Новости Узбекистана

Лучше проинформировать, чем объяснять, лучше объяснить, чем оправдываться.

Ўзбекча Ўзбекча

Светлый сайт   

→ Информационный поток по имени Авиценна (часть 4)

Информационный поток по имени Авиценна (часть 4)

Бухара город юности Авиценны. Город, где прошли годы его ученичества. Здесь он получает традиционное образование, о котором, подобно Фаусту, мог сказать:

Я богословьем овладел,
Над философией корпел,
Юриспруденцию долбил,
И медицину изучил.

(пер. Б. Пастернака)

«Богословьем овладел» Авиценна к десяти годам. Фактически еще ребенком настолько усвоил Коран, что вызывал удивление. Но, как показывает вся его последующая жизнь, по-настоящему Ибн Сина взял на вооружение только один хадис Пророка Мухаммада: «Отправляйся на поиски знаний, будь они хоть в Китае»1.

«Над философией корпел» Ибн Сина, обучаясь у своего домашнего учителя ан-Натили – человека широкого кругозора, талантливого популяризатора науки. Оценив возможности ученика, ан-Натили предложил ему: «Читай и решай самостоятельно, а потом показывай мне, чтобы я разъяснил тебе, что ты понял верно, а что неверно». С ан-Натили Авиценна изучает широкий круг дисциплин, в том числе геометрию Евклида и астрономию Птолемея, получая тем самым образование в духе философского энциклопедизма, со специализацией в различных областях естествознания.

«Юриспруденцию долбил» Авиценна, как это было принято одновременно с богословием. Он вспоминает, что занимался законоведением, посещая Исмаила аз-Захида, и был в числе тех, кто задавал ему самые сложные вопросы. Кроме того, вспоминает Авиценна: «Я усвоил методы опроса и способы возражения ответчику, какие обычно применяются у людей «фикха»

«И медицину изучил» Авиценна под руководством известного бухарского врача Абу-л-Мансура Камари. Приглашение во дворец для лечения заболевшего эмира Бухары Нуха ибн Мансура явилось признанием незаурядных способностей Авиценны как практика - клинициста. К чести молодого врачевателя, он не только продемонстрировал своё медицинское искусство, вылечив эмира, но и проявил свойственное юным искателям истины бескорыстие – выбрав в награду, разрешение работать в знаменитом книгохранилище Саманидов.

Здесь же в Бухаре впервые проявились способности Авиценны как знатока предупредительной медицины. В трактате «Устранение всякого вреда от человеческих тел путём исправления различных ошибок в режиме» он пишет о голоде случившимся в Бухаре в неурожайный год. «Я был очевидцем того, – писал молодой ученый, – как многие люди умирали после имевшего место большого голода в Бухаре, потому что они во время голода в пищу употребляли различные травы, ибо не были в состоянии найти достойной пищи. Когда же голод сменило благоденствие, горожане, забыв об умеренности, сразу стали есть помногу, и от этого умирали в страшных муках. Я целыми днями ходил по городу, настоятельно рекомендуя соблюдать режим постепенности расширения пищевого рациона, и очень многие благодаря этому выжили»2.
Это была не только медицинская практика, но прежде всего гражданский поступок, акт сострадания миру, как раз то, что так интересовало Эйнштейна в биографиях ученых.

Надо сказать, что юный Авиценна то же испытывал голод. Только это был иной голод, чем у бухарцев в неурожайный год. Он с фанатичной жадностью постигал науку. Словно эпиграфом к его ученичеству звучат замечательные слова ал-Муттахара, утверждавшего, что «Наука открывает своё лицо лишь тому, кто целиком посвящает себя ей с чистым разумом и ясным пониманием, кто, засучив рукава, бодрствует ночи напролёт, утомлённый рвением, кто добивается своей цели, шаг за шагом поднимаясь к вершинам знаний»3.

Вспоминая в своей «Биографии» о годах ученичества в Бухаре, Авиценна писал: «За это время я не спал целиком ни одной ночи, а днём не занимался ничем иным кроме науки. К вечеру я возвращался домой, ставил перед собой светильник и занимался чтением и писанием. А когда одолевал меня сон, то я выпивал кубок вина, дабы вернулась ко мне моя сила. Затем я вновь приступал к чтению»4. Нельзя не удивляться, читая этот отрывок из воспоминаний Авиценны. Откуда эта одержимость наукой? Что им движет, когда слабеющей рукой он упорно продолжает делать записи, жадно впитывая мудрость минувших времен. В одном из писем (27 декабря 1949г.) Альберт Эйнштейн писал: «Поистине загадка: что заставляет человека так дьявольски серьёзно относится к своей работе? Для кого? Для себя – но мы живём не так долго. Для современников? Для потомства? Нет, это остаётся загадкой»5.

