Заказываешь доставку еды — привозит Абдул из Таджикистана. Заказываешь такси — за рулем Умар из Киргизии. Трудовых мигрантов у нас миллионы. Но так ли много мы о них знаем? Где найти киргизскую дискотеку, что кладут в холодильник-посылку, как относятся на родине к уехавшим в Россию на заработки — об этом и многом другом мы расспросили кандидата социологических наук, научного сотрудника Группы исследований миграции и этничности РАНХиГС Анну Рочеву.

Кстати, 1 марта у Группы исследований миграции и этничности открылась выставка в центре Гиляровского «Дорогие москвичи и гости столицы», где на простых вещах рассказывается, кто такой современный приезжий и из чего состоит его жизнь.

– Анна, расскажите, кто такие современные мигранты? Можете составить портрет среднестатистического приезжего?

— Основной миграционный поток сегодня – из трех стран Средней Азии: Узбекистан, Таджикистан и Кыргызстан.

Чаще всего это молодые мужчины, не всегда одиночки – приезжают с семьёй, иногда эта семья – жена и дети, иногда – один брат, другой, двоюродный и дядя – в общем, вся строительная бригада – твои родственники. Женская миграция сильно варьируется от страны к стране.

Если говорить про Кыргызстан, то там доля женщин-мигранток почти 40 процентов, в Таджикистане и Узбекистане — меньше 20 процентов.

— Это жены, которые едут за мужьями?

— Отчасти это жены, которые едут перед мужем, вместе с мужем и вслед за мужем. Но среди женщин мигранток много разведенных и вдов.

В Киргизии есть еще один тренд — едут молодые девушки, которые еще не замужем и хотят заработать денег. Для многих молодых людей и девушек из Средней Азии миграция в Москву — это миграция прежде всего в большой город, возможность посмотреть мир. Например, если ты уезжаешь из северной, более благополучной, части Киргизии и у твоей семьи нет экономического прессинга «надо уехать, чтобы заработать», то можно уехать просто потому, что интересно. Это как наши студенты едут по программе «work and travel» в США.

Миграция из Украины и Молдавии сейчас во многом переориентируется на Европу. Россия практически исчерпала миграционный ресурс Закавказья: оттуда приезжали активно в 1990-е и в начале 2000-х, многие бежали от военных конфликтов. Приезжавшие из Закавказья сейчас уже не так «видимы» обывателю, и мигрантами называют чаще всего тех, кто отличается от общей массы – прежде всего тех, кто не так давно приехал из Средней Азии.

Многие выросли в сельской местности, в силу чего в Москве они выделяются манерой одеваться, манерой поведения — тем, что социологи называют габитусом. Часто они занимаются низкоквалифицированной работой, она не всегда высоко оплачивается, и это накладывает ограничения на бюджет.

— Складывается ощущение, что в Россию едут только отважные, смелые и изворотливые люди, которые могут выжить в чуждой им среде. Это так?

— Вообще, в миграционных исследованиях говорят про эффект отбора. Первыми в миграцию едут люди, которые действительно более склонны к рисковому поведению, более амбициозны. Но потом в миграцию вовлекается все большее число людей, связанные с миграцией риски снижаются – и тут уже не надо быть рисковым, чтобы поехать в эмиграцию. Сейчас поехать в Россию в Средней Азии — это распространенная модель для тех, кто заканчивает школу, колледж или университет.

— То есть они даже не пробуют искать работу по специальности и сразу едут в Россию?

— С одной стороны, уже складывается привычка ехать – такое одобрительное отношение к миграции называют миграционной культурой. Например, в исследовании в Доминиканской республике, откуда многие уезжают в США, выяснилось, что те молодые мужчины, которые не поехали, испытывают сложности на брачном рынке. На них смотрят и думают: «Что с тобой не так? Почему ты не уехал?».

С другой стороны, нельзя забывать о том, что в России и Средней Азии — большая разница в доходах. Одно дело, когда ты там работаешь библиотекарем и получаешь небольшие деньги, и совсем другое — когда уезжаешь сюда и получаешь в разы больше, работая официантом.

— Мигранты — это дворники, строители, курьеры… Есть ли те, кто нашел возможность работать по специальности? Может ли образованный мигрант найти работу, например, киргиз-медик сможет устроиться врачом, или он все равно должен идти курьером?

