. Чтобы успокоить население, один из генералов набрался дерзости и велел творение неприкосновенного цеха ревизовать. Но… быстро лишь анекдот сказывают. Когда милиция ворвалась в артель, то не сыскала ни готовую партию товара, ни полуфабрикат. Дворник, изумлённый манёвром группы, показал на объявление «Эта неделя санитарная» и лопотнул:
— Шефы в отпуске. Все проблемы разруливает охранник.
Я не хочу описывать возникавшие на пути следователей барьеры, им счёта не было. Всё же, через девять месяцев упорной борьбы, преступную кодлу арестовали. Её возглавлял, ясное дело, Заир.
Права составлять обеденное меню человеку, этапированному в колонию усиленного режима, мне не дано, тем не менее я бы запретил кормить подлеца лагерной хавкой. Этот мафиози заслуживает иной участи, более сытной: ему следует изо дня в день, килограммами, подавать аппетитный фарш, сварганенный по им же выдуманной технологии.
Керболаев сел напротив меня.
— Любопытный треугольник выстраивается, — сказал он, — мы не обратили внимания на племянника банщика. Фархад упомянут лишь в одном рапорте, да и то вскользь, как халдей ночного клуба. Что за клуб, где расположен?
— Говори толком, — не уловил я его мысль.
— Ночные заведения приспособлены под танцы, и фактически являются дискотеками, — рассуждал опер, — но в клубах сервис помпезнее, дороже напитки, выше входная плата. Оксана и Шахноза в материалах дела фигурируют как лица, посещающие эти бордели. Какие из них? Имея лёгкий заработок, можно нырнуть и в элитный бар, где девушек приветливо встретит… Фархад.
Я эту идею развил:
— Марик обещает девушкам длинный рубль… знакомит с видным барменом. Затем живой товар поставляет Намазову. Вполне реально. Действуй!
Вспомнив, что сегодня ночные заведения работают до утра, Керболаев пожал мне руку и удалился.
Ласкающая мой слух информация поступила днём. Я спешно направлялся в министерство. Пересёк вестибюль и, на ходу бросив дежурному «генерал требует сведения», потянул входную дверь.
В ту же минуту проем заслонил Керболаев. Опер мне шепнул:
-Есть зацепка.
Я вернулся, хотя к назначенному времени уже не успевал.
Майор глотнул воды и шутливо заметил:
— Готовь на кителе дырку. Для ордена.
— Какой орден! — фыркнул я, — розыскники обвешаны выговорами, а медали спокон веку оседают где-то наверху. Там установлен чувствительный радар. Он улавливает звук металла ещё на стадии подготовки документа о поощрении. Глянь на руководство в дни байрама — вся грудь в крестах.
Сыщик оценил юмор и назвал фамилию:
— Титова. Елена, официантка, знает имя заказчика убийства. Но женщина молчала, она боится потерять доходное место. Впрочем, обо всем по порядку… Утром, в десять минут шестого, кто-то звякнул на мобильник Фархада. Выслушав сообщение, юнец побледнел. На вопрос Лены: «Тебе дурно?» — парень едва разборчиво лопотнул: «Умер мой дядя».
Инспектор выдержал паузу.
— Когда дежурный принял звонок Юнуса?
— Факт зарегистрирован в пять часов, — ответил я.
— В этот момент слова баня, кровь, трупы произносил только милиционер. Сержант Фархаду не звонил… Полагаю, киллер единой фразой уведомил бармена о выполнении заказа. Иное толкование бледности халдея подыскать сложно.
Майор говорил уверенно. Чувствовалось, он припас веские доводы, которые аргументировал.
— Ты скажешь, мол, обвинение голословное. И будешь прав. Однако мне дать маху не гоже. Поэтому я смотался на телефонную станцию, прослушал запись диалога. Не поверишь, убийца… Марик.
Я оторопел. Вообразить сутенёра палящим из автомата было нелегко, но ляп исключался, фальцет шмаровоза сыщик определил чётко.
Не обещая медали, я расхвалил выпятившего грудь инспектора:
— Ай да Керболаев, ай да молодец! Сей подвиг родина не забудет. Если твоё старание начальство не оценит, то награду мы выпилим из куска фанеры. Наглядное олицетворение ментовской славы приколотишь к стене исполинским гвоздём, дабы реликвию вор не мог утянуть.
