Триумф и трагедия Алексея Куропаткина
Из цикла Туркестанские генерал-губернаторы
Война начинается
27 января был обнародован Высочайший манифест Николая II с официальным объявлением о начале русско-японской войны. Он гласил:
“В заботах о сохранении дорогого сердцу Нашему мира Нами были приложены все усилия для упрочения спокойствия на Дальнем Востоке. В сих миролюбивых целях Мы изъявили согласие на предложенный японским правительством пересмотр существовавших между обеими империями соглашений по корейским делам. Возбужденные по сему предмету переговоры не были, однако, приведены к окончанию, и Япония, не выждав даже получения последних ответных предложений правительства Нашего, известила о прекращении переговоров и разрыве дипломатических отношений с Россией.
Не предуведомив об этом, что перерыв таковых сношений знаменует собой открытие военных действий, японское правительство отдало приказ своим миноносцам внезапно атаковать Нашу эскадру, стоявшую на внешнем рейде Порт-Артура.
По получении о сём донесения Наместника Нашего на Дальнем Востоке, Мы тотчас же повелели вооруженной силой ответить на вызов Японии.
Объявляя о таковом решении Нашем, Мы с непоколебимой верой в помощь Всевышнего и в твердом уповании на единодушную готовность всех верных Наших подданных встать вместе с Нами на защиту Отечества, призываем благословление Божие на доблестные Наши войска армии и флота”.
Высочайший манифест микадо – императора Японии, о начале войны с Россией официально вышел на следующий день после опубликования российского. В нём говорилось следующее: “Мы объявляем войну России и приказываем Нашим армии и флоту всеми вооруженными силами начать враждебные действия против этого государства, а также Мы приказываем всем поставленным от нас властям употребить все силы, при исполнении своих обязанностей во всем согласно с полномочиями, для достижения народных стремлений при помощи всех средств, дозволенных международным правом.
В международных сношениях Мы всегда стремились поощрять мирное преуспевание Нашей Империи в цивилизации, укреплять дружественную связь с другими державами и поддерживать такой порядок вещей, который обеспечивал бы на Дальнем Востоке прочный мир, и Нашим владениям безопасность, не нарушая при этом права и интересы других государств. Поставленные от Нас власти исполняли до сих пор свои обязанности, сообразуясь с нашим желанием, так что Наши отношения к державам становились все более сердечными.
Таким образом, вопреки Нашим желаниям, Нам, к несчастью, приходится начать враждебные действия против России”.
Командующим Маньчжурской армией, — основной сухопутной силой, в войне с японцами, — назначается генерал-адъютант А. Н. Куропаткин. В рескрипте, полученным Куропаткиным, Николай II писал: “Зная Ваши блестящие военные дарования, стратегическую подготовку и выдающуюся боевую опытность, Я признал за благо вверить Вам ответственное командование Моею армией, действующей в Маньчжурии против японцев, освободив Вас от обязанностей военного министра. Да поможет Вам Бог успешно совершить возлагаемый Мною на Вас тяжелый, с самоотвержением принятый Вами подвиг”.
Главнокомандующим флотом на Дальнем Востоке был назначен сподвижник Куропаткина по Ахал-Текинской экспедиции вице-адмирал Степан Осипович Макаров.
Однако, назначая бывшего военного министра на эту должность, российский Император допустил роковую ошибку: все свои действия Куропаткин должен был согласовывать с главнокомандующим всеми вооруженными силами империи на Дальнем Востоке – наместником адмиралом Алексеевым. Двоевластие же, как известно, никогда ни к чему хорошему не приводила.
Алексей Николаевич в силу своего благородства и великодушия, скрепя сердце согласился на подчинение Алексееву, дабы облегчить Государю «трудные минуты», и не ставить того в неудобное положение: “сменить Алексеева в такие трудные минуты и этим гласно признать свою ошибку». И это, впоследствии, привело к непоправимым последствиям. Тем более, что наместник звёзд с неба не хватал. Как пишет Витте: “Главнокомандующим армией был назначен Алексеев, наместник на Дальнем Востоке; он мог быть таким же главнокомандующим, как и я, никогда он воином не бывал, дел с сухопутными войсками не имел и сделал свою морскую карьеру, более своею дипломатичностью, нежели морскою службою”. Что же касается назначения Куропаткина, то по мнению Витте: “Это назначение последовало по желанию общественного мнения; общественное мнение единогласно требовало назначения Куропаткина, питая к нему большое доверие. Таким образом, можно сказать, что это назначение было сделано не по инициативе Его Величества, и даже вопреки симпатиям Его Величества, – исключительно, по единогласному желанию общественного мнения, насколько оно выражалось в газетах. Самое это назначение все-таки являлось довольно абсурдным, оказывалось: русская армия будет под командою двух лиц – с одной стороны главнокомандующего, наместника Дальнего Востока Алексеева, а с другой командующего армией, бывшего военного министра, генерал-адъютанта Куропаткина. Очевидно, что такая комбинация противоречит самой азбуке военного дела, требующего всегда единоличия начальства, а в особенности во время войны. Поэтому, от такого назначения, конечно, кроме сумбура ничего произойти не могло”.
