16 сентября реконструируемого музея Сергея Есенина состоялась встреча представителей Агентства культурного наследия с общественностью и журналистами. Встреча прошла в конструктивном русле, в духе взаимопонимания. Представители Агентства доходчиво и детально рассказали о всех проблемах, возникших в ходе реставрационных работ. Редакция отмечает грамотный и профессиональный подход специалистов Агентства к сохранению внешнего облика музея.
По завершению встречи внештатный сотрудник редакции NUZ.UZ подготовил материал на основе личных впечатлений.
Дом под открытым небом
Иногда, чтобы понять, насколько город дорожит своей культурой, достаточно посмотреть не на праздничную афишу, а на один небольшой дом.
В сентябре 2026 года тревожные вести пришли из ташкентского музея Сергея Есенина. В сообщении об инициативе горожан описывалась картина, с которой трудно было примириться: снятая крыша, стены без штукатурки, следы плесени. По наблюдениям инициаторов обращения, активных ремонтных работ на объекте не было видно. Впереди осенние дожди, а у здания, которое собирались сохранить для будущего, под вопросом оказалось самое ближайшее будущее.
Согласно первоначальным сообщениям, музей закрыли на капитальный ремонт осенью 2025 года, обещая завершить работы к 31 декабря. Но прошла зима, за ней весна, потом лето. Наступил новый сентябрь. Посетители по-прежнему не могли войти в знакомые залы. Старый дом можно закрыть на ремонт. Это бывает необходимо. Гораздо опаснее, когда вместе с дверями закрывается и возможность получить внятный ответ: что происходит внутри почему изменились сроки, кто отвечает за сохранность здания?
Горожанам сообщали, что работы находятся под контролем, что музею ничего не угрожает. Но между этими заверениями и увиденным оставалось слишком много необъяснённого. Ведь дождю не предъявишь заключение о том, что всё под контролем.
Самое важное слово: «наш»
У общественной тревоги редко бывает один голос. Сначала это отдельные реплики, вопросы, воспоминания. Но постепенно обнаруживается: люди говорят об одном и том же, хотя приходят к этому с разных сторон.
Андрей Дмитриевич Вдовин напомнил, что в доме-музее собирался литературный клуб «Кристалл». Для него возможная потеря музея означала ещё и потерю места, где могли встречаться люди, которым нужна литература. Гульнара Алиева спросила: «Где ссылка на петицию? Можно подписать электронно?» Людмила написала: «Музей Сергея Есенина должен быть восстановлен».
А в отклике Лидии Думлер прозвучал вопрос: «Неужели так и будет стоять наш Музей без крыши?»
Пожалуй, самое важное здесь слово «наш». Не «их объект». Не «чьё-то учреждение». Наш музей.
Так говорят о том, с чем чувствуют живую связь. О месте, куда приходили сами, приводили детей, где слушали стихи, встречали знакомых. Ведомственная принадлежность при этом отступает на второй план. Дом может находиться на государственном балансе, но его значение для города не исчерпывается бухгалтерской записью.
В опубликованной хронике упоминается и Альбина Маркевич, одна из основательниц музея. Ей 96 лет. Она живёт поблизости и особенно тяжело переживает происходящее. За этим сообщением стоит история человеческого труда: для кого-то музей никогда не был готовым учреждением с вывеской. Его ещё нужно было создать, собрать, отстоять право на существование.
Тем больнее видеть, как спустя десятилетия он вновь нуждается в защите.
В сетевых откликах хватало и горечи, и резкости. Не каждое высказанное подозрение можно принимать за доказанный факт. Но за разными интонациями слышалось общее: людям не всё равно. И именно это оказалось существеннее взаимных упрёков.
Подпись вместо вздоха
Можно долго сожалеть о том, что происходит в городе. Можно пересылать друг другу фотографии и повторять: «Как же так?» Но наступает момент, когда сочувствию требуется продолжение.
Для защитников музея таким продолжением стал сбор подписей.
Жители Ташкента подготовили коллективное обращение к руководителю Администрации Президента Республики Узбекистан Саиде Шавкатовне Мирзиёевой. Они просили взять ситуацию под личный контроль, организовать объективную проверку состояния здания и обеспечить завершение реставрации с соблюдением требований к сохранению культурного наследия.
14 сентября 2026 года информация об этой инициативе была опубликована в нашем издании. История вышла за пределы разговоров между постоянными посетителями музея и стала предметом открытого общественного обсуждения.
Подпись под таким обращением кажется небольшим действием. Но в ней есть то, чего не заменяет самый возмущённый вздох: человек перестаёт быть сторонним наблюдателем. Он называет проблему и присоединяет свой голос к требованию её решить.
При этом горожане не требовали остановить реставрацию. Напротив, они добивались, чтобы она действительно состоялась. Не предлагали оставить старые стены без укрепления, не отрицали необходимости обследований. Они хотели понять, как сохранить дом и почему, пока принимаются решения о его будущем, он остаётся уязвимым перед непогодой.
Это важное различие. Защитник наследия не обязательно противник перемен. Чаще всего он против перемен, после которых уже нечего будет защищать.