Загадка творческого фанатизма Авиценны в том, что, начиная с первых шагов ученичества он был связан с «действующим Умом». Это достаточно редкий научный феномен прямого контакта с ноосферой Земли. Проблема подобных контактов интересовала еще В.И.Вернадского, который является автором концепции о ноосфере Земли. Однако в случае с Авиценной, мы имеем данные непосредственно от него самого.
Как все это происходило, он уже, будучи в зрелом возрасте подробно описывает в «Книге знания», делая это отвлеченно от своей персоны: «Возможно найти такого редкого человека, - пишет он, - который если захочет, то поймет все науки подряд в течение одного часа, потому что он связан с действующим умом так хорошо, что ему не надо думать, словно ему откуда-то подсказывают».

Далее он делает вывод о том, что: «Такой человек должен быть источником учения для человечества». И наконец, Авиценна обращается к истории своей жизни: «Мы сами видели такого рода человека. Он изучил вещи мышлением и трудом, но при наличии силы догадки он не нуждался во многих трудах, и догадки его о многих вещах соответствовали тому, что было написано в книгах. Таким образом, ему не надо было читать много книг и трудиться над ними. Этот человек в возрасте 18-19 лет усовершенствовался в науках: философии, логике, физике, метафизике, геометрии, астрономии, музыке, медицине и прочих сложных науках до такой степени, что не встречал себе подобного»6.

Как же он был одинок этот юноша, запивавший неразбавленным вином, все что читал, узнавая собственные мысли в мудрых книгах. Он не учился, он вспоминал то, что ему «подсказывали», а когда возникали трудности как с «Метафизикой» Аристотеля, то тут же появлялся в его жизни книжный торговец с комментариями ал-Фараби. Особым способом «мышления» он достигал ноосферных кладезей знаний. Упорным «трудом», погружаясь в мудрость книг, шел к своей цели. Ведь ему предстояло стать Авиценной – активным участником конструирования интеллектуальных энергий двух эпох: Восточного Ренессанса и Западноевропейского Ренессанса.

Информационный поток по имени Авиценна (часть 4)Посещения бухарской библиотеки стало, как уже говорилось выше, наградой молодому ученому. Делая выбор, что попросить у эмира Нух ибн Мансура за исцеление, он предпочел земным благам – нечто такое, что не объяснить словами: тишину бухарской библиотеки. Можно представить, как смеялись над ним придворные и как завидовали искатели древней мудрости.
Во времена (конец IX – начало XI вв.) «когда каждый из трёх великих повелителей ислама – в Кордове, Каире и Багдаде – был книголюбом», а среди книжных коллекций встречались такие, что насчитывали более 20 тысяч томов, бухарская библиотека считалась «одним из наиболее крупных собраний». Приведём для сравнения данные Адама Меца о наличии книг в западных библиотеках в то же самое время: «сборная библиотека в Констанце имела в IX веке 356 томов, в Бенедиктбеурене в 1032году – немногим больше100, а сборная библиотека в Бамберге – лишь 96»7 .

Князю Ярославу Мудрому принадлежат слова: «Книги суть реки, наполняющие благодатью всю Вселенную». В бухарской библиотеке Авиценна с головой окунулся в эти Вселенские реки. В своём «Жизнеописании» он вспоминает «…я вошёл в здание, где было множество комнат. В каждой комнате были сундуки с книгами, поставленные один на другой. В одной комнате были книги по арабской поэзии, в другой – книги по фикху (законоведение – В.И.) и также в каждой комнате находились книги по какой-либо отрасли науки. Я познакомился со списком книг древних авторов и попросил те, которые были мне нужны. Я увидел там книги, названия которых многие люди никогда не слышали, и сам я не видел их не ранее не после того. Я прочёл те книги, усвоил всё полезное, что было в них, и познал степень мудрости каждого автора»8.