Разделял мнение Витте об Алексееве и Куропаткин. В своём дневнике он записал: “Государыня Александра Федоровна очень горячо говорила мне о необходимости согласно действовать с Алексеевым. Кажется, она не сознает, что Алексеев ничего не понимает в сухопутной войне”.
Перед самым своим отъездом, Куропаткин посетил Витте и долго с ним беседовал, Сергей Юльевич, довольно подробно записал этот разговор и запись стоит того, чтобы привести её почти полностью: “Я просил Куропаткина изложить свой взгляд, он мне сказал, что так как мы к ведению войны не подготовлены, потребуется много месяцев для того, чтобы усилить нашу действующую армию, то он полагает вести войну по следующему плану: покуда не соберется армия в должном составе, с действующими нашими на Дальнем Востоке силами постоянно отступать к Харбину, замедляя лишь наступление японской армии; Порт-Артур предоставить своей участи, причем по его соображению Порт-Артур должен был держаться много месяцев. В это время собирать армию недалеко от Харбина и когда наша отступающая армия дойдет до этого места, то лишь после этого начать наступление на японские силы и эти силы разгромить.
Я с своей стороны сказал ему, что его план действия разделяю; что, по моему мнению, другого плана быть не может, так как мы к войне не приготовлены, а Япония к ней приготовлена. Театр военных действий находится почти под рукой Японии и в громадном расстоянии от Европейской России, центра всех наших, как военных, так и материальных сил.
Когда мы обменялись мыслями, то Куропаткин встал с кресла, на котором он сидел, чтобы со мною проститься, и обратился ко мне с такою речью: «Сергей Юльевич, вы человек такого громадного ума, таких громадных талантов, наверное, вы на прощанье могли бы дать мне хороший совет, что мне делать». Я ему сказал: «Я бы мог вам дать хороший совет, но только вы его не послушаете». Он с жадностью накинулся на меня, прося сказать, в чём заключается мой совет.
Я его спросил: «вы с кем едете на Дальний Восток»; он сказал, что с несколькими адъютантами и лицами, которые составят на месте его штаб, и на мой вопрос: лица эти таковы, что можно им вполне доверять, он ответил: «конечно». Тогда я ему сказал: «теперь главнокомандующий адмирал Алексеев находится в Мукдене; вы, конечно, поедете прямо в Мукден, и вот, что я бы на месте вас сделал: приехавши в Мукден, я бы послал состоящих при мне офицеров к главнокомандующему, приказав этим офицерам арестовать главнокомандующего. В виду того престижа, который вы имеете в войсках, на такой ваш поступок не будут реагировать. Затем бы я посадил Алексеева в тот поезд, в котором вы приехали, и отправил бы его под арестом в Петербург и одновременно бы телеграфировал Государю Императору следующее: Ваше Величество, для успешного исполнения того громадного дела, которое Вы на меня наложили, я счел необходимым, приехавши в действующую армию, прежде всего арестовать главнокомандующего и отправить его в Петербург, так как без этого условия успешное ведение войны немыслимо; прошу Ваше Величество за мой такой дерзкий поступок приказать меня расстрелять, или же в видах пользы родины, меня простить».
Тогда Куропаткин засмеялся, начал махать руками и сказал мне: «Вот, Сергей Юльевич, вы всегда шутите»; на что я ему ответил: «я, Алексей Николаевич, не шучу, ибо я убежден, что в том двоевластии, которое обнаружится со дня вашего приезда, заключается залог всех наших военных неуспехов».
Куропаткин ушел, сказав: – «а, вы правы».
На другой день он уехал, провожаемый, как победитель японцев. Таких проводов нигде и никогда не устраивали полководцам, «идущим на рать».
Продолжение следует
На заставке: Главнокомандующий русскими войсками на Дальнем Востоке, ген.-адъютант А. Н. Куропаткин и Главнокомандующий морскими силами на Дальнем Востоке вице-адмирал С. О. Макаров
В.ФЕТИСОВ
