Из цикла “Туркестанские генерал-губернаторы”
В 1889 году в Ташкенте выходит книга “Киргизы и каракиргизы Сырдарьинской области”. Автором этого фундаментального, — объёмом в 500 страниц, — научно-этнографического труда был военный губернатор Сырдарьинской области.
В отличии от предыдущих работ Гродекова, — посвящённых исключительно военным аспектам, — в этой рассматривались вопросы мирные – правовое устройство, быт и обычаи казахов и киргизов.
“Изучение современного юридического быта киргизов и каракиргизов, — писал в предисловии автор, — чрезвычайно важно, как для правильного устройства управления и суда в среде кочевого населения наших среднеазиатских областей, так равно и для науки”.
Готовя книгу, Николай Иванович вступил в обширную переписку со знатоками мусульманского права профессором И. Г. Нофалем и академиком В. Р. Розеном. Известный знаток этнографии Средней Азии В. П. Наливкин составил для губернатора программу сбора постановлений казахского обычного права – адатов. А для получения необходимой информации в степь был направлен дипломированный филолог, помощник делопроизводителя Сыр-Дарьинского областного правления Александр Николаевич Вышнегорский, владевший казахским, узбекским и персидским языками. “Записывать все варианты адатов по местностям и имена сообщивших и не пренебрегать никакими сведениями, как бы они казались незначительными” — таково было задание данное Николаем Ивановичем своему эмиссару. Позднее к Вышнегорскому присоединяются: помощник казалинского уездного начальника Е. А. Александров “сибирский казак из Кокчетава хорошо владевший киргизским языком и знакомый с бытом киргизов” и А. А. Диваев, впоследствии известный собиратель и издатель казахского фольклора. Материала, собранного ими было так много, что на разбор его Гродекову понадобилось около года. Спустя много лет, будучи в должности Приамурского генерал-губернатора, Гродеков вызовет Вышнегорского из Петербурга и поспособствует его назначению на должность преподавателя английского языка в Восточном институте, находящимся во Владивостоке.
Работа сырдарьинского военного губернатора получила высокую оценку научной общественности. Известный востоковед и археолог, профессор Н. И Веселовский назвал “отрадным” сам факт появления такой работы. По его словам, “книга даёт богатый материал по юридическому быту туземцев, собранный непосредственно из уст самого народа, с приведением подлинных выражений; разумеется, не все вопросы, относящиеся к киргизскому обычному праву, могли быть выяснены до конца, в этом первом опыте, но можно только удивляться, что в такой незначительный срок, сделано так поразительно много”. Познакомились с работой Гродекова и за границей. Известный путешественник и военный географ М. И. Венюков по просьбе автора передал книги в Парижское и Лондонское географическое общество, а также в Парижское этнографическое общество. Венюков, также, представил труд Гродекова на Парижском географическом конгрессе 1899 года, где он вызвал неподдельный интерес. “Нужно ли прибавлять, — писал Михаил Иванович, что многих иностранцев удивило, что подобное сочинение, да ещё с хорошими иллюстрациями, появилось в Ташкенте”. А Императорское Русское географическое общество, признав, что “Гродеков с большим успехом и свойственной ему основательностью занимался изучением населения Сыр-Дарьинской области в экономическом и этнографическом отношениях”, избрало его, в 1890 году, своим членом. В этом же году Гродекову был присвоен чин генерал-лейтенанта.
Ещё через четыре года, вновь в Ташкенте, выходит ещё один труд учёного в генеральских погонах. Николай Иванович переводит на русский язык книгу “Хидая. Комментарии мусульманского права” в четырёх томах.
Труды Н. И. Гродекова, вышедшие в Ташкенте
Кроме того, целый ряд статей, заметок, докладов и отчётов сырдарьинского военного губернатора по различным вопросам печатается в российских газетах и журналах: “Военный сборник”, “Русский инвалид”, “Новое время” и других. Всё это способствовало известности Гродекова и вывело его в ряд крупнейших экспертов по Центральной Азии. Именно по этой причине, известный русский художественный и музыкальный критик, В. В. Стасов, обратился к Николаю Ивановичу с просьбой. В Мариинском театре готовилась постановка оперы Бородина “Князь Игорь”, со знаменитой сценой Половецких плясок, и Стасов попросил Гродекова дать консультацию по этнографии народов, населяющих Сырдарьинскую область. Николай Иванович подробно и обстоятельно ответил на вопросы Стасова. Более того прислал в его адрес ценную посылку с туркменской одеждой, женскими серебряными украшениями и восточным оружием. “Вот-то неожиданность, вот-то восторг”, — писал в благодарственном письме в Ташкент Стасов.
Вообще, вопросам культуры, духовности, образования, науки, Николай Иванович уделял достаточно большое внимание. Сохранилась переписка Гродекова с видными деятелями в этой области. В частности, с М. О. Микешиным – автором ряда выдающихся монументов в крупных городах России, таких как памятник тысячелетия России в Новгороде, памятник Екатерине II в Санкт-Петербурге, памятник Богдану Хмельницкому в Киеве и другим.
В конце 1880-х годов Микешин принимал участие в постройке Спасо-Преображенского военного собора в Ташкенте — он вместе со своими помощниками устанавливал изготовленные им три иконостаса в византийском стиле, три запрестольных, а также расписывал плафоны.
Иконостасы были доставлены из Петербурга “на верблюдах, через знойную, песчанную степь”, и, как пишет А. М. Уманский в статье “Памяти Микешина”: “Работа эта Михаилом Осиповичем закончена блистательно и редкий путешественник по Средней Азии отказывает себе в удовольствии посетить храм и полюбоваться достоинствами работ Микешина”. К сожалению, мы этого удовольствия лишились. В 1935 году по решению властей собор был взорван.
