Может ли театр, никогда не относившийся к массовому искусству, как-то влиять на внешний мир и сближать в нем людей? Нужен ли стране свой международный театральный фестиваль? Получит ли театр, уже ставший частью истории страны, право оставаться в родных стенах?
Вопросы, остающиеся пока без ответа и продолжающие вызывать в соцсетях суждения, отзывы, ремарки. С того самого дня в начале февраля, когда над театром «Ильхом» сгустились тучи, вызванные прогрессивными товарно-рыночными отношениями, стало ясно, что разогнать эти тучи лишь руками не бесспорных в оценках, но всегда неравнодушных к судьбе любимого театра людей будет нелегко. Уязвленные голоса продолжают звучать со всех концов света, где живут сегодня его зрители и где однажды довелось побывать этому прославленному коллективу.
Тем временем вспомнилась одна из его поездок. Случилась она в октябре 2016 года, когда театр Марка Вайля «Ильхом» стал участником XIV Международного фестиваля исполнительских искусств HIGH FEST в Ереване. Тогда традиционный театральный фестиваль собрал на 12 площадках 250 участников из 20 стран, в т.ч. из Узбекистана. Для «Ильхома» он был 35-м в послужном фестивальном списке, а Армения стала 23-й страной, в которой популярный ташкентский коллектив знакомил зрителей со своим искусством. По возвращении из Еревана состоялась наша беседа с художественным руководителем театра Борисом Гафуровым и заместителем директора Ириной Бхарат.
Б.Гафуров: «5 лет назад мне довелось побывать в Ереване на фестивале современной драматургии стран СНГ, но «Ильхом» командой из 26 человек отправился в Армению впервые. Нам выпала почетная миссия открывать этот знаменитый смотр. Его уникальность еще и в том, что на HIGH FEST не продаются билеты, а любой человек может прийти и посмотреть спектакли мирового уровня».
Ранее своими впечатлениями поделился председатель фестиваля HIGH FEST Артур Гукасян: «Ильхом» — абсолютный топ Центральной Азии и наравне с алматинским «АRТиШОК» по праву значится самым известным театром в фестивальном мире. Мы давно мечтали видеть его в числе участников. Однако необходимость самостоятельно изыскивать средства на дорогу откладывала нашу встречу. К тому же речь шла о таком объемном по числу участников, декораций и реквизита спектакле, как «Семь лун». Искушенная ереванская публика избалована спектаклями высокого уровня: «под крышей» HIGH FEST побывали режиссер из Франции Филипп Жанти и лондонский хореограф Акрам Хан, а Оскарас Коршуновас и Марк Равенхилл ставили здесь свою премьеру, так что премьерный спектакль должен был быть соответствующим. Открытие фестиваля проходило на сцене прославленного Ереванского русского драматического театра им. К.Станиславского. «Семь лун» задал высокую планку и тон всему фестивалю: аншлаг, достойное выступление, непрекращающаяся овация, прекрасные отзывы прессы».
Для справки: «Семь лун» — это совместный проект Московской студии SounDrama под руководством Владимира Панкова, театра «Ильхом» и ансамбля «Омнибус». С момента премьеры, состоявшейся в мае 2010 г., и до очередного 88-го показа, прошедшего в ноябре, зрители, погружаясь в поэтическое творение XV века, спустя 500 лет нашедшее завораживающее музыкально-драматическое воплощение, не перестают делиться восторженными эмоциями. В основе спектакля – часть поэмы родоначальника узбекской классической литературы, гуманиста и мыслителя Алишера Навои «Семь планет», входящая в цикл «Хамса» («Пятерица»). Это не историческое исследование, а живая история, — повествование о любви иранского шаха Бахрама Гура (V в.) и искусной певицы и музыкантши красавицы Диларам. Навои, делясь своими раздумьями о жизни и обществе, обличает невежество и ханжество, часто присущие правителям, воспевает человека и его любовь, выводит тематическую линию — эволюцию характера Бахрама из легкомысленного и деспотичного в справедливого царевича, способного к самопожертвованию.
Проведенный эксперимент по соединению европейской концепции и восточной эстетики нашел свое удачное воплощение: многоплановые картины в староузбекском и русском языковом и музыкальном изложении наполнились замысловатой пластикой и хореографией переплетенных в единое целое актеров и музыкантов, представляющих разножанровую музыку. Тонко вплетенный суфийский символизм погружает зрителя в сюжетные тонкости действия: семь частей подлунного круга, семь дворцов семи цветов, соответствующих семи планетам — покровителям людских судеб и характеров, семь вечных странников в мироздании и семь сказочных повестей, оживленных стихами и подобно лепесткам лотоса раскрывшихся за семь дней.
Сюжет каждой новеллы — любовное переживание, а с постепенным переходом от черного к белому грубая чувственность сменяется духовно просветленной любовью и прославлением высоких моральных качеств человека. Словом, по характеристике самого Навои, «живое слово — жизни лучший цвет, познания волшебный самоцвет…» Насыщенные звучащей декоративной поэтикой восточного романтизма картины действия порой напоминают живописные сюжеты непревзойденного художника-миниатюриста, «Рафаэля Востока» Камаледдина Бекзода, иллюстрировавшего первое издание «Семь планет».
Основанный в 1976 г. Марком Вайлем – режиссером и вдохновителем идеи экспериментальной студии театральной молодежи — и группой выпускников ташкентского театрально-художественного института, «Ильхом» стал одним из первых профессиональных независимых театров, вторгшихся на территорию театральной культуры бывшего Союза. В те времена простое неучастие в хоре уже принималось поступком, а ташкентский театр очень скоро превратился в желанное место, в котором могла подпитываться интеллектуальная публика. Он выражал время: отвергая кормление с руки, завоевал право на свободу строить свою жизнь самостоятельно.