— Интересно, что какое-то время назад стали появляться киргизские медицинские центры. Люди приезжали в Россию, получали гражданство и могли заниматься бизнесом: брали в аренду помещение и начинали работать. Например, открывали медицинский центр и нанимали своих знакомых медиков – которые тоже были из Кыргызстана. Возможность говорить на родном языке, более низкая по сравнению со средней по Москве стоимость услуг, распространение рекламы «по сарафанному радио» и на специальных киргизских сайтах, а также невозможность пользоваться государственными медицинскими услугами – все это сделало такие центры популярными. Но в целом, далеко не все могут пройти процедуру подтверждения своего диплома.

Между тем: Если поискать в сети по запросу «Орусиянын медициналык борбору» (фраза «Медицинский центр в Москве» на киргизском), выпадает множество объявлений. Например, медицинский центр на Шаболовской или на ВДНХ или на Площади Ильича. «Принимают врачи первой и высшей категории: педиатр, гинеколог, стоматолог, хирург… »

— Очень часто в больших магазинах можно увидеть трудовых мигрантов в жилетках того же ГБУ «Жилищника», которые катят тележку, доверху заполненную майонезом, дошираком, хлебом…

— Это типичный набор строительной бригады — много хлеба, чая, майонеза, вермишель быстрого приготовления. Мигранты стараются брать по минимуму самую простую еду. Овощей и фруктов в такой типичной корзине нет. Но, помимо суровых будней, есть и праздники. Праздничная еда – это плов. Это возможность ощутить себя в Москве дома — почувствовать аромат зиры (это обязательная часть плова, и кто-то даже везет с собой зиру в Россию как кусочек дома). Кроме того, это повод собраться вместе.

А повседневная еда — возможность сэкономить и послать больше денег домой, потому что ты думаешь, как ты будешь там строить дом, праздновать свадьбу ребенка или оплачивать его учебу….

— На выставке в центре Гиляровского представлен холодильник, доверху набитый разными предметами. Там есть даже чайник.

— Да, холодильник — это не метафора, а то, что действительно отправляют домой мигранты. Да, целый холодильник. Например, у кого-то был старенький, но работающий холодильник и хозяин решил его поменять. Он позвал дворника и спросил — не мог бы ты вынести его. Поскольку предмет работающий, то его отправляют домой, а чтобы место не пропадало — используют как коробку: набивают разными вещами и сувенирами.

Есть специальные транспортные компании, которые перевозят посылки между странами Средней Азии и Россией, они могут обратно привезти, например, ящик персиков. А домой мигранты могут отправить стройматериалы, какие-то сладости, до сих пор существует любовь к советским шоколадкам. Часто считается, что в России лучше какие-то товары типа мыла и гелей для душа, а в Киргизии эти товары китайского производства и намного хуже по качеству.

— Как мигранты отдыхают? Встретить их в баре или кафе, куда ходят москвичи, сложно.

— Понятно, что мигранты – особенно, если нет гражданства РФ — очень много работают. И если сравнивать иностранцев и россиян по количеству рабочих часов в неделю, то у первых таких часов больше. Они за счет этого получают либо столько же, либо больше — но только за счет усиленной работы. При этом ставка в час у них ниже, чем у россиян. Но приезжают часто молодые — у них много энергии и есть жажда жизни, хочется и отдохнуть, и посмотреть мир. Возникают кафе, например, киргизские, разных форматов.

Это могут быть именно кафе, куда ты приходишь днем, вечером и ночью, и там посетители и клиенты — киргизы. Или днем это кафе азербайджанское — по меню, по названию, по хозяину. В воскресенье там играют памирские свадьбы, и часа в четыре дня люди «вытанцовывают» с этой свадьбы, а взамен заходят киргизские официанты, которые накрывают столы и там уже вечером будет киргизская дискотека.

Почему киргизская, а не общемосковская? Для многих, особенно для молодых людей и людей из сельской местности, русский далеко не родной. И им хочется поговорить на родном языке. Если ты будешь делать это в «общемосковских» развлекательных местах Москвы, то на тебя будут косо смотреть. А сюда ты приходишь, и оказываешься среди своих. Еще это точка поддержания и приобретения социальных связей.

Ты можешь найти своего школьного приятеля, которого не видел с тех пор, как уехал в Россию – но слышал, что он тоже в Москве: например, приходишь и спрашиваешь: «А ты не видел такого-то?» и ему отвечают: «Да, он часто здесь бывает, давай я тебя свяжу».

