Новости Узбекистана

Лучше проинформировать, чем объяснять, лучше объяснить, чем оправдываться.

Ўзбекча Ўзбекча

Светлый сайт   

→ Идеолог беззакония

Идеолог беззакония

Идеолог беззакония

Верховенство закона, правовая защищенность граждан – высшие демократические ценности, на пути к которым приходится преодолевать, в том числе, и ту «традицию» беззакония и судебного произвола, которую оставили нам десятилетия тоталитаризма, когда судебные и внесудебные расправы были средством захвата и утверждения единоличной власти. Мрачными символами изуверства под прикрытием закона стали имена Ежова, Берии, Ульриха. В их ряду не должен быть забыт и один из главных теоретиков и активных деятелей сталинских репрессий, прокурор РСФСР, а затем прокурор бывшего Союза А.Я. Вышинский.

Основная «черная работа», знаменующая собой пик террористической деятельности Сталина и его клики, – аресты, пытки, расстрелы, – возлагалась на органы государственной безопасности. Но чтобы ввести в заблуждение общественное мнение в стране и за рубежом, было решено придать массовым расправам внешнюю респектабельность. Этой цели служила инсценировка гласных судебных процессов. И лучшего режиссера для таких спектаклей, чем Вышинский, не нашлось.

Хорошо образованный юрист, обладающий недюжинными способностями, он сделал стремительную карьеру, приобретя известность как один из выдающихся деятелей советского террора, обвинитель в сфальсифицированных громких политических процессах. Именно в этот период он обнаружил удивительное умение добиваться обвинительных приговоров независимо от фактических обстоятельств дела, любой ценой, даже вопреки очевидной невиновности обвиняемого. Шагая вверх по костям своих жертв, в этих процессах Вышинский оттачивал свое искусство софиста, способного без доказательств отстаивать любой заданный тезис, отрабатывал технологию, по сути, судебных убийств. Исторгнутые путем физического и психического принуждения невероятные признания подсудимых в шпионаже, в изменническом сговоре с империалистами, в подготовке террористических актов в подавляющем большинстве случаев не находили и тени подтверждения, однако это не смущало главного прокурора страны. Он доказал изумленному миру, что можно обойтись и без улик, без свидетельских показаний и документов. Главное – были бы признания подсудимых, а «чтобы отличить правду от лжи на суде, – писал он в одной из своих статей, – достаточно, конечно, судебного опыта, и каждый судья, каждый прокурор и защитник, которые провели не один десяток процессов, знают, когда обвиняемый говорит правду, а когда он уходит от этой правды в каких бы то ни было целях».

Самому Вышинскому его юридический опыт всегда подсказывал одно и то же: признания в самых абсурдных обвинениях должны приниматься за истину.

Кокетливо имитируя объективность, главный идеолог жесточайшего террора против собственного народа позволял себе и такие пассажи: «А если это оговор, то надо объяснить причины этого оговора. Эти причины могут быть различны. Это может быть личная выгода, личный расчет, это желание кому-нибудь отомстить и т.д.». Хитрое «и т.д.» здесь понадобилось для того, чтобы не называть принуждение, физическое и психическое насилие – причину ложных признаний, хорошо известную Вышинскому. Выяснение этой причины в его планы не входило.

Тем не менее, чтобы отмести любые сомнения в законности своих действий и подвести под них теоретическую базу, Андрей Януарьевич решил ответить сразу на все возражения мировой печати «по-научному».

В 1941 году появилась книга Вышинского, избранного к тому времени действительным членом Академии наук СССР: «Теория судебных доказательств в советском праве». Это произведение может служить настоящим учебником теории и практики по судебной софистике, по фабрикации и обоснованию фальшивых обвинений. Второе издание, предпринятое в 1946 году, исправленное и дополненное, было отмечено сталинской премией первой степени. Это означало одобрение, освящение, канонизацию идей автора, признание их незыблемости, неоспоримости. Что ж, познакомимся с этой книгой.

Прежде всего, трудно не заметить, что автор-академик, мягко говоря, схалтурил. Вопреки названию монографии, три ее главы из четырех посвящены не советской, а феодальной и капиталистической правовым cистемам. Только четвертая глава – «Советское доказательственное право» – хотя бы по названию соответствует титулу. Но и в ней еще страниц тридцать о буржуазной школе позитивного права.

Вот Вышинский затрагивает проблему объективной истины в судопроизводстве. Принципу ее достижения в уголовном процессе он противопоставил свою концепцию, сводящуюся к тому, что «судебный приговор… является выражением максимальной вероятности». Вдумаемся, однако, что означает «максимальная» (а равно и минимальная) вероятность применительно к совершению преступления. В переводе на общепонятный язык это значит, что достоверного знания о данном преступлении у нас нет и мы не можем точно сказать, совершено оно или нет и кем – обвиняемым или другим лицом. Установка на вынесение обвинительного приговора на основании «максимальной вероятности» – это грубейшее нарушение священного принципа правосудия: любое сомнение толкуется в пользу обвиняемого. Иными словами – теоретическое оправдание осуждения невиновных.

