15 февраля во Дворце «Туркистон» состоялся концерт Национального симфонического оркестра Узбекистана под управлением Бобуржона Курбаналиева. Программа, заявленная под названием «IOANN DAMASKIN», выстроилась как цельный драматургический путь: три композитора, три разные эстетики, три способа говорить о человеческом: Бетховен — о конфликте и решимости, Танеев — как духовная вертикаль, и Чайковский — как внутренний огнь, в котором зажигаются сердца слушателей.
Вечер открылся увертюрой Бетховена «Кориолан». Написанная к трагедии Генриха Йозефа фон Коллина, она требует от оркестра предельной собранности: здесь любая расплывчатость темпа или небрежность баланса моментально разрушает смысл. Именно поэтому особенно ценно, что исполнение прозвучало цельно и дисциплинированно, оркестр был на высоте: точный ритмический пульс, ясная динамическая перспектива, стройная тембровая архитектура, все отвечало своему замыслу. Для меня этот номер стал не просто удачным началом программы, а личным импульсом. Я — молодой композитор Узбекистана — могу сказать прямо: вдохновение возникло с первых звуков оркестра.
Второй вершиной вечера стала премьера — хорово-симфоническая кантата Сергея Танеева «Иоанн Дамаскин». Кантата вдохновлена поэмой Алексея Толстого, опирается на духовный напев «Со святыми упокой» и, что символично, стала первым опусом, который Танеев признал достойным «официального номера». «Иоанн Дамаскин» раскрывается не мгновенно: он словно поднимает слушателя ступень за ступенью — от земного переживания к вертикали размышления. В этом номере был свой сокравенный смысл, лирико-философское содержание: сначала оркестр говорит о жесткости решения, о невозможности компромисса, о той энергии, которая либо ведёт вперёд, либо ломает. Эта музыка, которая дисциплинирует ум, каждый слушатель мог задуматься о смысле бытия и о принятие вечности.
После этой духовной высоты Чайковский прозвучал, как другая перспектива: не «героя», а как живого человека с огромным внутренним миром и разным диапазоном состояний. Именно здесь особенно ярко проявилась мысль, которая, на мой взгляд, должна чаще звучать вслух: для молодого пианиста исполнение Чайковского — это не только экзамен на технику, это прежде всего экзамен на вкус. Потому что музыка известна всем. И зал ждёт «те самые» моменты, и признаться честно я сама завораживалась филигранными техническими фрагментами, и ждала «те самые аккорды, и те самые темы». Конечно, соблазн сыграть привычными штампами огромен — и удержаться от этого действительно отдельное искусство. В этой логике особенно точно звучит позиция Стеценко: сегодня одного профессионализма уже недостаточно. Нужна активная концертная жизнь, индивидуальный стиль, присутствие в медиапространстве, постоянная работа над собой — но без самообмана и без легенды о «мгновенном успехе». Его формула — марафон: труд, рост, и вера в то, что настоящее искусство всё равно найдёт своего слушателя. Эта спокойная честность дорогого стоит — и как жизненный принцип, и как культурный код для молодого поколения.
В финале хочется сказать главное: такие программы нужны Ташкенту. Они формируют новую музыкальную норму в культуре Узбекистана, где молодой исполнитель — не «перспектива на будущее», а действующий голос настоящего; где оркестр и хор — полноценный носитель идеи, а концерт — не просто мероприятие, а опыт внутреннего проживания. Музыка становится проводником: она настраивает слушателя на собственные состояния и помогает принять то, что выходит за пределы повседневного.
Габриелян Николя, студентка 2 курса магистратуры кафедры «композиции и инструментовки» Государственной Консерватории Узбекистана
