31.2 C
Узбекистан
Суббота, 12 июня, 2021

“Генерал-ракета” Деан Суботич. Глава восьмая

Топ статей за 7 дней

Генконсульство Узбекистана в Дубае вывезло на родину женщину, задолжавшую 40 тысяч долларов медклинике

При содействии Генерального консульства Узбекистана в Дубае 7 июня в республику рейсом авиакомпании Uzbekistan Airways возвращена женщина, попавшая в...

В МВД рассказали, когда произошла массовая драка на Чарваке. Видео

Сегодня в социальных сетях распространилось видео, снятое в зоне отдыха «Чарвак». На записи две группы парней устроили драку прямо...

Тиктокеры из Узбекистана начали раскапывать могилы ради хайпа. Видео

В сети появилось видео, на котором можно увидеть, как молодой парень раскапывает могилу. «Вот ребята, мы начали открывать могилу», -...

Подпишитесь на нас

51,905участниковМне нравится
22,961участниковЧитать
3,010участниковПодписаться

Из цикла Туркестанские генерал-губернаторы

В конце ноября 1905 года Деан Иванович Суботич назначается Туркестанским генерал-губернатором, командующим военным округом края и наказным атаманом Семиреченского казачьего войска. Это было не самое спокойное время для Российской империи – только недавно завершилась неудачная война с Японией, а внутри страны бушевала Первая русская революция, волны которой докатились и до Туркестанского края.

В своих воспоминаниях тогдашний военный министр Александр Фёдорович Редигер пишет: “В конце ноября было получено известие о смерти в Ташкенте туркестанского генерал-губернатора, генерала Тевяшева, прекрасного человека, но едва ли отвечавшего требованиям того тяжелого времени. Было известно, что Туркестан тоже находится в полном брожении, поэтому туда надо было назначить человека решительного, и знавшего Среднюю Азию. Я, к сожалению, остановил свой выбор на Суботиче”. Почему, министр позднее пожалел о своём выборе, мы расскажем ниже.

Из-за забастовки железных дорог новому генерал-губернатору удалось выехать в Ташкент только в начале 1906 года, но перед отъездом он заявил петербургским журналистам: “…До сих пор меня считали либералом. Я всегда относился доброжелательно ко всем общественным начинаниям и даже поощрял усиление общественной самодеятельности. То же самое могу сказать о своем отношении к печати. За все это меня называли даже „красным“. Я буду управлять краем по совести, относясь к обществу с искренней доброжелательностью, но противодействуя крайностям”.

Удивительно, но российские власти, оставили это либеральное заявление, без внимания. Редигер напишет о последующих событиях: “Суботича я знал его только как члена Военного совета; на заседаниях он говорил мало, но всегда дельно и откровенно, не справляясь с мнением других; он производил на меня впечатление человека умного и дельного; он уже был генерал-губернатором в Хабаровске, долго служил в Туркестане, георгиевский кавалер, словом, он казался мне отличным кандидатом в Ташкент. Я уже раньше как-то говорил государю о Суботиче, что его жаль держать в Совете и надо бы назначить куда-либо, и государь мне тогда сказал, что Суботич один из тех немногих личностей, которые ему абсолютно антипатичны, у него какие-то холодные глаза, и что он лишь в том случае решился бы назначить его куда-либо, если бы какой-либо край провинился и он захотел бы его наказать! Я на Суботича смотрел несколько иначе, но считал, что для Туркестана в то время действительно был нужен человек не только твердый, но даже жёсткий. Поэтому, донося о смерти Тевяшева, я одновременно спросил, не угодно ли на его место назначить Суботича, и получил на это согласие. Впоследствии оказалось, что как государь, так и я, совершенно ошиблись в Суботиче, ведь нам и в голову не приходило, что он может оказаться либералом и, если не крайне левым, то по малой мере «кадетом», человеком, не то жаждущим популярности, не то трусящим толпы! Я Суботича знал слишком мало, чтобы судить о его политическом «credo», да кроме того, кому могло прийти в голову усомниться в этом отношении в старом и заслуженном генерале?”.

Вряд ли Суботича можно заподозрить в трусости, скорей всего действительно таковы были его политические взгляды или как назвал это военный министр — «credo».

В январе в столичных газетах была напечатана информация о приезде Суботича в Ташкент и о речи, с которой он обратился к встретившим его чинам администрации и представителям от местного населения. И это уже не ускользнуло от властей предержащих, поскольку речь была крайне либеральная. Суботич сказал, что “населению уже дарованы всякие свободы и он их будет охранять; он, однако, вполне понимает стремление к дальнейшему расширению свобод, но оно должно идти законным путем!”. Николай II, выказал явное неудовольствие военному министру. Обеспокоенный Редигер отправляет туркестанскому генерал-губернатору письмо, в котором спрашивает, правда ли то, что пишут газеты и советует Суботичу держать язык за зубами.

