Часть II. Инволюция
Определимся сразу со смыслом столь редкого слова «инволюция». Эволюция означает «развертывание» (лат.). Инволюция — «свертывание», обратное развитие, движение назад. Чтобы понять, как это соотносится с нашей темой, копнем глубже и шире, с учетом мнения наших рядовых соотечественников. Итак, поехали!
… Я села в частное авто. Шофер с ходу:
— Здесь работаете? – кивнул в сторону «Узбеккино», откуда я вышла.
— Есть некоторое отношение… А что?
— Скажите своим начальникам, что нынешнее кино – это отстой, смотреть невозможно! Как ни включишь телевизор, только и видишь разборки между невесткой и свекровью, супругами, прочая пошлятина. Противно до тошноты. Даже советские фильмы в 100 раз лучше, чем нынешнее культурное «пойло», которым скармливают народ ваши коллеги!
— Так это вы про сериалы, которые создаются… — и я затихла.
Да. Посрамил. Но к его словам я серьезно прислушалась, т.к. именно такие неожиданные попутчики – шоферы такси, раскрывающиеся всего-то за 15-30 минут (время проезда), становятся невольными глашатаями идей и чаяний своего народа. Просто им нечего терять. Моя профессия журналиста подразумевает не только умение скоро печатать на компьютере, но и «среди шумов распознавать сигналы». А значит, на меня возложена особая миссия — служить проводником между людьми и властью предержащей. Важно – донести сигналы!
В целом отечественная киноиндустрия представлена мужским родом. Небольшое женское вкрапление составляют актрисы, костюмеры, визажисты и иной второстепенный персонал. Исходя из нашей тематики, попробуем разобраться в женском вопросе на примере четырех полнометражных фильмов, как наиболее значимых явлений в отечественном кинематографе, которые созданы в республике за последние пять лет.
В этом жанре работает единственная женщина-режиссер, ветеран отечественного кино Камара Камалова, которая после долгого простоя, по сугубо цеховым причинам, недавно всё же выпустила картину «Как тебя называть?»
![](https://nuz.uz/wp-content/uploads/2024/02/1-13-1024x768.jpg)
Этот фильм смотрится на едином дыхании. Зрелая женщина Гавхар (арт. М. Ибрагимова) давно потеряла любимого супруга, по которому тоскует. Из-за беспросветного одиночества готова приютить в своем доме и бродячую собаку, и сиротку Лолу (арт. К. Расулмухамедова), постучавшую в ее дом.
Гавхар — в прошлом успешная актриса, востребованная в театре, у которой не нашлось времени на рождение ребенка. В разговоре с юной сожительницей она с горечью спрашивает: «А мне это надо было?» Ведь что может быть важнее, чем рождение и воспитание другого человечка? Она это поняла слишком поздно. Работа или ребенок? Эта дилемма наиболее остро волнует именно восточную женщину, которая больше довлеет к дому, семейному очагу, чем эмансипированная женщина Европы и Америки. У этой старой женщины теперь жизнь заключена в воспоминаниях о прошлом. А что у нее в настоящем? Пустой дом, куда она хочет впустить тепло и любовь в образе этой детдомовской девушки.
![](https://nuz.uz/wp-content/uploads/2024/02/2-9-1024x768.jpg)
![](https://nuz.uz/wp-content/uploads/2024/02/2-9-1024x768.jpg)
Но для Лолы главное в жизни – это найти богатого мужа, жить в достатке, создать семью, завести детей. Расчетливые планы приводят ее на зыбкую почву лжи, воровства и предательства. Она губит свою честь и достоинство.
Что же я ощущала после просмотра фильма? В нем обозначены реперы нашего времени. В нем есть послевкусие — горечь правды на устах. В нем есть восторг от очень тонкой, удивительной игры актрисы Малики Ибрагимовой. Именно ей можно приписать и огромный успех в трактовке киноленты.
Через 100 лет после снятия узбечкой паранджи, что и предопределило ее дальнейшую жизнь и статус, на весах истории оказались судьбы двух женщин. Взрослая Гавхар достигла высокого статуса в своем творчестве, места в обществе, однако не имеет детей, семьи. Одинока. Юная, необразованная Лола попадает в мифическое состояние «благоденствия», которую продвигает ее окружение с явно потребительскими установками, низкопробными ценностями. Она также остается в одиночестве, вне общества.
