Новости Узбекистана

Лучше проинформировать, чем объяснять, лучше объяснить, чем оправдываться.

Ўзбекча Ўзбекча

Светлый сайт   

→ История ташкентской церкви во имя преподобного Сергия Радонежского

История ташкентской церкви во имя преподобного Сергия Радонежского

Сергиевская церковь снесена лет за 10 до моего рождения, но так много я о ней была наслышана в детстве, что вместе с мамой стала ощущать своим храмом. Она и стояла в нашем районе на улице Пушкинской, у перекрестка с Ассакинской, вокруг которого вертелась вся моя жизнь. Теперь, когда представилась возможность узнать подробнее историю возникновения церкви, делаю это с удовольствием.
 История ташкентской церкви во имя преподобного Сергия Радонежского

Сергиевскую церковь построили на средства, отпущенные государственным казначейством по инициативе генерал-губернатора барона А.Б. Вревского. Его стараниями были получены деньги, ассигнованные по сметам Главного Интендантского управления, а когда не хватило первоначальной суммы, губернатор выхлопотал еще. Всего по тем временам сумма получилась огромная – 90 000 рублей. Он же создал строительную комиссию, которую возглавляли известные в городе люди: городской голова полковник Тверитдинов, действительный статский советник Бродовский, генерал-майор Курилов, инженер Гейнцельман и, наконец, помощник военного губернатора Сырдарьинской области действительный статский советник П.И. Хомутов.

Проект утвердили 5 июня 1893 года, а 22 июля заложили первый камень. Авторами проекта стали видный архитектор из Санкт-Петербурга, академик Иван Иванович Шапошников (тесть Николая Рериха) и менее известный Н. Латышев. Внутренние работы велись по рисункам полковника Л. Киселева. Руководил строительством А. А. Бурмейстер.

Через три года храм был готов. Выполненная в псевдорусском стиле церковь стояла на возвышенности и была видна издали. Георгий Николаевич Чабров в «Путеводителе по Ташкенту» утверждал, что «силуэт церкви напоминал фигуру священника в ризе, в молитвенной позе, с воздетыми вверх руками». Так ли это было, не знаю, но в клировой ведомости церкви записано, что здание имело вид креста.

Не всем советским архитекторам нравилась Сергиевская церковь. Владимир Анатольевич Нильсен считал ее излишне монументальной, а формы даже грубыми. Но и он отмечал «выразительный силуэт и важное градостроительное значение» этого храма.

Церковь длиною в 36 аршин, шириною в 24, высотою от земли до основания креста в 37,5 аршин построили из жженого кирпича на известковом растворе. Крышу покрыли листовым железом, покрасили в зеленый цвет. Кирпичная кладка здания, полностью выложенная рабочими узбеками, получилось очень прочной, добротной, с такими массивными стенами, что храм снаружи казался гораздо вместительнее, чем был внутри, однако мог принять 600 молящихся. Внешние стены церкви не были оштукатурены, а внутри всё здание покрыли ганчем и выкрасили масляной краской. Пол в церкви был штучный, щитовой. Квадраты пола сделали из тутовых филенок и ореха.

Во все 18 окон церкви вставили фигурные решетки. Не забыли и про отопление – поставили 6 круглых унтермарковских печей в железных коробах.

Современников очаровывали роскошные лепные работы со вставками из сусального золота на потолке и стенах, красивые надписи текстов из библии, чрезвычайное обилие света, прекрасный строго церковного характера иконостас, привезенный из Сергиевской лавры, изящная утварь.

Ярусная колокольня высотой в 35 аршин составляла одно здание с церковью и возвышалась над входом. Огромный купол с четырьмя меньшими маковками на восьмигранниках украшали церковь. Купола покрыли квадратным оцинкованным железом, а ажурные кресты позолотили. От верхушек крестов провели громоотводы.

На Сергиевской церкви звучали 10 колоколов. Самый большой весил 310 пудов, второй по величине 86 пудов и 37 фунтов, а самый малюсенький всего 23 фунта.

24 апреля (9 мая) 1897 года епископ Туркестанский, преосвященный Никон – в миру Филипп Егорович Богоявленский, вместе с городским духовенством освятил новую церковь. От военного Спасо-Преображенского собора шел крестный ход со святыми мощами и иконой преподобного Сергия. Мощи доставил в Ташкент сам епископ Никон, а икону, точную копию с иконы в раке святого, подарила одна благотворительница.

После церемонии освящения храма, епископ Никон со всеми служителями и вся строительная комиссия отправились в Белый дом на завтрак к генерал-губернатору барону А.Б. Вревскому.

