Новости Узбекистана

Лучше проинформировать, чем объяснять, лучше объяснить, чем оправдываться.

Ўзбекча Ўзбекча

Светлый сайт   

→ Фотовыставка Нодира Норматова «Мехр колур, мухаббат колур»

Фотовыставка Нодира Норматова «Мехр колур, мухаббат колур»

Фотовыставка Нодира Норматова «Мехр колур, мухаббат колур»

В Международном караван-сарае культуры Икуо Хираямы Академии художеств Узбекистана открылась фотовыставка Нодира Норматова «Мехр колур, мухаббат колур», а также презентация документального фильма «Чингиз Ахмаров», снятого по его сценарию.

Фотовыставка Нодира Норматова «Мехр колур, мухаббат колур»

В экспозиции представлено 30 фотографий этого многостаночника: писателя и сценариста, искусствоведа и поэта. Но что удивительно, мне не запомнился ни один снимок. Все фотографии статичные, никакой фантазии. Зачем нужна такая выставка? Зачем собирать общественность, представителей СМИ? Ради галочки?

Вот сейчас позвонил ему и сказал об этом.

Сегодня, в век цифровой техники, все стали фоторепортерами. Снимают «мобильниками» свадьбы и вояжи, снимают старики и дети, помещают в фейсбуке, посылают друзьям.

И это, конечно, здорово!

Но когда ты делаешь персональную выставку, надо держать уровень, быть профессионалом.

Вспоминаю, как в конце февраля 2004 года я был на открытии выставки узбекских фотографов «Махалля» в Гааге (Нидерланды). Тогда в Европу меня командировало Министерство культуры, как самого активного автора. Тогда я сделал одну из сложнейших съемок жаназа – похорон, когда всея махалля провожает человека в последний путь. Меня охраняло одно очень влиятельное духовное лицо. Снял я и хашар – коллективное строительство дома для молодых.

Эти снимки были для «просвещённых» европейцев открытием наших удивительных традиций…

И сейчас перед глазами стоит снимок Григория Ивановича Пуна, на котором снят аист, свивший гнездо на высоковольтном столбе. Он его сделал во время командировки в Голодную степь.

«Аист не подпускал меня к себе, - вспоминал Григорий Иванович, - я затаился за деревьями и выжидал целый день. Только к вечеру снял».

Фотовыставка Нодира Норматова «Мехр колур, мухаббат колур»

В редакции шли долгие споры. Стоит ли выпускать этот снимок? Птицы на высоковольтных столбах – это же опасно, запрещено правилами эксплуатации ЛЭП. Но после длинной полемики ему придумали дивное имя - «Бесстрашный поселенец», дали на выпуск.

И снимок облетел весь мир! Был опубликован в газете «Известия» и сотне других заграничных изданий.

Пун был мэтром, настоящим художником. Он рассказывал, что когда приезжал на пастбище, пастухи предлагали ему сесть на самого красивого скакуна, но он отказывался: «Нет, садитесь Вы - я сниму Вас на этом коне!»

У меня не хватило бы терпения вот так стоять в степи целый день, чтобы снять аиста. А он упорно ждал своей минуты и создал шедевр. В этом кадре, как в телеграмме, ничего лишнего, но, сколько души и поэзии!

Не обижайся, Нодир-ака, на обиженных воду возят!

Фотовыставка Нодира Норматова «Мехр колур, мухаббат колур»

А раз мы друзья, то должны говорить в лицо правду. Твоя предыдущая фотовыставка в мае 2013 года о наших писателях и поэтах была гораздо интереснее. Но больше всего мне запомнился фуршет, состоявшийся после этого события.

…Я познакомился с ним в далеком 1970 году в Голодной степи. В те годы битва за миллионы тонн «белого золота» была всенародной и каждую осень студентов всех вузов вывозили на хлопковые поля.

Прошло сорок пять лет, но и сейчас перед глазами отчетливо стоят те погожие дни, наш приземистый и длинный барак с маленькими мутными окошками и нарами в два этажа.
Тогда я был «салага» - первокурсник журфака, а он уже «дед» — учился на четвертом курсе. Я был рядовым сборщиком, а он - учетчиком. Как принято по статусу, «дедами» были и его однокурсники Усмон Азимов и Эркин Агзамов: кто чайханщиком, а кто - поваром.