Ученичество в бухарской библиотеке дало Авиценне редкую возможность завершить процесс слияния книжной мудрости и ноосферных прозрений в структуре его расширяющегося мышления. Он стал видеть и понимать вещи недоступные современникам. Это не осталось незамеченным в интеллектуальных кругах Бухары. Его знания стали предметом зависти, а сам он оказался объектом грязных сплетен и наговоров. Один из его биографов Бейхаки передаёт: «В помещении библиотеки произошёл пожар, все книги сгорели, и один недоброжелатель говорил, что Абу Али сжёг эти книги, чтобы сохранить все эти знания и ценности науки для одного себя и отрезать другим учёным доступ к этим полезностям. Аллах, впрочем, лучше знает правду»9. Вот она плата за «небесные подсказки» и сразу же, как у Набокова «приглашение на казнь» общественного мнения.

Почти точно так же некий Андрей из Каристы рассказывал, что Гиппократ, будучи хранителем книг в храме Книдоса, сжёг библиотеку храма со всем архивом и записями, чтобы сохранить за собой славу медицинских открытий, и бежал после этого в Фессалию10. Оказывается, не один Данте уготовил Гиппократу и Авиценне общую участь. Ненависть «просвещенных» современников так же стала их общим Адом. Только пока на Земле.
Любовь и ненависть сопровождали Авиценну, когда он покидал город своего детства – Бухару. Любовь и ненависть ждали его впереди.

Хорезм – колыбель древнейшей культуры – открывает перед ним новые высоты в познании тайн природы. Здесь Авиценна попадает в знаменитую, в то время «Академию Мамуна», которая являлась сообществом учёных при дворе хорезмшаха Мамуна ибн Мухаммада. Придерживаясь терминологии римского права, средневековые юристы называли всякий организованный союз людей объединенных научными и просветительскими устремлениями университетами.11 «Академию Мамуна» можно отнести к первым таким организованным союзам ученых. И хотя союз этот был далек от западных университетских традиций, Академия Мамуна была крупнейшим интеллектуальным центром, не имеющим аналогов в мусульманском мире.

В Академии Мамуна.

Информационный поток по имени Авиценна (часть 4)


В состав «Академии» входили такие выдающиеся учёные того времени, как крупнейший ученый-энциклопедист Абу Рейхан Бируни, математик, астроном и врач Абу Сахл Иса Иахйа аль-Масихи, медик Абу-л-Хасан Ибн Хаммар, математик Абу Наср Аррак, историк Ибн Мискавейх и др. Особое влияние на формирование расширенного мышления Авиценны оказали Бируни и аль-Масихи.
Влияние это естественно было различным. Бируни силой своего энциклопедического гения определял уровень научной мысли сообщества учёных при дворе хорезмшаха Мамуна и имел скорее косвенное влияние на Авиценну. Аль-Масихи, став другом и наставником Авиценны, в значительной степени способствовал раскрытию его предназначения как инициатора развития медицины.

Бируни и Авиценна вели научную переписку задолго до приезда последнего в «Академию Мамуна». Однако, это заочное знакомство не переросло в дружбу. Напротив, диалог в письмах вскрыл принципиальные противоречия во взглядах учёных не только в понимании вопросов, изложенных в трудах Аристотеля, – «Книга о небе» и «Физика», но и прежде всего в отношении к авторитету великого грека.
Авиценна влюблённый в античность, не мог простить Бируни высокомерного отношения к Аристотелю. Существо этих противоречий вокруг авторитета Аристотеля хорошо передаёт фрагмент их диалога мыслителей в письмах.

Информационный поток по имени Авиценна (часть 4)Вопрос Бируни: «Почему Аристотель возводит сказания прошлых веков и предания древних о небесном своде и о его существовании в решительный довод, которым пользуется в двух местах своей книги для доказательства неподвижности и вечности небесной сферы?
Всякий, кто фанатически не придерживается ложных суждений и не настаивает на них, должен будет сказать, что это не известно. Ему придётся согласиться с тем, что мы знаем о продолжительности существования небесной сферы ещё значительно меньше того, что повествуют об этом народы, обладающие Священным Писанием…При изучении этих сведений, обнаруживается их явная ложность…


Информационный поток по имени Авиценна (часть 4)Ответ Ибн Сины: Следовало бы знать, что Аристотель пользуется этими словами не для построения доказательства, а приводит их между прочим в своей речи, хотя дело с небом обстоит совершенно иначе, чем с горами…
Что же касается твоих слов «кто фанатически не придерживается ложных суждений и не настаивает на них», то это просто обман и злобная клевета. Потому что-либо тебе не был известен смысл выражений Аристотеля на этот счёт, либо – нет. Твоё… пренебрежение к тому, кто произнёс слова, которых ты не постиг, есть абсурд. Но если бы ты действительно знал смысл слов Аристотеля, то это знание не позволило бы тебе говорить такие бессмыслицы. Твоя же манера представлять слова Аристотеля как неразумные прочна и недостойна»12.