При церкви предполагалось открыть приходскую школу, и 22 августа 1899 года она заработала. При церкви выстроили здание, где и разместились школа и канцелярия.

В школе обучались 48 мальчиков. Заведующим и законоучителем был настоятель Сергиевской церкви, остальные предметы вела учительница.

Примерно за пол года до освящения храма, в декабре 1896-го, из Туркестанской Консистории в Сыр-Дарьинское областное правление пришло письмо от епископа Никона с просьбой к военному губернатору сообщить, кто из ташкентских обывателей будет считаться прихожанами новой церкви.

Для меня, человека невоцерковленного, было ново и интересно прочесть документ о формировании церковного прихода. Оказалось, что все православные ташкентцы были распределены по приходам, то есть по храмам. Распределяла горожан по приходам городская администрация, утверждал губернатор, а завершающей инстанцией был Святейший Синод.

До строительства Сергиевской церкви в Ташкенте указом Синода от 17 августа 1891 года прихожанами Спасо-Преображенского собора были чины военных учреждений, кроме чинов, служащих при военном госпитале и при Управлении медицинской частью.

К Иосифо-Георгиевской церкви отнесены были все чины гражданских учреждений, кроме чинов учебного ведомства, купцы, мещане и прочие городские обыватели.

Приход Госпитальной церкви составляли все служащие при госпитале и при Управлении медицинской частью.

При тюремной церкви приход состоял из служащих в тюрьме, а при двух гимназических церквах – чины учебного ведомства.

С появлением новой церкви решено было разделить Иосифо-Георгиевский приход и отдать новому храму всю Зачаулинскую часть города по линии Московского проспекта. А далее перечислялись такие знакомые названия улиц: Новый переулок, Скобелевский проспект, Слободской переулок, Андижанский проспект, Прачечный переулок, Хивинский, Лагерный, Садовый, Саларский, Куйлюкский и Наманганский проспекты, Топографический переулок и далее до границы с Ташкентским уездом. Всего к Сергиевской церкви отошли 358 домов, где проживали 1225 мужчин и 1336 женщин. Считали, разумеется, только православных.
 История ташкентской церкви во имя преподобного Сергия Радонежского

Немного удалось узнать о служителях Сергиевской церкви. Первым священником Сергиевской церкви стал приехавший из Омска Яков Хомичевский, а псаломщиком Михаил Словохотов. Когда в храмах Туркестанской епархии появлялись вакантные места, об этом в журнале «Духовные ведомости» сообщали по всей России. В Туркестан ехали с удовольствием, особенно в такие города, как Ташкент, Верный, Самарканд и Новый Маргелан, где священники могли выучить своих детей в средних учебных заведениях, а не только в начальных школах.

С 1900 года настоятелем Сергиевской церкви назначили Захария Никифоровича Филиппова. Родился Захарий Никифорович в 1861 году в городе Оренбурге. В 1883 году окончил Уфимскую духовную семинарию. В Туркестанский край прибыл в 1895 году. Служил сначала в Семиречье, а потом был переведен в Ташкент, в Сергиевский храм. С ним приехала жена Анна Михайловна, 8 детей и овдовевшая тёща, Мария Васильевна Волкова .

Захарий Никифорович не только служил в храме и заведовал приходской школой, но и преподавал в мужском и женском приходских училищах. За примерную службу был награжден камилавкой и серебряной медалью на Александровской ленте за службу в царствование Императора Александра III.

В 1910 году его сменил Михаил Петрович Омелюстый. Михаил Петрович - сын казака. Родился 3 ноября 1866 года в Полтавской губернии, там же окончил семинарию. Младший брат Михаила Петровича, Николай, был известным в России гражданским инженером. Остались построенные им здания и храмы. Самый известный – Воскресенский собор в Твери.

До 1897 года Омелюстый жил и служил на Украине. Женился в 1871 году на Марии Николаевне, родились дети – три дочери и два сына. В Туркестан Михаил Петрович Омелюстый переехал в 1895 году. Служил полковым священником в Геок-Тепа, на Кушке, в Семиречье. В 1902-м году Михаила Петровича перевели в Ташкент, в Госпитальную церковь, а с начала Русско-Японской войны он отправился военным священником на фронт. Получил бронзовую медаль в память войны с Японией 1904-1905 года. За заслуги перед церковью был награжден набедренником, скуфьей и камилавкой.

Вернувшись, стал настоятелем Сергиевской церкви. Преподавал Закон Божий в приходских училищах города.