Прямолинейно проводить эту установку в своей монографии Вышинский не решился. Но и расстаться с ней не захотел. Поэтому он сначала заявляет о своем несогласии с буржуазными теоретиками, которые исходят из признания, что судебные доказательства дают только в е р о я т н о с т ь, а не достоверность. На этот раз он как будто на стороне тех, кто требует установления на суде «абсолютной истины, т.е. истины, точно соответствующей действительным фактам».

Так что же, наш теоретик осознал свои прежние заблуждения? Конечно, нет. Через несколько страниц у него все становится на свои места: «В 1937 году… я защищал позицию, отрицавшую целесообразность и возможность предъявлять суду требование установления абсолютной истины, потому что условия судебной деятельности ставят судью в необходимость решать вопрос не с точки зрения абсолютной истины, а с точки зрения максимальной вероятности тех или иных факторов, подлежащих судебной оценке. Я и сейчас держусь этой же точки зрения».

Таким образом, коренной вопрос теории доказательств получил у Вышинского несколько логически несовместимых решений и в результате запутан совершенно. Но задача выполнена: достоверность противопоставлена истине, смазано качественное различие между вероятностью и достоверностью. Ничего опаснее для судопроизводства придумать невозможно.

Как известно, необходимое условие справедливого судопроизводства и одно из фундаментальных положений уголовного процесса – презумпция невиновности: обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность. Следователь, прокурор, суд не должны делать против обвиняемого выводы, основанные на том, что он не доказал какое-либо обстоятельство в свою защиту. Это – восходящее к нормам античного права, мудрое, гуманное правило, закрепленное в законе. Если же суд отступает от него, то может осудить и покарать гражданина не потому, что его вина объективно установлена, а потому, что тот не смог или не захотел доказать свою невиновность.

С характерным для него двуличием решает этот вопрос Вышинский. Он пишет: «Решительно противоречат советскому принципу о бремени доказывания попытки подменить его обязанностью последнего доказывать свою невиновность. Такие попытки явно извращают природу советского процессуального права…». Прекрасно. Но наряду с этим в той же книге сформулировано и запальчиво аргументируется совсем иное правило: «доказывание обстоятельств, опровергающих обвинение, входит в обязанность обвиняемого».

Последняя установка, конечно, облегчает жизнь следователей, прокуроров, судей, подверженных обвинительному уклону. Но она совершенно чужда принципам достижения объективной истины, обеспечения обвиняемому права на защиту. И явная логическая неувязка: по Вышинскому, обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность, но обязан опровергать обвинение. Абсурд. Ведь опровергать обвинение – это и есть доказывать невиновность.

В том же ключе решается Вышинским вопрос о доказательственном значении показаний обвиняемого. Он воспроизводит классическую критику феодального процесса, в котором признание обвиняемого считалось решающим доказательством – «царицей доказательств», одобряет следствие, которому «удается свести объяснения обвиняемого на уровень обычного, рядового доказательства». Но как же эти благие пожелания соотносятся с личной практикой Вышинского, который на знаменитых политических судебных процессах требовал и добивался расстрела десятков обвиняемых, не располагая никакими доказательствами, кроме их объяснений? Это, с точки зрения главного прокурора страны, случаи, когда, как говорится, по нужде и закону перемена бывает. Для «дел об антисоветских, контрреволюционных организациях и группах» он формулирует противоположное правило: «Объяснения обвиняемых в такого рода делах неизбежно приобретают характер и значение основных доказательств, важнейших, решающих доказательств».

Таким образом, бесчеловечная практика манипулирования исторгнутыми пыткой признаниями несчастных людей, истерзанных преследованиями, морально раздавленных, питающих зыбкую надежду сохранить себе жизнь, была возведена в ранг последнего слова науки.

В период сталинизма Вышинский твердо занимал пост юриста № 1, вождя советской юридической науки. Используя свое высокое служебное положение и незаурядные способности, он очень много сделал, чтобы извратить правовую теорию, законодательство, приспосабливая их к антинародной, репрессивной политике Сталина. Приказами, инструкциями, псевдонаучными трудами, личным примером Вышинский насаждал пренебрежение к истине и правам личности, бесчеловечность, презрение к закону. Десятки лет это распространялось на следственную и судебную практику, на научную, методическую и судебную литературу, пускало глубокие корни в сознании не одного поколения юристов. Борьба с установками, насажденными Вышинским, обеспечение неукоснительного соблюдения законности – одна из главных задач, стоящих сегодня перед правоохранительными органами нашего независимого государства. И значит, такие страшные уроки прошлого, какие были в свое время преподаны главным теоретиком тоталитаризма, забывать нельзя.

Подготовил У. Нуров.
Комментарии
Вопрос: Сколько пальцев у человека на одной руке? (ответ цифрами)
Топ статей за 5 дней

Компания UzAuto Motors начала выпускать автомобили для водителей с ограниченными возможностями (фото)

Из госбюджета Узбекистана стали красть больше

Убит известный столичный дизайнер Нариман Григорян

14 мигрантов, размахивавших флагами Узбекистана в новогоднюю ночь, выдворены из России или могут лишиться права на повторный въезд

expo
Похожие статьи
Теги
У. Нуров