Не вдаваясь в существо спора двух мыслителей «о происхождении небесной сферы», следует заметить, что Авиценна никогда не был фанатичным приверженцем Аристотеля (как это может показаться из сказанного). Если вполне правомерно считать, что «Аристотель, как махровая бабочка, окаймлён арабской каймой Аверроэса»13, то Авиценне в современной философской науке отводится место «первого, кто освободил живое существо от аристотелевских формообразующих идей и понимал организм, как результат воздействия внутренних и внешних факторов»14.
Вместе с тем, сегодня признают, и с полным на то основанием, что Авиценна не только восстанавливал подлинные взгляды Аристотеля, искажённые Плотином, но и впервые раскрыл материалистические тенденции в аристотелевском учении о материи и форме15. Следовательно, отстаивая со свойственной юности пылкостью авторитет Аристотеля в переписке с Бируни, Авиценна действовал исключительно из нравственных побуждений. Несомненно, уже тогда в Бухаре он тоньше и глубже чувствовал античность, чем Бируни – спокойный и рассудительный гений.
Пути их разошлись и в науке, и в жизни. Бируни много лет служил при дворе ортодокса ислама Махмуда Газневи, которому Авиценна бросил вызов, не явившись на поклон к меценатствующему тирану, и тем обрёк себя до конца жизни на долгие и тяжкие скитания.

Абу Сахл Масихи был родом из Джурджана, воспитывался и обучался в Багдаде. Долгое время работал врачом в Хорасане, а затем в Хорезме, где составлял книги для книгохранилища хорезмшаха Мамуна16. Продолжатель традиций Гундишапурской школы, аль-Масихи, по данным Усайби, а, был единственным, кого Авиценна признавал своим учителем по философии и медицине, и кто пользовался у него непререкаемым авторитетом. В Хорезме он посещает лекции Масихи, берёт у него уроки17. И, наконец, как предполагает известный русский историк медицины С.Г. Ковнер, одно из сочинений Масихи – «Китаб ал-Мийа» («Книга в ста главах») – некоторым образом была программой для создания «Канона» Авиценны18.

Из истории медицины известно, что «Книга в ста главах» по сути своей энциклопедический справочник, ценность которого, по мнению одного из первых биографов Авиценны – Ибн Абу Усайби,а, заключается в глубине исследования, ясности изложения, лаконичности и отсутствии повторов19.
Выдающийся историк мусульманского Востока Арузи Самарканди перечисляет настольные книги врача, которые «он должен приобрести», таких как «Шестнадцать» Галена, или «Собрание» Абу Бакра ар-Рази или «Совершенствование в искусстве и «Сто глав» Абу Сахла Масихи, или «Канон» Абу Али Ибн Сины20. Это не случайная подборка, а результат своеобразного естественного отбора, некий итог того, что общественное мнение, выбрало из огромного количества медицинских трудов. Благодаря Масихи «Академия Мамуна» стала для Авиценны подлинной научной школой, которая по духу была близка Гундишапурской.

Как свидетельствует Арузи Самарканди «И Абу Али Ибн Сина и Абу Сахл Масихи были восприемниками Аристотеля в науке философии, которая сочетает в себе все науки. И все они на этой службе имели полную обеспеченность в мирских благах, дружили между собой, беседовали и наслаждались перепиской». Авиценна искренне привязался к аль-Масихи как человеку, в котором находил доброго и заботливого друга, единомышленника в науке и, что немало важно, метанауки (тем, что находится за пределами осязаемого мира), наставника, способного направить гений ученика по дорогам Любви и Истины.

Отсюда, из этой дружбы и совместного восхождения в Истине родился «Канон врачебной науки». Аль-Масихи не только направил Авиценну по пути создания главного труда его жизни, но отдал ученику все результаты своих исследований в области медицины. Он понимал, что космических масштабов гений, который встретился на его жизненном пути, способен создать труд, равных которому не было прежде. Они были по настоящему счастливы ученик и учитель, нашедшие приют в Академии Мамуна, живя среди рукописных книг и творческих людей.