Раскрывая тему старшего и молодого поколений, режиссер К. Камалова задалась вопросом о людских ценностях, их будущем, высветила неотвратимость нового, циничного времени, потерю ориентиров среди молодежи. У нашего времени появились новые ловушки, из которых сложно выйти нашим героям. В целом, можно констатировать, что в историческом аспекте метаморфоза женского образа оказалась не столь успешной.
В картине режиссера Ёлкина Туёчиева «Две тысячи песен Фариды» прозвучала новая эстетика в отечественном кино. Однозначно — это талантливая вещь.
![](https://nuz.uz/wp-content/uploads/2024/02/3-4.jpg)
![](https://nuz.uz/wp-content/uploads/2024/02/3-4.jpg)
Историческое наше прошлое представлено с определенной условностью, как бы из-под полы мужского чапана многоженца или паранджи узбекской женщины первой трети ХХ века. Итак, о чем фильм? В холмистой глуши проживает Камиль со своими женами, последнюю из которых – Фариду он привез из Бухары, где некогда служил у Эмира генералом. Как же складывается конгломерация различных по рождению, возрасту, воспитанию людей?
Фильм скуп на разговоры, внутренние монологи. Порой их заменяют песни, непрерывно звучащие в картине. Их поёт Хайринисо — самая первая жена Камиля, влачащая свое жалкое существование в недалекой от дома пещере, в прикованном цепью виде. Хусния (арт. И. Рахимджанова) считается в их маленьком мирке старшей женой, которая знает место каждого в семейной иерархии, держит все хозяйство в своих крепких руках.
![](https://nuz.uz/wp-content/uploads/2024/02/4-2.jpg)
![](https://nuz.uz/wp-content/uploads/2024/02/4-2.jpg)
Высокая, стройная Робия (арт. Ю. Раджабова), по прозвищу «Рыжая», в самом расцвете сил. Любит старого мужа до самозабвения, ревнует к своим соперницам, из-за чего в итоге уходит от него, вступает в Красную Армию. Совсем юная, наивная Махфират (арт. С. Хакназарова), будто приблудившаяся овца, без роду и племени, живет одним днем и радуется свету, как мотылёк. Фарида (арт. М. Олджаева) из богатой семьи, которую отдали в жену старику вопреки ее желанию и любви к другому юноше.
Развитие сюжета происходит за счет постоянного столкновения героинь, безмолвного сопротивления, соперничества между ними. В этом слабо тлеющем конфликте, впоследствии переросшем в бунт жен, идет не разговорный, а пантомимический диалог.
![](https://nuz.uz/wp-content/uploads/2024/02/5-2.jpg)
![](https://nuz.uz/wp-content/uploads/2024/02/5-2.jpg)
Вот так живут эти маленькие и не очень женщины. Между собой взаимодействуют, трудятся, радуются мелочам жизни, устраивают козни, получают награды, а также окрики, тычки, побои. Но в этом доме не слышно детских голосов.
Современникам, вероятно, будет непонятна их безмолвная покорность, которая сковывает внутренние состояния героинь. Но в этих образах ощутимы эмоции, скрытая страсть, которые оказываются значимее многих откровенных сцен, часто используемых в практике мирового кино.
Режиссер этой картины собрал в один клубок образы пяти женщин, за историями которых интересно наблюдать. Они явились как бы продолжением темы Худжума, упомянутого в материале «Эволюция». Это и свидетельство, напоминание нашим соотечественницам о тяжелой, безрадостной судьбе в прошлом всех женщин Востока, жизнь которых была подчинена только шариатским законам.
Следующая картина, которая впечатлила меня не по внешним кинематографическим параметрам, а по силе внутреннего воздействия на зрителя, оказалась работа Аюба Шахобиддинова «Бесцветные сны».