Фотовыставка Нодира Норматова «Мехр колур, мухаббат колур»

Но видно, уже тогда бескрайние мирзачульские просторы и огромные звезды на ночном небосклоне одарили их таким вдохновением, что его с лихвой хватило на всю оставшуюся жизнь. Сейчас они известные в стране люди, чьими стихами и повестями зачитывается весь наш народ.

Фотовыставка Нодира Норматова «Мехр колур, мухаббат колур»

Однажды я пришел на хирман сдавать собранный хлопок. Нодир лежал на большой куче хлопка с книгой Юрия Казакова в руках. А рассказы этого писателя я читал еще в школьные годы в журнале «Юность». Мы разговорились, что-то долго обсуждали.

Я встал: «Пойду выполнять норму».

- Да сиди, поговорим еще, — сказал Нодир, и черкнул в ведомости напротив моей фамилии «20 кг».

Уже тогда «хлопковое дело» процветало даже в студенческой среде. Хорошо, что до этого не докопались Гдлян с Ивановым.

Не миновать бы нам с Нодиром решётки, Сибири и чахотки!

И за что? За наши невинные литературные дебаты о Юрии Казакове и Василии Шукшине, Эдуарде Володарском и Андрее Дементьеве.

На ноябрьские праздники директор совхоза расщедрился на барана. На радостях от такого угощения старшекурсники напились и устроили дебош. Их насилу успокоили, построили всех на разборку.

Вперед вышел начальник штаба, декан журфака Туган Эрназаров.

…Мое детство прошло на Шейхантауре, на Джар-куче, в проезде Больничном. Соседями напротив были Эрназаровы. Их уважала вся махалля. Хорошо помню, как по вечерам Туган-ака щеголял в полосатой шелковой пижаме. Тогда, в середине прошлого столетия, это считалось последним шиком моды…

В бараке стояла смятенная тишина.

« Какой приговор он вынесет?» - удрученно думали все.

А Туган Эрназарович, мужичок небольшого роста, сложив руки на животе и покручивая большими пальцами взад и вперед, пристально вглядывался в виноватые глаза скандалистов. Вся их бравада выветрилась.

Он долго молчал, а потом сказал:
- Ичкилик яхши нарса-ку, лекин билиб ичиш керак! - Выпивка - хорошее дело, но надо знать, как пить!
И весь барак разразился хохотом. Сразу забылись обиды.

Туган Эрназарович был мудрым и светлым человеком. Тогда он не стал портить праздник. Хотя мог написать рапорт ректору и исключить зачинщиков из университета.

Но не сделал этого, понимал, что у этих ребят вся жизнь - впереди. Он знал, каково два месяца жить в полевых условиях, без комфорта, на привозной воде.

Декан любил молодежь и у многих поколений студентов оставил о себе добрую славу. Никогда не забуду, как однажды на лекции, он сказал:
- Если из всей вашей группы вырастет хоть один настоящий журналист – это уже хорошо!

Так, на мирзачульских раздольях мы стали с Нодиром друзьями. Благодарен ему не только за приписки. Как более опытный товарищ, он многому научил. Так, когда я приобрел свою первую машину, а водительских прав еще не было, Нодир дал добрый совет:
- Положи в техталон десятку и езди не нарушая…

И я год спокойно колесил по Ташкенту на своем «Запорожце», пока не сдал экзамены на права.

Эту машину мой покойный друг Лёва Левин прозвал «еврейский броневик».

И не зря!

Дело в том, что печка в «Запорожце» работала от бензина, а человек так устроен, что вечно желает сэкономить на мелочах. Вот и я, по жадности, зимой не включал отопление, и все лобовое стекло покрывалось инеем. Только перед глазами водителя, совсем как в броневике, зияла узкая расчищенная полоска амбразуры.

И как я не избегал аварий – это просто чудо!

А еще я благодарен Нодиру за то, что он открыл мне Сурхандарью. Удивительный край, где в один день можно встретить четыре времени года: снежные вершины гор и отливающуюся золотом хлебную ниву, весенние альпийские луга и ломящиеся от плодов сады.

В Байсуне мы видели, как под мелодичные песни, женщины вышивали тюбетейки. В рисунки своих узоров они вкладывали краски окружающей природы. Вот голубой цвет – чистого неба, белый – горных ручьев. Вот желтый цвет – зрелых персиков, а зеленый – спелого винограда. Вышивальщицы вкладывали в свои творения душу, и рисунок одного головного убора не повторял другой.