Между тем: Мигранты ищут работу в первую очередь через своих родных и знакомых, но активно осваивают интернет и мессенджеры. Есть сайты и чаты— например, киргизские — по поиску работы и жилья… А иногда ты просто пешком обходишь те места, где может потребоваться рабочая сила. Но это скорее женская стратегия. Средство общения — смартфон. Выбирается недорогая модель, покупая которую, человек может уложиться в две-три тысячи рублей, и это позволяет ему сохранять контакт с семьёй. Многие снимают квартиры, комнаты и койко-места, там есть часто вай-фай, через которых можно связаться с семьей, узнать, как учится дочь или строится дом.

— Чего больше всего боятся мигранты?

— Полиции. Ты никогда не можешь быть уверен, что тебя не оштрафуют. Мигранту нужно иметь с собой огромное количество документов. Если ты приехал из Узбекистана или Таджикистана, Азербайджана или Украины, или Молдавии — нужно иметь патент. Чтобы получить его, надо сдать медицинские анализы, сдать экзамены на знание русского языка и истории и основ законодательства, нужно иметь миграционную карту и регистрацию.

Причем в последние годы правила ужесточились, теперь мигрант может регистрироваться только в жилых помещениях. Раньше можно было зарегистрироваться у работодателя — то есть там, где работаешь. Собственники же квартир далеко не всегда хотят заниматься регистрацией. Кроме того, с собой нужно всегда иметь чеки об оплате патента за каждый месяц. Если ты не узнал, что в твоем регионе подняли стоимость патента, и в январе заплатил столько же, сколько в декабре, то ты уже нарушил закон. А дальше в зависимости от решения суда, мигранта могут и выдворить на родину. Или если уже есть два административных нарушения (например, перешел дорогу не там или превысил скорость), то мигрант тоже может отправиться из России домой.

Еще надо иметь дактилоскопию и копию паспорта с переводом. На выставке мы еще показываем выписку из базы с описанием всех въездов, выездов и регистраций — все, что видит «Большой брат». При этом само государство не всегда аккуратно относится к личным данным. И например, на въезде ты заполняешь миграционную карту, и пограничник может внести тебя в базу, перепутав в фамилии одну букву. И все, ты уже как будто раздваиваешься – и это может привести к большим проблемам.

— Вы считали, какой процент мигрантов действительно имеет вот такой полный набор документов?

— Вообще тот или иной пакет документов имеет большинство иностранцев – по нашему исследованию 2016 года, только порядка десятой части не имели никаких документов. Кроме того, важно, что большинство мигрантов считали, что иметь все документы в России – это необходимо.

Другое дело, что миграционное законодательство устроено не оптимальным образом, и зачастую соблюсти все требования невозможно. И вся система устроена так, что грань между «легальностью» и «нелегальностью» очень тонкая, и оставаться все время легальным сложно и требует особых усилий.

Ты вовремя не узнал о том, что патент в твоем регионе подорожал, заплатил вовремя, но по старой цене – ты нелегален. Доплатил вовремя разницу, и государство эту доплату вовремя зафиксировало – ты легален. Квартирная хозяйка не соглашается регистрировать тебя – ты рискуешь стать нелегальным, покупаешь себе регистрацию в другом месте в кратчайшие сроки, чтобы успеть в эти заветные 7 дней – вроде бы успел, легален. Но не живешь по этому адресу – а это нарушение закона. В общем, чтобы мигранты в стране были легальными, надо, чтобы не только они имели «правильные» установки – но и чтобы правила игры были удобными.

— Вопрос взяток стоит остро, наверное…

— Для правоохранительных органов встреча с мигрантами вне зависимости от того, что у них с документами, это весомый источник дохода. Даже если ты уверен, что у тебя все в порядке с документами, тебя могут увезти в участок, а значит ты опоздаешь на работу часа на четыре минимум. А ты не можешь себе это позволить, потому что тебя заменят на другого человека, а значит ты потеряешь работу – а значит, надо будет искать новую, а это время, значит – ты теряешь возможность заработка. Поэтому рациональнее дать взятку, поехать на работу и не опоздать.

— Расскажите, как мигранты относятся к нам, местными жителям? Может быть, завидуют?

— Надо отметить, что из Средней Азии происходит транснациональная миграция. Это люди, которые живут здесь, но мысленно многие находятся у себя дома. Они созваниваются каждый день в скайпе с детьми, с женой, с родственниками. Физически они живут здесь, но знают, что происходит каждый день дома: отелилась ли корова, зацвел ли сад, на покупку саженцев для которого он посылал деньги.

И из-за того, что многие ментально годами живут в своей стране, нельзя сказать что есть неприязнь к местными или зависть. Они себя не соотносят с московским миром, они соотносят себя со своим кишлаком на родине. Ты понимаешь, что ты зарабатываешь, и на эти деньги твой брат для тебя построит дом, не одноэтажный как у соседей, а двухэтажный — и ты будешь самым крутым парнем. А что вокруг в Москве происходит – человека может и не беспокоить.