![](https://nuz.uz/wp-content/uploads/2024/02/6-3.jpg)
![](https://nuz.uz/wp-content/uploads/2024/02/6-3.jpg)
Возвращение в отцовский дом Кашмиры (арт. Ф. Саидова) произошло после отсидки ее в заграничной тюрьме, из-за убийства своего мужа-иностранца, который на деле оказался профессиональным сутенером. Практически всё окружение настроено против несчастной, одинокой женщины. Клубок этой истории разматывается медленно, монотонно, будто создатель картины хочет показать весь тяжкий путь, через который пройдет всякий, кто переступит черту дозволенного.
Молодая женщина, владеющая тремя языками, не находит им применение, не может устроиться на приличную работу из-за «волчьего билета». В аптеке героиня спрашивает лекарство от бесцветных снов, которые наполнены кошмарами из ее прошлой жизни. Сновидения ее беспокоят, вероятно, даже больше, чем безрадостное нынешнее существование, унылая серая роба до пят, душевное одиночество. И лишь в пошивочном цехе небольшого городка Кашмира находит место для преткновения. Она там остается, чтобы зарубцевались ее душевные раны, началась новая жизнь.
![](https://nuz.uz/wp-content/uploads/2024/02/7-1024x575.png)
![](https://nuz.uz/wp-content/uploads/2024/02/7-1024x575.png)
Первоначально казалось, что режиссер в кадре использует серый монохром в силу различных причин – скудности финансирования, технических средств, слабости сценарной основы или просто личных нордических черт характера. Но перечисленные параметры особо не волнуют зрителя, а главное, не добавляют визуального эффекта и разнообразия.
Но позже, ко мне пришло понимание: создатель картины применил художественный метод «гризайли», когда используется лишь два монохромных цвета – темный и светлый. Они придают картине объемность, барельефность. Другую цветовую и смысловую палитру режиссер просто не использует. Она ему не нужна. Главная героиня интересна скульптурностью образа, где любые душевные «шероховатости» ощутимы очень остро и впечатляюще.
![](https://nuz.uz/wp-content/uploads/2024/02/8-724x1024.jpg)
![](https://nuz.uz/wp-content/uploads/2024/02/8-724x1024.jpg)
Как относится к этой героине? Безусловно, она — наша современница. Ее судьба будто сформирована из общего «замеса», в котором оказалась и вышеупомянутая Лола из детдома. И здесь не столь важна география событий, стартовое семейное положение, величина раскаяния за мысли и поступки героинь. За всем этим стоит инволюция, когда моральные ценности, духовная сила женщины оказываются лишь фальшивой монетой в человеческом измерении. И нам непонятно уже, как скоро бесцветные сны Кашмиры обретут радужные цвета? И ее образ хоть на йоту приблизится к статусу «Узбекской мадонны», которая запечатлена у Максима Пенсона.
Фильм режиссёра Мансура Абдухаликова «Тенгиз», что по-каракалпакски означает «море», создан на основе реальных событий. Образ Аральского моря с колышущейся кромкой и шумом его волн, завыванием ветра в пустыне с одинокой растительностью – это альтер эго нашей главной героини Тенгиз (арт. С. Фармонова), которая родилась, выросла в Муйнаке. Радость материнства у нее трагически прерывается, когда она из-за измены мужа попадает под колеса поезда, лишается руки, ноги.
![](https://nuz.uz/wp-content/uploads/2024/02/9-2-1024x771.jpg)
![](https://nuz.uz/wp-content/uploads/2024/02/9-2-1024x771.jpg)
Женский образ каракалпачки немногословен, внешне не эмоционален. Оттого каждый жест, взгляд, слово оказываются ценными для понимания внутреннего мира героев, жизненных ситуаций. Метафора отчаяния в попытке самоубийства: в темном проеме двери видна лишь нога, судорожно ищущая опору в упавшем набок стуле. Запечатленный кадр, как состояние тех женщин, которые, находясь в подвешенном, нестабильном состоянии, стремятся найти фундамент, смысл для дальнейшей жизни.
Участь инвалида, к которой поменялось отношение окружения, не завидна. Она разрывает связь с любимым мужем. Такое самоотречение у сильной натуры требует восполнения эмоций, действий в другом направлении. Она открывает цех по пошиву одежды. Героиня выстояла в этой жизни, преодолевая трагическую ситуацию, подошла к своей черте успеха.