Не остался в стороне от постройки храма и Сырдарьинский губернатор. Собору он подарил икону Нерукотворенного Спаса стоимостью около 1 000 рублей.
Щедро одаривал Николай Иванович и школы, как русские, так и русско-туземные, детально вникая в успехи и быт учащихся. Немало подарков получил от Гродекова и ташкентский музей. Правда, он в то время находился в не совсем ответственных руках и многие пожертвованные губернатором предметы были утеряны. Один случай был и вовсе анекдотичен. Подаренные Николаем Ивановичем редкие экземпляры рыбы “скуферинкус” (сырдарьинский вид осетровых) были съедены директором музея, в качестве закуски.
Очень трудно перечислить все добрые дела, сделанные Гродековым для подчинённой ему области. В 1884 году он возглавил комитет по устройству в Ташкенте сельскохозяйственной выставки, в 1890 года комитет для организации участия Туркестанского края на Средне-Азиатской выставке в Москве. А вот, что пишет уже знакомый нам путешественник Марков: “В Ташкенте строится замечательно роскошное образцовое заведение для психических больных, подобных которому мало найдётся у нас в России; в Ташкенте отличная публичная библиотека, обладающая ни с чем не сравнимым систематическим собранием местных исследований и всякого рода статей о Туркестане, в баснословном количестве томов (целых 410), составленных известным библиографом Межовым, после усидчивого десятилетнего труда, с такою полнотой, что ни один газетный фельетон, чем-нибудь касающийся Туркестана, не пропущен в нём. В Ташкенте есть и музей местных произведений и достопримечательностей, хотя только ещё зарождающийся”.
И ещё об одном заведении, сделанным Гродековым образцовым, — в пример для всех подобных учреждений в России, — следует сказать особо. Речь о ташкентской тюрьме. Вновь дадим слово Маркову: “Между прочим, мы посетили отлично-устроенную Ташкентскую тюрьму, которая могла бы устыдить господ, подобных мистеру Кэнану, так развязно сочиняющий оскорбительные небылицы о русском варварстве. Тюрьма помещается в своего рода крепостной ограде. Внутри обширный зелёный двор, перерезанный аллеей тополей, с большим ярким цветником посредине. Ничего напоминающее место заточения и скорби. […]. Одноярусные флигеля самого мирного вида разбросаны в разных местах, похожие больше на какое-нибудь воспитательное заведение, чем темницу. Здесь принята система размещения арестантов не в огромных общих залах, а по небольшим группам в 4 и 5 человек, редко в 10 или 12. Жизнь в таких отдельных комнатах приобретает более мирный и даже несколько семейный характер. […]. Везде строгая чистота, каменные полы, постоянно омываемые водою. Койки поднимаются на день, так, что на них не сидят. У каждого арестанта тюфяк и подушки. Всякий занят целый день: кто шьёт башмаки или тюбетейки, кто столярничает, кто ткёт полотно, вяжет скатерти, мотает нитки.
Часть арестантов занята в саду и огороде, ровняют двор, мостят улицы. Женщин в тюрьме очень мало. Племена тут всякие: и русские, и персы, и сарты, и киргизы. […]. Баня у арестантов очень просторная и в большом порядке: пол асфальтовый, балки из негниющего тутового дерева, а доски потолка из арчи, тоже трудно гниющей. Поэтому не слышно обычного запаха прелого дерева. […]. Подробный обзор тюрьмы вообще произвёл на нас с женою самое отрадное впечатление. Мы ходили по ней, совсем забыв, что ходим по тюрьме среди преступников. Это скорее рабочий дом, устроенный для их исправления. Не мудрено, что при таком человечном отношении к арестанту, при таком обращении тюрьмы в школу мирного и полезного труда, нравы Ташкентского острога, мало походят на обычные нравы наших русских острожников, и в нём почти не случается ни убийств, ни бунтов, ни кровавых побоищ. Этим утешительным характером своим Ташкентская тюрьма обязана больше всего своему главному руководителю – генералу Гродекову, который не перестаёт деятельно заботиться о её дальнейшем развитии по избранному им разумному пути”.
Ташкентская тюрьма. Старинная открытка. Внутри видны верхушки тех самых тополей, описанных Марковым
И ещё один любопытный эпизод из истории Ташкентской тюрьмы. В гродековском архиве хранится стихотворное послание к нему от некоего арестанта Герасимова, озаглавленное “Н. И. Гродекову (на память о добрых делах). С. Герасимов 5 ноября 1884 г. из тюрьмы Ташкента”. Стихи не бог весть какие, но, очевидно, идущие от всего сердца:
Ведь не было конца несправедливости, стеснениям
Глумлениям и всякого рода обидам,
И жаловаться на всё это не позволяли ни под каким видом.
Теперь инквизиторство из стен тюрьмы почти изведено.
И злобное начальство под общий уровень современных людей подведено.
И только тем одним, что ты великий муж и жалобы и просьбы принимаешь.
Рассматриваешь лично их, и сама всегда во всё вникаешь.
Кем был этот Герасимов и за что он попал под арест неизвестно, но чем-то его послание оказалось для Николая Ивановича важным, и он сохранил его в своих бумагах.
В 1891 году Сырдарьинскому военному губернатору за особые труды по благоустройству тюрем было объявлено монаршее благоволение.
Уже на исходе десятилетия службы в должности военного губернатора на Гродекова обрушилось тяжкое испытание. В 1892 году в Ташкенте появилась холера и вспыхнул, так называемый “холерный бунт”.
Продолжение следует
На заставке: Заседание киргизского народного суда. Иллюстрация из книги Гродекова “Киргизы и каракиргизы Сырдарьинской области”
В. ФЕТИСОВ