«Сейчас больше всего га мигрантских форумах обсуждают подорожание услуг интернет-связи в Таджикистане; мигрантам теперь придется и тут раскошелиться, — рассказывает активная представительница таджикской диаспоры в Москве Фарзона Ширинбек. — Налоговая база и различные сборы в Таджикистане в целом растут, и это тоже ложится на плечи мигрантов.

Появились новые тренды совсем другого рода. Например, изучение языков, особенно арабского, турецкого, немецкого, корейского. Рассматриваются именно такие перспективные направления для работы и для переселения».

— Чувствуют ли мигранты негативное отношение со стороны москвичей?

— Да, чувствуют. Например, если посмотреть объявления о сдаче жилья, то там пишут «Сдадим только славянам». Но в то же время есть и какое-то количество хозяев квартир, которым все равно. И в Москве, что важно, нет никаких этнических районов, не возникает никакой концентрации мигрантов — «Чайна-таун» или «Узбек-таун».

Есть отдельные места, вроде общежития, где живут строители, или жилые дома возле рынков, где эти люди работают, но больших районов такого рода не возникает. И в целом мигранты расселены равномерно.

— А что они делают с этим ощущением отчужденности? Трудно жить в среде, где на тебя косо смотрят.

— Нередко я слышу такое объяснение: настоящие москвичи – они к мигрантам хорошо относятся. Плохо относятся те, кто сами приехали. Такая рационализация помогает с этим плохим отношением смириться.

Кроме того, частью люди уходят в мысли о доме. Частью — находят здесь знакомства. И в целом Москва скорее равнодушна, чем неприязненна. Общий градус — равнодушие. Например, если говорить про дворников — это парадоксальная группа. Они всегда в твоем районе, всегда где-то рядом. Физическая дистанция маленькая. Но социальных контактов возникает мало, люди в Москве не видят человека рядом. Скорее будут пытаться наладить какие-то связи пожилые люди, которые пропитались духом советского мультикультурализма.

— Есть ли в сообществах мигрантов иерархия, например, старшие, смотрят ли они как-то за младшими?

— Мигранты, приезжающие из сельской местности стран Средней Азии в Москву, попадают совсем в другую среду. На родине очень сильный социальный контроль, слухи и сплетни распространяются очень быстро, а авторитет старших – высокий. В Москве же таких привычных инстанций контроля меньше, и в большом городе в целом легче «затеряться» и этого социального контроля избежать.

Вопреки расхожему мнению, нет никакой общей «диаспоры», где старшие бы контролировали младших, или где хотя бы можно было бы быстро распространить какую-то информацию среди всех, скажем, узбекских мигрантов.

При этом неверно и то, что все мигранты – атомарны. Истина где-то посередине: у мигрантов есть свои социальные связи, и они могут быть налажены с разными людьми. Если взять, например, бригаду плохо говорящих по-русски строителей, которые живут на своем строительном объекте или в специальном городке общежитий, откуда их на работу возит специальный автобус работодателя, то это замкнутый мирок. В то же время, мигранты могут иметь интернациональные социальные связи с очень разными людьми.

Между тем: «У моего брата есть чатик в WhatsApp с дворниками района из Таджикистана, и когда все его одноклассники разъезжаются летом, то он ходит вместе с ними играть в футбол, — рассказала одна из посетительниц выставки о жизни мигрантов. — Мама сначала была в шоке, как так — мальчик ходит играть в футбол со взрослыми дядьками, но потом поняла, что все нормально. Мама спрашивает: «Ты с кем идешь играть?» Он отвечает: «С Кенешбеком (невыговариваемое имя)». Он контактирует с дворником, а тот уже приводит своих друзей».

— Ведут ли мигранты какую-то сексуальную жизнь в Москве с местными девушками или же с девушками своей национальности?

— Сексуальная жизнь мигрантов – это тема, о которой не так много известно. По разным исследованиям, у мужчин-мигрантов из Таджикистана за сезон работы в России может быть 2-3 сексуальные партнерши, а у женщин-мигранток из Средней Азии – в среднем 1,3 сексуальных партнера за всю жизнь. Исследований, в которых бы опрашивали одновременно мужчин и женщин на эту тему, пока не опубликовано, поэтому можно лишь заключить, что в миграции секс есть, но вот сколько его и с кем именно – это еще вопросы, которые ждут своего исследователя.

Любовь Бондаренко, МК