Сегодня весь день ходил по Ичан-Кале — внутреннему городу Хивы, окружённому крепостной стеной высотой до десяти метров. Это не просто старый квартал. Это целый средневековый мир внутри современного города, почти не изменившийся с XIX века. Более двух с половиной тысяч лет истории, 26 гектаров живого пространства: узкие улочки, глиняные дома, минареты, купола, резные двери, айваны с мозаикой. Первый в Центральной Азии объект Всемирного наследия ЮНЕСКО — с 1990 года. И это чувствуется.
Здесь более пятидесяти памятников и около двухсот пятидесяти старых жилых домов. Город вытянут прямоугольником — 650 на 400 метров, с четырьмя воротами по сторонам света: Ата-Дарваза, Пахлаван-Дарваза, Таш-Дарваза и Богча-Дарваза. Стены толщиной пять–шесть метров с зубцами наверху. Когда-то они защищали от набегов. Сегодня — просто поражают масштабом.
Что особенно зацепило:
Кальта-Минор. Его задумывали как самый высокий минарет Хивы — 70–80 метров. Строительство началось в 1850-х, но после смерти хана остановилось на высоте 29 метров. И в этом есть своя красота: короткий, мощный, полностью покрытый бирюзовой плиткой. Он не тянется в небо — он врастает в землю. Сильный образ.
Минарет Ислам-Ходжа. 45 метров, 1910 год. Поднялся наверх — и город открылся как на ладони: купола, глиняные крыши, дворики, дальше — пески. Ветер там резкий, лестница узкая, но панорама стоит каждого шага.
Мечеть Джума. 213 деревянных колонн, некоторые датируются X веком. Свет падает сверху через проёмы, и пространство превращается в настоящий лес из столбов. Тишина густая, почти осязаемая.
Дворец Таш-Хаули. Летняя резиденция ханов. Изразцы, айваны, внутренние дворы — всё в голубо-бирюзовой гамме. Не показная роскошь, а продуманная, холодная красота.
Кухна-Арк. Крепость внутри крепости. Резиденция, тюрьма, монетный двор, мечеть. Со стен открывается строгий, честный вид на город — без фильтров.
Ичан-Кала — не музей под стеклом. Здесь живут. Во дворах сушится бельё, кто-то готовит, дети бегают, мастера работают по дереву и металлу. История не выставлена — она продолжается.
Хива когда-то была последним крупным оазисом перед пустыней на Великом Шёлковом пути. Это ощущение сохраняется: ты идёшь по улице — и будто переходишь границу эпох.
Один день здесь — и внутри становится тихо. Спокойно. Как писал Паустовский, «сердце наполняется ясной радостью».
Александр Пинцов