В этой картине режиссер дает надежду не только своей героине Тенгиз, но и нам, зрителям. Мы понимаем, что здесь присутствует подвиг инвалида, способного сгруппироваться и идти дальше по жизни, но в то же время представлена женщина-лидер, которая готова повести за собой людей, придать им уверенность в завтрашнем дне. Отрадно отметить, что на нашем экране появился живой образ женщины, труженицы, героини сегодняшнего дня. Таких позитивных примеров за последние четверть века видеть на отечественном экране мне как-то не приходилось. А жаль!..
***
Есть такое выражение – «Духовное золото переходит в материальное». Почему-то общество последних десятилетий забыло эту аксиому. За сотню лет образ женщины, двигаясь вверх по исторической спирали, вновь оказался над той точкой, что и век тому назад, но чуть выше. Метаморфоза внешняя — налицо, но внутреннее преображение оставляет желать лучшего. Надо признать, что параметр такой личности находится в стагнации, даже хуже – в инволюции.
Не буду выдавать весь словесный поток таксиста, с которого начался наш разговор, лишь вкратце передам его смысл. Зритель устал от сюжетной пустоты, затертых шаблонов, занудных нравоучений вперемешку со сладкой патокой, слезливо-сказочным благоденствием в отечественных кинопродуктах. Лучше такой товар сразу сдавать в утиль. Что касается женских образов, то в большинстве случаев они представлены крикливо-базарными, глупыми, жадными сумасбродками, с современной «атрибутикой» на лице. Но есть и другой типаж. Это серые, покорные мыши-служанки в лице жен, сотрудниц, соседок, которые видят мир из-под полы мужского кислотного пиджака. Такими «мадоннами наизнанку» каждый день потчуют народ на местных кино- и телевизионных экранах.
С нынешним трендом современности, присущим феодальному строю, устоям, – «следуй за своим мужем, но стой на два шага позади» — я лично столкнулась в процессе общения с молодыми, на первый взгляд, продвинутыми людьми.
![](https://nuz.uz/wp-content/uploads/2024/02/10-1.jpg)
![](https://nuz.uz/wp-content/uploads/2024/02/10-1.jpg)
Вот вам и те, кто поднимает в ХХI веке нафталиновые знамена мужского реакционного шовинизма, привнесенного «благочестивыми» иноагентами, в том числе и из-за рубежа. Таким образом, идет отрицание светскости нашего государства. Получается, что движение Худжум не завершено? Оно обрело новые формы, конструкции, идеологов?
Многие годы фотография Пенсона символизировала образ счастливой узбекской женщины с грудным ребенком на руках. Что нынче мы можем предложить взамен? На наших экранах отсутствуют сильные, успешные, трудолюбивые, ученые женщины. Да и просто нет добрых, искренних, заботливых матерей в кругу семьи.
Прошло свыше 60 лет, как на широкие экраны огромной страны СССР вышла картина Шухрата Аббасова «Ты не сирота», в которой главная мама отечественного кинематографа в исполнении Лютфи Саримсаковой выступила символом «Узбекской мадонны». Она была и хранительницей очага, и защитницей семьи, своей страны. Она вбирала в себя и вселенскую любовь: для своих и чужих детей была как птица Хумо, которая своими крыльями-руками ограждала их от мирового зла, возносила до небес.
![](https://nuz.uz/wp-content/uploads/2024/02/11-1.jpg)
![](https://nuz.uz/wp-content/uploads/2024/02/11-1.jpg)
И теперь встает контрольный вопрос. Какой женский образ должен быть на наших экранах? Оставим, разовьем нежный образ узбекской женщины со всеми ее смыслами и человеческими достоинствами для будущего поколения?! Или возьмем на вооружение чуждые, бездуховные лекала, создаваемые современным глобальным миром?
Я – как женщина голосую за первый вариант. Наш кинематограф — главный рупор, проводник культуры и искусства своего народа, думаю, согласится со мной. А значит — нам по пути. Поехали!..
Муяссар МАКСУДОВА, киножурналист