Мы вновь позубоскалили. Смех продлевает жизнь человека, а по калорийности заменяет вечно голодному сыщику вареное яйцо.
Пока мы искали убийцу, родственники Элова не дремали, они тоже ловили негодяя.
Глаза Имрана лучились от возбуждения. Он сидел напротив Аршалуйсяна и темпераментно барабанил:
— Детективы агентства пасут хлопца, явно способного на криминал. Его зовут Линур. Парень балуется анашой, крадёт всё, что плохо лежит. Мотал срок…
— Фундаментальная информация, — без тени юмора заметил Карен. — Сколько ты за неё выложил?
— Работа стоит пятьсот зелёных. В неделю… — Имран хлопнул себя по карману, — денег вагон, буду финансировать до конца.
Мой заместитель разложил перед Эловым триста баксов.
— Возьми.
— На ко-о-й хрен? — удивился мужик.
Карен всучил ему ассигнации.
— Детективы уговорили нас продать информацию, касающуюся этого убийства. Я им назвал цену — триста зелёных, и поведал историю Линура. Его уже кредиторы сыскали, отдубасили, имущество вывезли. Словом, нарик следствие не интересует. Таким образом часть денег тебе возвращается.
Я наблюдал за обескураженным парнем. Элов не внял наш совет и договор с какими-то штирлицами всё же заключил.
Когда он собрался уходить, майор сказал:
— Через день-два мы бандита поймаем. Ты лишних действий не предпринимай.
Допросить Фархада руководство города поручило мне и полковнику Холову, как владеющим всеми нитями расследуемого злодеяния.
Анализ телефонного диалога между барменом и сутенёром, а также обыск в их квартирах, пополнили уголовное дело интересными фактами. В целом, собранных нами улик хватало, чтобы гарсона «расколоть».
Бармен юлил, клялся и уводил нас от правды. Тем не менее длившаяся пять часов «беседа» закончилась раскаянием:
— Организатор мокрухи… я.
Мы облегчённо вздохнули. Теперь Фархад говорил напрямки. Ключевую фразу: «Убийство заказал я», — он из себя выдавил, а укрывать детали преступления смысла не имело.
Наконец, Холов сказал:
— Миллион долларов… тут ты здорово лажанулся. Деньги Элов предусмотрительно спрятал. Вот почему их твои головорезы не нашли.
Фархад удивился:
— Какой миллион! Элова я не знаю.
Полковник раздраженно вскочил.
— Будешь свой грех отрицать? — он швырнул на стол аудиокассету, — мы твоё объяснение записали. В соседнем кабинете Марик строчит повинную. Готовься к очной ставке!
— Я грех не отрицаю! — взвизгнул бармен. — Саенко получил заказ на моего дядю, Арифа.
Лицо Холова недоуменно вытянулось.
— На ба-ан-щика?
— Да, банщика! — ревел гарсон, — ему я поставлял тёлок. Разумеется, не бесплатно… Год назад он перестал услугу башлять, задолжал мне ворох банкнот и решил меня кинуть. На его бордель уже пахали двадцать три шалавы. Дядя кликал их по телефону без моего ведома. Старый зажирел от притока валюты, и больше в компаньоне не нуждался… Мало того, чтобы зелёные не возвращать, лелеял отправить меня на тот свет. Я ощутил дыхание смерти, раскусил подлое намерение… и событие опередил.
— Вот оно что! Ты заказал дядю, — вывод изумил Холова, — а тех, кто плескался рядом, бандит шлёпнул… устранил свидетелей.
Главная версия следствия опиралась на миллион долларов, якобы служивших убийце приманкой. Но сейчас мы выяснили — киллер не знал о подписанной в нотариальной конторе бумаге.
Пока мой шеф чесал затылок и делал вид будто ищет важный документ, я спросил Фархада:
— Был ли ты уверен, что женственная рука сутенёра надавит на крюк автомата?
Юнец вытаращил глаза:
— Женственная? Вас дезинформировали. Марик ногой разбивает кирпич, владеет приёмами айкидо. Под его крылом шлюхи чувствуют себя неуязвимо.
…Холов наконец сыскал рабочую папку, сослался на неотложные дела и покинул кабинет.
Георгий Лахтер (Мирвали Гулямов)
Ташкент — октябрь, 1996 год