Омелюстый рассказывал интересную историю, приключившуюся с ним в 1919 году, когда в Сергиевской церкви он уже не служил. Годы известные, для церковных служителей крайне неблагоприятные. Начались преследования мулл и православных священников. Но мусульмане своих священнослужителей старались укрывать. Однажды и Омелюстому помогли. За ним погнался красноармейский патруль. Спасла совершенно незнакомая семья мусульман. Рискуя жизнью, они спрятали Михаила Петровича. Не знаю, как сложилась дальнейшая судьба протоиерея Омелюстого, но потомки его живы и помнят своего прадеда. Встречала их комментарии в сети, но связаться с ними не удалось. А жаль, у них есть фотографии Омелюстого.

С 1912 по 1918 год в Сергиевскую церковь был назначен новый настоятель, протоиерей Виктор Моталев. Он родился в 1870 году, в саратовской губернии, окончил духовную семинарию в Санкт-Петербурге. В Туркестане с 1893 года, служил в Верном и других поселениях Семиречья. Был избран в состав Туркестанского Епархиального совета, председателем комитетов по постройке храмов. Имел много наград. Но жизнь протоиерея Виктора Моталева завершилась трагично. В 1918 году отца Виктора расстреляли. Ему было всего 48, осиротели пятеро детей.

В 1920-30-х годах семья моей мамы жила на улице Аккурганской, вошедшей в приход Сергиевской церкви, поэтому бабушка и мама с соседками по двору часто посещали церковь, особенно в праздничные дни. Мама любила вспоминать службу на Вербное воскресенье, когда дорога к храму выстилалась клевером, а люди на службу шли нарядные, с вербами и цветами в руках. Не обходилось и без мальчишеских выходок. Негодники после службы ждали девочек на выходе из церкви и старались стегнуть вербами по ногам, приговаривая: «Вербохлест, бей до слез!».

В то время храм доживал свои последние годы. По всей стране велась антирелигиозная пропаганда, разрушались церкви. В 1925 году под крылом коммунистической партии возник Союз воинствующих безбожников. Партия даже деньги выделяла на его создание. Кроме антирелигиозных чтений, статей в газетах, лекций и диспутов, театральных постановок, в пасхальные дни проводились карнавалы. Один из таких карнавалов мама часто вспоминала. Уж очень жуткое впечатление он оставил. В Сергиевской церкви шла пасхальная служба, горели свечи, на столах и на земле, на расстеленных скатертях, стояли узелки с куличами и яйцами. Храм не вмещал всех собравшихся. Люди стояли во дворе и даже на прилегающей к нему улице. Вдруг со стороны Пушкинской раздались крики, гиканье, звуки гармошки и из темноты появилась толпа ряженых. В длинноволосых париках, с приклеенными бородами, одетые под священнослужителей, кое-кто с факелами в руках, они стали кружить вокруг церкви и между молящимися с выкриками: «долой попов», «Бога нет», «долой иконы» и прочими. Заглушали церковное пение, старались сорвать службу. Возмущенные верующие пытались отогнать их от храма, с некоторыми завязалась потасовка. Воинствующие безбожники топтали куличи и яйца, скверно ругались, свистели. Служба прекратилась.

В такое непростое для церкви время в Сергиевском храме появился знаменитый Войно-Ясенецкий – епископ Лука. Он только что вернулся из своей первой ссылки. Спасо-Преображенский собор, где он служил раньше, за время его отсутствия уже успели взорвать. Жил Войно-Ясенецкий близко от храма, снял две комнаты на Учительской. Там и больных принимал. Его отстранили от преподавания на кафедре в ТашМи и от работы в больнице. Оставалась только частная практика.

Воспоминания моей мамы полностью совпадают с описанием Марка Поповского в «Житие святителя Луки». Ей тоже запомнилось, как епископ шел от храма домой в своем черном одеянии, в окружении толпы прихожан, но она добавляла, что часто к ним присоединялись встречные люди, иногда какая-нибудь старушка старалась протиснуться к руке епископа и поцеловать ее, надеясь на благословение. Такая популярность и благоговение перед Войно-Ясенецким еще больше раздражали власти и усиливали опасность дальнейших репрессий.

По всей стране закрывались церкви, одни стояли обезглавленные, без крестов, помещения отдавались под склады, клубы или спортивные общества. Георгиевская церковь в Самарканде превратилась в клуб ОСОАВИАХИМа , а на крыше ее, на месте купола с крестом, красовался самолет. Другие храмы и вовсе были уничтожены, как Благовещенская церковь на привокзальной площади или храм Николая Чудотворца в Никольском поселке (центр Луначарского). Дошла очередь до церкви преподобного Сергия Радонежского.