— Может ли театр, никогда не относившийся к массовому искусству и всегда располагавший особой элитной аудиторией, как-то влиять на внешний мир и сближать в нем людей?
Б.Гафуров: «Жизнь тем и интересна, когда мы все неодинаковые; с разными вкусами, пристрастиями и не страдаем единомыслием. Но мир изменился, а его обитатели живут не в настоящем, но в будущем. В условиях, когда все разошлись по разные стороны, когда люди не вступают в диалог, а обмениваются монологами, и с ощущением, что уже невозможно ни о чем разговаривать, — постараться овладеть таким языком, который способны понять большинство людей. Театральное искусство более, чем другие, схоже с лекарем, потому что настоящий театр — это разговор о неприятном, это расцарапывание ран. Бередя и проговаривая травмы живым словом и образом, театр способствует исцелению. Это единственный неполитический путь, когда мы можем стать друг другу более понятными и близкими. Только через культуру, которую мы сохранили и развиваем. Я не говорю только о театре, но и о музыке, живописи и литературе. Стремиться к тому, чтобы в любом случае сохранялся коридор культурного общения и обмена».
Настоящее знакомство худрука и ведущего актера Бориса Гафурова с театром состоялось в 1991 г., когда он стал студентом его первой студии (студия драматического искусства на базе театра была создана в 1989 г.) Спустя время после трагической гибели в сентябре 2007 г. Марка Вайля «Ильхом» не распался под влиянием обстоятельств и испытаний, не превратился в декоративное пространство по выпуску дизайнерской продукции, но со стороны нередко выговаривали, что он стал «не тем, что был прежде», аргументируя при этом расхожим постулатом, что «театр не может жить дольше, чем его создатель».
Б.Гафуров: «В чем-то они правы, как справедливо и то, что невозможно стать вторым Вайлем. Того театра, что был при нем, уже быть не может. Но, разделяя на «до» и «после», говорить о том, что это уже не «Ильхом», означает обесценивать имя Мастера. Вопрос в другом: принимаешь ты этот новый «Ильхом» или нет».
И.Бхарат: «Театр с уходом Мастера неминуемо меняется, но он продолжает нести тот потенциал и тот дух, которые заложены масштабом его личности. Вот поэтому – «не врать, быть смелым и экспериментировать». Мы продолжаем традицию, но по-своему, а наши мэтры передают молодым – студентам нашей студии — эстетику «Ильхома».
Они убеждены, что театральное действие от настоящего времени – самое живое из всех искусств, потому что продолжает ежедневно собирать полный зал. Им интересны думающие и ищущие зрители. Но при этом отвергают любое принуждение молодого сознания, приравнивающее искусство к услуге и способное убить любовь к нему; настаивают на том, что театру следует первому отправиться навстречу молодежи. «Ильхом» живет насыщенным репертуаром: наряду со спектаклями, поставленными Вайлем, включая «Счастливые нищие» по комедии К.Гоцци — выпускной спектакль первой студии в 1993 г., синтезировавший в себе традиции комедии dell’arte с элементами традиционной народной узбекской комедии и ставший своей «Турандот» от «Ильхома», — здесь играют классику и современных авторов. Продолжают проект читок и работу в лаборатории «Театр+Музыка». Словом, «Ильхом» продолжает оставаться центром современного искусства, под единой крышей которого в нескольких котлах варятся вместе режиссеры, писатели, актеры, художники, сценографы и музыканты, а молодые художники, не имеющие пока «имени», получают здесь возможность воплотить свои замыслы.
— Каким вам запомнился Ереван?
Б.Гафуров: «Ереван встретил нас солнечно, тепло и радушно. Фестиваль был насыщенным, в его программе было представлено разножанровое захватывающее театральное искусство, а помимо спектаклей проходили семинары, мастер-классы и творческие встречи. Хотелось бы отметить одну немаловажную особенность: здесь ежегодно проходит не один, а сразу три международных театральных фестиваля — помимо проводимого с 2003 г. HIGH FEST, с 2005 г. собираются Шекспировский и фестиваль ARMMONO. Нам бы очень хотелось иметь свой международный театральный фестиваль в Узбекистане».
— Нынешний фестиваль проходил под девизом «Исполни Мечту с HIGH FEST». Каждый участник имел возможность подойти к фестивальному стенду, загадать желание и оставить его на символическом «тонатсаре» (дерево пожеланий). Какое желание загадали вы?
Б.Гафуров: «О загаданном желании вслух не говорят».
Расставаясь с собеседниками, я признался, что, являясь верным почитателем «Ильхома», давненько не видел их спектаклей. Ирина пригласила меня начать с «Семь лун», — спектакль шел в тот же день. «Он еще пахнет Ереваном», — сказала она. Получив приглашение, я отправился вновь открывать для себя театр. Зрителей еще не было, и мне в полной мере удалось ощутить всю ауру этого магического пространства – от напутствующего в дорогу портрета Мастера Вайля до сопровождающих тебя актерских портретов в образах его незабываемых постановок. Узкую протяженную галерею к зрительному залу по-прежнему обрамляет стена с автографами и пожеланиями знаменитых гостей театра и просто зрителей, побывавших здесь во все его времена. Но вот ведь неожиданность — на одной из стен я обнаружил надпись на армянском – «спасибо!».
А сколько их всего, этих благодарностей на разных языках с надеждой на новую встречу, не сосчитать. А ведь это и есть коридор культурного обмена. Вот и широко открытая дверь в самое сердце театра – магическое пространство, соединенное воедино со зрителями. Каждая деталь, даже особый запах начинают действовать на сознание под напевное протяжное «Мии…р…» Рождается действие, и мир вокруг преображается.
Георгий Сааков.