Но как свидетельствует Арузи Самарканди: судьба не одобрила и небесам не было угодно - это наслаждение [жизнью] было для них отравлено, и благоденствие их понесло ущерб. От султана Ямин ад-Даула Махмуда прибыл именитый человек с письмом: «Слышал я, в собрании хорезмшаха есть несколько ученых мужей, коим нет равных, как-такой-то и, такой-то. Подобает, чтобы ты направил их к нашему собранию, дабы они обрели почесть присутствия на нашем собрании, а мы будем покровительствовать их знаниям и способностям и будем благодарны хорезмшаху».

Надо отдать должное хорезмшаху Мамуну ибн Мухаммаду, который как передает Арузи Самарканди, прежде чем дать [послу] аудиенцию, позвал к себе ученых, изложил им это письмо и сказал: «Махмуд всесилен. У него много войска, он захвалил Хорасан и Хиндустан и теперь нацелился на Ирак. И я не могу ослушаться его приказа и повеление его не обратить к действию. Что вы на это скажите?
Абу Али и Абу Сахл сказали: «Мы не уедем». Но Абу Наср, Абу-л-Хайр и Абу Рейхан пожелали, ибо были наслышаны о дарах и милостях султана.

И тут Арузи Самарканди делает очень важное отступление от рассказа, отмечая, что султан Махмуд [призывая их] имел одну цель – Абу Али. Да, всемогущему султану Махмуду был нужен только Авиценна, человек еще при жизни ставший легендой в мусульманском мире. Он будет преследовать Авиценну, чуть ли не до самой смерти. Он будет загонять как волка этого еретика, для которого свобода духа оказался дороже всех мирских благ. Сюжет «тиран и мыслитель» весьма древний и разыгран в истории в разных вариантах. То, что сделал Авиценна, очень образно отразил Омар Хайям в одном из своих рубаи:

Лучше впасть в нищету, голодать или красть,
Чем в число блюдолизов, презренных попасть.
Лучше кости глодать, чем прельститься сластями
За столом у мерзавцев, имеющих власть.


Он сделал свой выбор - выбор Авиценны, еще тогда в Хорезме, по существу в начале Пути. Тогда хорезмшах сказал: «Вы двое, у которых нет желания, скройтесь…». Затем беглецов снарядили в дальнюю дорогу, дали надежного проводника, и они выступили по гурганской дороге по направлению в Гурган21 .Можно представить, с какой грустью хорезмшах смотрел вслед двум величайшим мыслителям. Он был чист перед Аллахом. Он сделал все, что было в его силах.

Перед тем как идти в дорогу через пустыню Абу Али взял астрологический календарь и посмотрел, с каким гороскопом они выехали. И когда увидел звездные контуры их трагической судьбы, обратившись к Абу Сахлу сказал: «согласно гороскопу, с которым мы выехали, мы собьёмся с пути, и я увижу много невзгод».
Абу Сахл сказал: «Да удовлетворимся волею Господней! Я и сам знаю, что не сберегу в этом путешествии жизни, ибо в эти два дня влияние на мою судьбу будет оказывать звезда Капелла, которая убийственна и для меня не осталось надежды продолжить свой путь с тобой, а затем между нами будет духовное общение».
Не вызывает сомнения, что это были не просто слова прощания, облаченные в мистическое покрывало печали. Я убежден, что общение учителя и ученика продолжалось до самой их встречи в конструкции времени. Представляю, как радовался Авиценна, когда они встретились в мире, осененном лучами Истины Господа нашего. Но пока была пустыня мира вещей. Жесткий жгучий ветер и неизбежность разлуки.

Арузи Самарканди свидетельствует: Абу Али рассказывал, что на четвертый день поднялся ветер и мир потемнел, они сбились с пути, Ветром замело дорогу… Под зноем Хорезмской пустыни, от безводья и жажды Абу Сахл Масихи переселился в мир вечный22. И вот он один. Султан Махмуд не смог заполучит его душу, но все-таки разорвал сердце. Пустыня, которая укрыла их от погони тирана, забрала жизнь учителя и друга. Может быть единственного человека, который был для Авиценны «всем». И пусть Оден мылил в западном пространстве культуры, его чувства, его скорбь по ушедшему другу, очень емко передает то состояние, в котором пребывала, душа Авиценны, склонившегося перед холмиком песка – могилой учителя.