В Сайробе он показал мне громадную многовековую чинару, в дупле которой когда-то размещалась небольшая школа. А рядом бил родник, и в холодной прозрачной воде плавно извиваясь, плавали крупные маринки. Люди не трогали эту рыбу.
Были мы и в его родном кишлаке – Пашкурте. Немногословные и степенные люди с чертами македонских воинов жили здесь в полной гармонии с первобытной природой. Глядя на них, я вспоминал героев его книг «Кухитангские рассказы» и «Голубые орехи»: Восит-мергана, Эсанбоя, Майрама.

Еще помню, как однажды приехали в Денау. Его друг, литературовед Таштемир Турдыев пригласил нас на обед. Был жаркий летний день, и дастархан накрыли в прохладном полутемном складском помещении базара. Мы сидели среди множества гирь и весов, ели традиционное сурхандарьинское блюдо - тандыр-гушт – мясо, запеченное с арчовыми иголочками.

Фотовыставка Нодира Норматова «Мехр колур, мухаббат колур»


Турдыев был упитанным, крупным мужчиной. Я спросил, на каком фронте он воевал? На этот вопрос он почему-то страшно обиделся. Таштемир-ака был чуть-чуть старше меня и Нодира. Просто из-за полноты казался значительно старше своих лет.
Потом я понял, что этому, в общем-то, мягкому в душе человеку, выглядеть солидным просто полагалось по рангу: он был председателем комитета народного контроля района.

Никогда не забуду, как однажды, три четверти века назад, в Дехканабаде снимал окот. Приглянулся шустрый мальчуган, сын пастуха. Я спросил, кем он мечтает быть?

- Райком буламан! – не задумываясь, выпалил он.

Не космонавтом и генералом, не художником и певцом, а прозаичным секретарем райкома. Смысленыш просто видел что, когда приезжает солидный гость в шляпе, то все – от мала до велика - стоят перед ним, прижав руки к груди. Запомнил, как его усаживают на почетное место на новые одеяла.

И тут же, за юртой, режут самого жирного барана.

Вот такие убеждения водились у детворы страны Советов.

Кстати, я обожаю ходить с Нодиром на утренний плов. Потому, что в последние годы он заделался вегетарианцем. И когда мы едим из одного лягана, то все мясо достается мне.

Но как-то он сознался, что бывая в Сурхандарье, иногда балуется мясом диких птиц: фазанов и куропаток. Также не прочь отведать – казы – колбасу из конского мяса, которую москвичи, шутя, назвали «сексуальной».

Я никак не пойму: вегетарианец-ли мой друг?

Всякое было у нас с Нодиром в жизни. Однажды, на радостях мы обмыли в «Бахоре» его первую книгу. А когда вышли из ресторана, у входа поджидала милицейская машина. Забрали нас в вытрезвитель. Утром привели к начальнику. Нодир, долго не думая, подарил ему свою книгу с автографом. Суровый начальник оказался страстным любителем чтения, и наше посещение этого «уважаемого» заведения обошлось без последствий.

В те годы антиалкогольной кампании для стражей порядка почему-то особый интерес представляла интеллигенция. Да что там мы с Нодиром - мелкие караси, под маховик «сухого закона» попадали и более крупные щуки.

Мой друг Машраб Бабаев рассказывал о том, как всенародно любимый артист Обид Юнусов, приняв на грудь, обожал петь. Идет он по родному городу, выводит от души рулады. Так увлекся переходами от высоких нот к низким и обратно, что не заметил, как подъехал «воронок». Милиционер открыл дверь и вежливо пригласил артиста:
- Чиқинг, Обид-ака!
- Ичида микрофон борми?
- Бор, Обид-ака!
- Унда кетдик, - залезал тот в машину он.
«Сен махтангин, кейин мен махтанаман!», - любил шутить Нодир. «Ты хвались, а потом я буду хвалиться!»

И я ему благодарен за то, что этот оптимистичный настрой сохранился у нас на всю жизнь.

Рустам ШАГАЕВ.

Специально для сайта “Новости Узбекистана”.
Комментарии
Вопрос: Сколько пальцев у человека на одной руке? (ответ цифрами)
Топ статей за 5 дней

Он в одиночку уничтожил 52 миллиарда человек

Стали известны подробности убийства надзирательницы в пакистанской тюрьме российскими женщинами

Заплатите деньги, и таможня даст «добро»

Железнодорожная отрасль Узбекистана оказалась перед непростым выбором

expo
Похожие статьи
Теги
Р. Шагаев, Фотохудожник, Нодир Норматов