«Прощание» Беллы Ахмадулиной

В очередную, пятую годовщину со дня кончины знаменитой поэтессы, творчеством которой восхищаюсь с юности, прочитала воспоминания одного из соотечественников о его встрече с Беллой Ахмадулиной. Не буду делиться подробностями, но некоторые из них мне показались не совсем уместными в авторской публикации и даже спорными.

В особенности предположение автора, что одно из стихотворений, помещенное в сборник «Метель», предназначалось или посвящалось ему самому. Или как-то перекликалось с чувствами поэта по отношению к автору воспоминаний. Меня заинтересовала история этого стихотворения, тем более, что для Ахмадулиной, как я теперь понимаю, оно стоит в отдельном ряду и связано с очень важным событием в ее жизни.

Речь идет о стихотворении «Прощание». Широкой публике оно больше известно как песня, написанная композитором А.Петровым для кинофильма Эльдара Рязанова «Жестокий романс». Композитор использовал часть стихотворения – одна строфа не укладывалась в поэтику романса. Песня мгновенно стала хитом, как и другие музыкальные композиции этого кинофильма. «Прощание», созданное Ахмадулиной в 1960 году, таким образом, прозвучало действительно «жестоким романсом» спустя почти четверть века после написания стихотворения. В фильме мы услышали эти слова из уст Ларисы (ее роль сыграла актриса Лариса Гузеева) в блистательном исполнении певицы Валентины Пономаревой вот в таком варианте:

А напоследок я скажу:
прощай, любить не обязуйся.
С ума схожу. Иль восхожу
к высокой степени безумства.

Как ты любил? — ты пригубил
погибели. Не в этом дело.
Как ты любил? — ты погубил,
но погубил так неумело.

Работу малую висок
еще вершит. Но пали руки,
и стайкою, наискосок,
уходят запахи и звуки.

А напоследок я скажу:
прощай, любить не обязуйся.
С ума схожу. Иль восхожу
к высокой степени безумства…

Сравните с полным текстом стихотворения.

Прощание

А напоследок я скажу:
прощай, любить не обязуйся.
С ума схожу. Иль восхожу
к высокой степени безумства.

Как ты любил? — ты пригубил
погибели. Не в этом дело.
Как ты любил? — ты погубил,
но погубил так неумело.

Жестокость промаха… О, нет
тебе прощенья. Живо тело
и бродит, видит белый свет,
но тело мое опустело.

Работу малую висок
еще вершит. Но пали руки,
и стайкою, наискосок,
уходят запахи и звуки.

1960

Могло ли это стихотворение каким-то образом стать посвящением автору упомянутых мемуаров? Сомневаюсь. С очень уж значимым и биографически связанным с трагическим для Ахмадулиной-женщины событием соотносятся его строки. Понять его смысл и состояние поэта, в котором создавалось «Прощание», можно, обратившись к ее биографии.

Ахмадулина приезжала в Ташкент в 1976, сборник «Метель» вышел в 1977. Неужели она стала бы прилагать стихи, написанные 17 лет назад (адресат, как оказалось, довольно ясно в них прослеживается), к ташкентской встрече? Кому же действительно могло быть посвящено это стихотворение?

Сопоставим биографические факты. Почерпнула их практически из первоисточников – воспоминаний Беллы Ахмадулиной и Евгения Евтушенко, опубликованных в сети.

Познакомились они в 1955-м, когда Белле было 18 лет.
Вот как вспоминает об этом Евгений Евтушенко: «В 1955-м году я наткнулся в журнале «Октябрь» на трогательные, по-детски целомудренные строчки: «Голову уронив на рычаг, Крепко спит телефонная трубка». А стоило прочитать рядом: «По-украински март называется «березень» – и, с наслаждением отфыркиваясь, выныривала чуть ли не с лилией в мокрых волосах пара к березню: бережно. Я сладостно вздрогнул: такие рифмы на дороге не валялись. Тут же позвонил в «Октябрь» Жене Винокурову и спросил: «Кто эта Ахмадулина?». Он сказал, что она десятиклассница, ходит к нему в литобъединение при ЗИЛе и собирается поступать в Литинститут. Я немедленно заявился в это литобъединение, где впервые увидел ее и услышал ее самозабвенное чтение стихов. Не случайно она назвала свою первую книгу «Струна» – в ее голосе вибрировал звук донельзя натянутой струны, становилось даже боязно, не оборвется ли. Белла тогда была чуть полненькая, но непередаваемо грациозная, не ходившая, а буквально летавшая, едва касаясь земли, с дивно просвечивающими сквозь атласную кожу пульсирующими жилочками, где скакала смешанная кровь татаро-монгольских кочевников и итальянских революционеров из рода Стопани, в чью честь был назван московский переулок. Хотя ее пухленькое личико было кругленьким, как сибирская шанежка, она не была похожа ни на одно земное существо.