В своих мемуарах Войно-Ясенецкий написал: « Весной 1930 года стало известно, что церковь подлежит разрушению. Я не смог стерпеть этого, и, когда приблизилось назначенное для закрытия церкви время и уже был назначен страшный день закрытия ее, я принял твердое решение – отслужить в этот день последнюю литургию и после нее, когда должны были явиться враги Божии, запереть церковные двери, снять и сложить грудой крупнейшие иконы, облить их бензином, в архиерейской мантии взойти на них, поджечь бензин и сгореть на костре. Я не мог стерпеть разрушение храма. Я думал, что мое самосожжение устрашит и вразумит врагов Божиих – врагов религии и остановит разрушения храмов, колоссальной дьявольской волной разлившиеся по всему лицу земли русской».

На счастье, ужаса самосожжения не произошло. Закрытие Сергиевской церкви отложили на некоторое время, а Войно-Ясенецкого вскоре арестовали.

Пока епископ Лука был в заточении, с Сергиевской церкви сняли кресты, водрузили пятиконечную звезду и портрет Ленина на колокольню, надпись над главным входом гласила: « Клуб металлистов». Правда, и клуб существовал не столь долго, года через два храм полностью уничтожили.
 История ташкентской церкви во имя преподобного Сергия Радонежского

Татьяна ВАВИЛОВА.

Источники:
1. ЦГА РУз, фонд И-17, опись 1, дело 15141, 1895 год. О постройке в городе Ташкенте Сергиевской церкви.
2. ЦГА РУз, фонд И-961, опись 1, дело 896. Полный послужной список священника Омелюстого за 1907–й год.
3. ЦГА РУз, фонд И-961, опись 1, дело 823. Ведомости о церкви во имя Преподобного Сергия Радонежского Чудотворца, что в городе Ташкенте Сыр-Дарьинской области за 1906-й год.
4. Туркестанские ведомости. № 30 и № 31 за апрель-май 1897 года. Освящение храма.
5. Войно-Ясенецкий. Я полюбил страдание. Автобиография.
6. Фото для статьи предоставил Сергей Пряхин.
Комментарии
Спасибо, уважаемая Татьяна Александровна, за интересный и документальный рассказ.
спасибо Вам за статью о храме! я родился и жил по адресу ул. пушкина дом 53. за бензоколонкой. слышал в детстве от бабушки что рядом стояла церковь, и вот только теперь узнал подробно что это за храм был. в моем детстве 70х годах там был скверик и стоял кому то памятник. я так понял на месте этого скверика церковь и стояла?
С большим интересом прочла ваш материал, дорогая Татьяна Александровна, спасибо. Где именно стояла церковь, представить не смогла, а хотелось бы. Внушительный храм - тяжеловат, но внутреннее убранство особенное, с местным колоритом, как поняла, пусть и в материале. Представляю, какой перезвон устраивали десять его колоколов! А сколько колоколов сейчас в Свято-Успенском соборе?
Тамаре - место, где стоял храм, точно определить теперь трудно, т.к. расширены и проведены немного по-другому дороги, создающие тот перекресток. Храм стоял на Пушкинской так, что трамваю, которые провели позже, приходилось его огибать. Голендер указывает место над выходом из метро на станции Хамида Алимжана. Можно еще посмотреть карту 1932 года. Она есть в интернете. Храм указан как клуб металлистов и видна линия трамвая его огибающая. Количество колоколов на Соборе не знаю.

Всем спасибо за комментарии!!!!
I love this Rolex Replicas simply because it is so versatile. You know me, I love a bag that I can where any time! You can see her carrying this UK Replica Handbags in the photo featured above. Also, check out these other Rolex Watches below this post. In order they are the Gucci Indy bag, The Gucci Horsebit Hobo, The Gucci 1970 Nuback Shoulder bag, and the Designer Handbags Marrakech Medium Leather Shoulder bag.
Вопрос: сколько будет три плюс три (ответ цифрой)
Топ статей за 5 дней

Хоким Ташкента пообещал в шесть секунд сделать журналистов геями за критику его заводов (аудио)

На следующей неделе ташкентцам пообещали первый снег

Стало известно, при каких обстоятельствах была сделана запись высказываний Джахонгира Артикходжаева

Агентство информации и массовых коммуникаций отреагировало на выходку хокима Ташкента Джахонгира Артыкходжаева

expo
Похожие статьи
Теги
История, Церковь, Татьяна Вавилова