В дни памяти жертв Холокоста ФСБ рассекретила уникальные архивные документы по Освенциму и большую их часть составляют допросы надзирателей, многие из которых были не немцами.
Архивные документы под грифом «совершенно секретно». Внутри – дела надзирателей лагеря смерти Освенцим, без права реабилитации. Миллионы погибали по их указке, а они относились к этому, как к ежедневной рутине.
В протоколах допросов абсолютного большинства надзирателей лагерей смерти звучит почти одна и та же фраза. Вот, например, из показаний Елизабет Газелов: «Сколько случаев было избиения, сказать не смогу, так это было обычным явлением и носило систематический характер». То есть, охранники не могли даже сосчитать своих жертв. Избитых, измученных и потом безжалостно уничтоженных.
Освенцим, или, как его называли фашисты, Аушвиц, был самым крупным лагерем смерти. По разным оценкам, там погибло от одного до шести миллионов человек.
Из показаний Альфреда Скшипека: «С 1943 года немцы начали массовое уничтожение людей, так что уже имеющихся три крематория не успевали проводить удушение намеченных жертв и сжигание трупов, поэтому в январе-феврале 1943 года началось строительство крематория номер 4».
Узников, например, набивали по 50 человек в маленькую комнату и перекрывали кислород, пытали каплей воды, травили собаками, почти не кормили – только брюква и маленький кусок хлеба на весь день. Подчас даже более изощрёнными были женщины-надзиратели. Элизабет Хассе описывает одно из любимых развлечений.
Из показаний Элизабет Хассе: «За плохую работу, не почитание обслуживающего персонала, найденные письма, — были наказаны заключенные так называемым «спортом», когда узники должны были в воскресный день бегать несколько часов с грузом на расстояние 700-800 метров».
Учитывая, что лагерь смерти был на территории польского города, здесь было немало надзирателей-поляков, которые пытались выслужиться перед фашистами.
Из показаний Вилли Штайборна: «Я лично сам расстрелял двух заключенных. Второго я застрелил весною 1944 года. Он тоже являлся мужчиной, по национальности – поляк».
Большинство надзирателей попадали сюда заключенными, но становились капо, то есть, добровольными помощниками, зачастую более жестокими, чем нацисты. Один из таких – Альфред Скшипек – бывший активист националистической организации Млада Польска. Сначала боролся с фашистами, но как только попал в концлагерь, – сразу пошёл на сделку. Получал посылки из дома, а потом его даже стали выпускать за территорию. За это он следил за другими заключенными, активно используя кусок резинового шланга вместо дубинки и составлял списки тех, кто больше не может работать, а значит – не достоит жить.
«Я считаю, что они пожёстче немцев были, поляки. Они вот заставляли бегать, потом кладут на землю, потом катает по земле, потом бегать заставляли на корточках. И в это же время идёт избиение», — отметил узник Освенцима Евгений Ковалев.
Освенцим освободила Красная Армия – в январе 1945-го. Но теперь польское правительство отказывается это признавать, несмотря на тысячи рассказов очевидцев, как бывших узников, так и советских солдат.
«По ним уже было видно: по их лицам, по их глазам, что они уже понимают, что пришла свобода, пришло освобождение», — рассказал один из освободителей концлагеря Иван Мартынушкин.
«Они стремились уйти от наказания, говорят, да, я там работал, но я там может кого-то избил, может кого-то наказал, но я не убивал. Только охранял, только конвоировал, но я не убивал. Иногда добыть эти доказательства было не так-то просто. Поэтому иногда и следствие затягивалось на год-два и так далее», — подчеркнул историк спецслужб Олег Матвеев.
Освенцим был машиной рутинного убийства. Единственная защита от возможного повторения этого кошмара – это память, которую сейчас хотят стереть и переписать некоторые западные политики. И только вот такая публикация документов и свидетельства очевидцев трагедии всего человечества ещё могут закрыть рот тем, кто создаёт опасный вирус альтернативной истории, констатирует RENTV.