Ее раскосые не то что азиатские, а некие инопланетные глаза глядели как будто не на самих людей, а сквозь них на нечто никому не видимое. Голос волшебно переливался и околдовывал не только при чтении стихов, но и в простеньком бытовом разговоре, придавая кружевную высокопарность даже прозаическим пустякам. Белла поражала, как случайно залетевшая к нам райская птица, хотя носила дешевенький бежевый костюмчик с фабрики «Большевичка», комсомольский значок на груди, обыкновенные босоножки и венком уложенную деревенскую косу, про которую уязвленные соперницы говорили, что она приплетная. На самом деле равных соперниц, во всяком случае — молодых, у нее не было ни в поэзии, ни в красоте. В ее ощущении собственной необыкновенности не таилось ничего пренебрежительного к другим, она была добра и предупредительна, но за это ее простить было еще труднее. Она завораживала. В ее поведении даже искусственность становилась естественной. Она была воплощением артистизма в каждом жесте и движении – так выглядел лишь Борис Пастернак. Только он гудел, а Белла звенела…».

Это главное свидетельство о встрече двух поэтов. Через три года судьба сведет их в браке.
Пока же она школьница. Получив аттестат, Белла предприняла по совету семьи попытку поступить на факультет журналистики МГУ, но что-то не смогла ответить по вопросу о газете «Правда» — это издание она просто-напросто не читала. Спустя год, в 1956 году стала студенткой Литературного института и устроилась в газету «Метростроевец», где публиковались и ее стихи.

Если следовать указанной хронологии, в 1958 году молодые люди вступили в брак. Современники вспоминают, насколько пылкой была их любовь. Евгений и Белла не расставались, повсюду ходили, взявшись за руки, пили вино, передавая его из уст в уста… Одно из посвящений любимой Евтушенко прикрепил к ветке дерева на бульваре, и оно несколько дней трепетало на ветру…

Чем чаще всего завершаются союзы двух юных, недюжинных и талантливых людей, ведущих богемный образ жизни? Спустя три года они развелись. Но причиной стала не просто разбившаяся о быт семейная лодка. Белла забеременела. И захотела родить ребенка. Евтушенко запротестовал, полагая, что сам не вышел из юношеского возраста. «Я не понимал тогда, что если мужчина заставляет любимую женщину убивать их общее дитя в ее чреве, то он убивает ее любовь к себе. …Мы не поссорились. Наша любовь не умерла — она перестала быть, — вспоминает Евтушенко.

Тогда-то, в 1960 году, и было написано «Прощание».

— Я переселился в комнатушку над Елисеевским магазином, — продолжим с небольшими сокращениями рассказ Евтушенко, — настолько крошечную, что входящим женщинам нельзя было избежать тахты, и через пару месяцев я чуть не рехнулся от карусели, которую сам себе устроил… Я сделал отчаянную попытку спасти любовь — поехал к ней ночью без предупреждения… Она не открыла. Все было кончено… Потом я долго мучился, думая, что из-за моей юной глупой жестокости она потеряла возможность иметь детей — так нам сказали врачи. Но через несколько лет, узнав, что она все-таки родила дочь, я возблагодарил Бога… Но до сих пор, когда вижу ее или просто слышу ее голос, мне хочется плакать».

Так вот она в чем – высокая степень безумства чувств Ахмадулиной и секрет слов «Прощания»…

Как ты любил? — ты пригубил
Погибели…

Пригубленное из уст в уста вино… Погибель…

Как ты любил? — ты погубил,
но погубил так неумело.

Жестокость промаха… О, нет
тебе прощенья. Живо тело
и бродит, видит белый свет,
но тело мое опустело.

Опустело тело, носившее плод любви… И все ушло – запахи, звуки… Ушла любовь.

Она не простила убийства. Отторжение зародившейся жизни, как бы ни убеждали меня в обратном — великая драма, потрясение сродни убийству. Если, конечно, у человека такая душа, которой была наделена Белла. В общем-то, нормальная человеческая душа. На такой шаг можно (и можно ли?) решиться только по очень серьезным медицинским или жизненным обстоятельствам. Какая ломка души и перестройка всего организма происходит в таком случае, известно пережившим аборт. Причем, мужчины порою, правда, случается это очень редко, душевно страдают не меньше своих возлюбленных.

Возможно, эта трагедия как раз и определила судьбу Ахмадулиной-женщины, которой после прерванной беременности сказали, что детей у нее больше не будет. Евтушенко, одаренный не меньшей способностью чувствовать и мыслить, не забыл главной причины разрыва. Со временем, когда в нем поугас голос плоти, вывел резюме: «Эта зависимость от тела делает нас, мужчин, любопытствующими ничтожествами, туристами секса».

И Евтушенко, и Ахмадулина после расставания не раз вновь вступали в брак, пока не встретили верных спутников, способных на самоотверженную любовь.

«Любовь моя – вот мой туманный довод. Я воспою ее. А вы судите», — когда-то сказала Белла Ахмадулина.

Но стоит ли судить личную жизнь поэтов? Не ее они дарят нам в своих стихах, хотя многое из пережитого преображается в том магическом кристалле, который и есть, наверное, поэтический дар – величайшая награда и высшее испытание, выпадающее истинным поэтам.
Завершая свое небольшое эссе, могу лишь выразить мнение: стихотворение «Прощание» — очень личное. Оно касалось единственного человека и настолько важного события в жизни, что никогда не могло быть «перепосвящено» другому.

Тамара САНАЕВА.
Фото из интернета.