И на первых порах Деан Иванович, прислушивается к своему начальнику, и погружается во вполне традиционные дела управления. В начале марта он принимает лидеров Памира по вопросу урегулирования ситуации на границе и присваивает некоторым из них награды. В частности, «Жителя Шугнанского бекстваВаханского волостного управителя Аман-бека наградил почетным халатом третьего разряда». В апреле Суботич получил письмо от некоего Халил-уд-дин Ахмеда, преподавателя языка хиндустани в Ташкентских офицерских курсах восточных языков.   Тот просил ходатайствовать генерал-губернатора о зачислении его на службу в качестве учителя на курсы Главного штаба в С.-Петербурге или “в качестве переводчика, если таковой требуется, в Военное министерство или в Министерство иностранных дел”.

После консультаций со штабом Туркестанского военного округа, Суботич в ходатайстве отказал, поскольку Аман Халил-уд-дин был заподозрен в шпионаже в пользу британской разведки.

Деан Иванович, довольно благосклонно относился к тем, кого называли революционерами. Так однажды в Ташкент приехал известный либеральный журналист И. И. Попов, высланный в Сибирь за неблагонадёжность. Приехал в Ташкент, чтобы получить заграничный паспорт и выехать из России. Вот, что пишет Попов в своих воспоминаниях: “На другой же день по приезде в Ташкент я был у Суботича. Он удивился моему приезду. Я откровенно сказал ему, что приехал в Ташкент для того, чтобы при его содействии получить заграничный паспорт.

— Чудак же! Генерал-губернаторы не выдают паспортов. Это дело губернаторов и градоначальников. Но вам нужно помочь. Бывайте чаще у меня. Сегодня приходите в военное собрание и ухаживайте за Олимпиадой Ивановной (его жена), а потом хлопочите паспорт. Если спросят меня, дам отличный отзыв. Я так и сделал. Несколько раз был у Суботича и обедал у него. Он отдал мне визит. Видели меня разговаривающего с генерал-губернатором в театре и Общественном Собрании. Прожил в Ташкенте с месяц. Пошел к полицмейстеру за удостоверением о том, что препятствий к выезду за границу не имеется. Встретил с изысканной предупредительностью. Выдал удостоверение и сам отправил околоточного в областное управление за паспортом, который был беспрепятственно получен. Мой русский паспорт остался у меня на руках”.

Ташкент. Дом Генерал-губернатора. Старинная открытка

В Ташкенте Суботич вновь встретился со своим помощником по Закаспию Василием Янчевецким, который в это время служил в Переселенческом управлении Туркестана. Благодаря воспоминаниям Янчевецкого можно, довольно подробно узнать о всех деяниях генера-губернатора, вызвавших гнев царя и послуживших причиной отставки Деана Ивановича с поста начальника края.

Суботич категорически не допускал репрессий в отношении революционеров. Вместо того, чтобы вешать и бросать в тюрьмы он стал вести переговоры с главными деятелями революционного движения, смягчил полицейский режим, выпустил из тюрем арестованных, отказался применить войска против гражданского населения и пытался удовлетворить требования бастовавших рабочих, лично беседуя с их делегатами. Туркестанский генерал-губернатор выпустил из тюрьмы арестованных учителей-забастовщиков в Самарканде, офицеров — участников Кушкинского восстания, группу местных жителей, ожидавших суда за Андижанское восстание, редакторов нескольких местных газет — «Среднеазиатская жизнь», «Русский Туркестан» и других. Отменил смертный приговор солдату, покушавшемуся на жизнь своего генерала, повёл переговоры с руководителями бастовавших ташкентских железнодорожных мастерских, сменил начальство и облегчил условия содержания в ташкентской тюрьме, и множество других либеральных действий.

Совершенно понятно, что столь мягкая политика вызвала резкое недовольство как центральной власти, так и местной реакционно настроенной военной и гражданской администрации.

В начале августа 1906 года, командующий Туркестанским военным округом, генерал-лейтенант Суботич издаёт приказ, в котором требует, чтобы офицеры сроднились с солдатами и оградили армию от участия в политической жизни народа. “Вековой опыт указал, — говорится в приказе, — что государства, где войска обращались к политической деятельности, погибали или впадали в состояние невежественности и нищеты”. 

И, вероятно, последней каплей, переполнившей чашу терпения русского императора, явился эпизод, рассказанный Елизаветой Николаевной Маллицкой, дочерью Николая Гурьевича Маллицкого, будущего ташкентского градоначальника, в то время главного редактора газеты “Туркестанские ведомости”.

В.ФЕТИСОВ

Окончание следует

На заставке: в генерал-губернаторском саду: (на фото, слева направо) сидят Андрей Дмитриевич Калмыков, Николай Петрович Остроумов, Деан Иванович Суботич, Ефимов (Сахаров), Николай Гурьевич Маллицкий, стоят слева направо Александр Александрович Семенов, Иван Дионисович Ягелло, И. Беляев).

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Пожалуйста, введите ваш комментарий!
пожалуйста, введите ваше имя здесь

Последние новости

Учителей из школ Ташобласти с низким качеством образования отправят на аттестацию

Министерство народного образования и Государственная инспекция контроля качества образования приняли решение об аттестации педагогов, не имеющих категорий и работающих...

Больше похожих статей

ЎЗ