Он был мой Север, Юг, мой Запад, мой Восток,
Мой шестидневный труд, мой выходной восторг,
Слова и их мотив, местоимений сплав.
Любви, считал я, нет конца. Я был не прав.


Созвездья погаси и больше не смотри
Вверх. Упакуй луну и солнце разбери.
Слей в чашку океан, лес чисто подмети.
Отныне ничего в них больше не найти.


Он шел по песку времени, к своим современникам и потомкам, на Восток и Запад, эволюционируя из одинокого странника в информационный поток по имени Авиценна.

Владимир ИСХАКОВ.

Продолжение следует...

Примечания

1 Фансури Хамза. Напиток влюбленных. – В кн.: Сказания о доблестных, влюбленных и мудрых. – М., 1982, с 363.
2 Ибн Сина. Трактат по гигиене. – Ташкент, 1982, с. 56. В рукописном варианте трактат известен под названием «Даф, ал-мадарр ал-кулийа ан ал-абдан ал-инсанийа битадарук анва, хата ат-тадбир» («Устранение всякого вреда от человеческих тел путем исправления различных ошибок в режиме»). По сути это трактат по терапевтической гигиене. Структурно он состоит из предисловия и семи статей: «Перечисление разновидностей ошибок», «О воздухе», «О бане», «О пище», «О воде и напитках», «О движении», «Об опорожнении». Это русское издание трактата – первый перевод его на современный европейский язык. Он выполнен на основании текстов каирского издания «Даф, ал-мадарр» из библиотеки «Дар-ал-кутуб» («Дом книг») (фонд Теймура – 325) и рукописи трактата, хранящейся в библиотеке Санкт-Петербургского государственного университета (М 0-391/111).
3 Мец А. Мусульманский Ренессанс – М, 1973, с. 148.
4 Ибн Сина. Жизнеописание. - В кн.: Избранные философские произведения. – М., 1980, с. 48.
5 Einstein A. The human side/ Sel. and ed by H.Dukas, D. Hoffman. – Princeton. Press, 1979, p. 102.
6 Ибн Сина. Книга знания. – В кн.: Избранные философские произведения. – М., 1980, с. 228.
7 Мец А. Мусульманский Ренессанс. – М, 1973, с. 149.
8 Ибн Сина. Жизнеописание. - В кн.: Избранные философские произведения. – М., 1980, с. 48.
9 Абул Хасан Бейхаки. Хранилище мудрости. – В кн.: Завадовский Ю.Н. Абу Али Ибн Сина, жизнь и творчество. – Душанбе, 1980.
10 Карпов В.П. Гиппократ и Гиппократов сборник. – В кн.: Гиппократ. Избранные книги. – М., 1936, с. 35.
11 Суворов Н. Средневековые университеты. – М., 1898, с. 1.
12 Переписка Бируни и Ибн Сины. – В кн.: Ибн Сина, Абу Али. Избранные произведения. – Т . I. – Душанбе, 1980, с. 370-371.
13 Averrois, che IL gran comento feo (Inf., IV, 144). Tutte li opera di Dante Alighieri. Nuovamente rivedute nel testo dal E.Moore. Compilato dal P.Toynbee. 3 ed. Oxford, 1904.
14 Лей Г. Очерки истории средневекового материализма. – М., 1962, с. 93.
15 Там же, с. 94-122.
16 Завадовский Ю.Н. Абу Али Ибн Сина, жизнь и творчество. – Душанбе, 1980, с. 102-103.
17 Там же, с. 103.
18 Ковнер С.Г. История арабской медицины. – Киев, 1893. – с. 20
19 Каримов У.И. О медицинском наследии Ибн Сины. – В кн.: – Ташкент, 1981, Абу Али Ибн Сина и естественные науки. – Ташкент, 1981, с. 176.
20 Низами Арузи Самарканди. Собрание редкостей или четыре беседы. – М., 1963, с. 106.
21 Там же, с. 113.
22 Там же, с. 114.
Комментарии
Вопрос: сколько будет три плюс три (ответ цифрой)
Топ статей за 5 дней

На республику надвигаются морозы до -15 градусов

Находящиеся за рубежом узбекистанцы смогут получать новые загранпаспорта в посольствах и консульствах

В Самарканде за загранпаспортом очередь на ... 20 лет

Студента столичного вуза нашли повешенным в людном месте на 12-м квартале Юнусабада

Реклама на сайте
Похожие статьи
Теги
В. Исхаков, медицина, Авиценна, История