Разговор у обнажённых стен
После публикации обращения на территории музея состоялась встреча представителей Агентства культурного наследия с общественностью и журналистами.
В ней участвовали начальник Управления координации деятельности музеев Бегзод Пулатов, начальник Юридического отдела Агентства Ахадулла Ахмедов, директор Научно-исследовательского института культурного наследия Санжар Арипов и специалисты. Люди, до этого задававшие вопросы в обращениях и комментариях, получили возможность услышать ответы непосредственно на объекте.
Само место разговора имело значение. Когда рядом стоят стены, о которых идёт речь, общим формулировкам труднее заслонить действительность.
Представители Агентства объяснили задержку необходимостью дополнительных обследований и технических решений. По словам Санжара Арипова, первоначальный визуальный осмотр показывал удовлетворительное состояние здания. Но после снятия кровли и старой отделки обнаружились скрытые дефекты. Продолжать работы прежним порядком было нельзя.
Специалист Агентства Шахзод Назаров зачитал выдержки из технического заключения. В них говорилось о крайне низкой прочности кладочного раствора, который на обследованных участках крошился даже при слабом механическом воздействии. Он также сообщил об уже выполненном усилении основания здания и работах по отводу грунтовых вод.
Эти объяснения заслуживали внимания. Реставрация не должна сводиться к тому, чтобы прикрыть неисправности новой штукатуркой и отчитаться о красивом фасаде. Если обследование выявило опасные дефекты, их необходимо устранить. Поспешность здесь может оказаться не меньшим врагом, чем затягивание.
«Наша задача — не спрятать проблемы, а сохранить здание», — подчеркнул Санжар Арипов.
С этим трудно спорить. Но горожане задавали другой, не менее существенный вопрос: как защитить здание, пока специалисты ищут правильное решение?
Одно не отменяет другого. Обстоятельность исследования не должна означать беззащитность дома.
На встрече уточнялась и хронология закрытия музея. В первоначальных публикациях речь шла о капитальном ремонте с осени 2025 года. Шахзод Назаров пояснил, что в конце 2025 года музей закрыли для инвентаризации, а в январе экспонаты упаковали и переместили в Музей искусств. Уже это различие в описании событий показывало, насколько не хватало доступной и последовательной информации о происходящем.
Горожанам нужен был не спор о формулировках, а понятная картина: когда начали обследование, какие работы выполнили, что остановило следующий этап и как теперь будут действовать.
Общественность вправе задавать такие вопросы. А специалисты вправе рассчитывать, что их аргументы будут выслушаны. Именно из этого, а не из обмена обидами, и может возникнуть полезный разговор.
Обещания, у которых должен появиться календарь
Самый настойчивый вопрос на встрече касался крыши. Он возвращал обсуждение от общих намерений к приближающимся дождям.
В расшифровке сохранилось предупреждение одного из участников: «Стены укрепите, а дождь всё это смоет».
Это не техническое заключение, а выражение понятного страха: как бы усилия по спасению дома не оказались перечёркнуты тем, от чего его ещё не успели защитить.
Отвечая о сроках, Шахзод Назаров назвал ориентир: около двадцати дней на усиление стен с параллельными кровельными работами. При этом он оговорил, что это его прогноз, который необходимо обсудить. Превращать такую реплику в уже утверждённый график было бы неверно.
На встрече прозвучал и общий срок: реставрационные работы обещали завершить до конца 2026 года. Сообщалось о планах восстановить фасад, укрепить конструкции, улучшить условия хранения экспонатов и работы сотрудников. Отдельно говорилось о сохранении планировки мемориальной экспозиции.
Всё это важно. Но обещание завершить работы к концу года ещё не отвечает на вопрос, когда именно дом окажется надёжно защищён от осадков.
У большого срока должны быть понятные промежуточные рубежи. У каждого этапа должен быть ответственный. А у горожан должна оставаться возможность увидеть, что сделано, без необходимости вновь поднимать тревогу.
По сообщению о встрече, Агентство признало недостатки в информировании общественности и пообещало еженедельно публиковать отчёты о ходе работ. Если это обязательство будет выполнено, у возникшего диалога появится прочная основа.
Не обязательно каждый раз устраивать торжественную презентацию. Иногда достаточно нескольких дат, фотографий, объяснения выполненных работ и честного ответа о возникшей трудности. Доверие возвращается не от безупречности формулировок, а от совпадения сказанного с увиденным.
Защищают не только стены
Было бы ошибкой свести эту историю к состоянию кровли и кладки. Без них музей не сохранится. Но спасают его всё-таки не ради строительных конструкций.
Здесь хранят память о приезде Сергея Есенина в Узбекистан в мае 1921 года. В опубликованных материалах говорится о принадлежавших поэту вещах, переданных в дар его дочерью, ташкентской журналисткой Татьяной Есениной. Уже в этой связи судеб заключено нечто большее, чем биографическая справка: история русской поэзии становится частью человеческой и культурной истории Ташкента.
На встрече вспоминали общественные начала, на которых создавался музей, путь от инициативы энтузиастов к государственному учреждению. В репортаже отмечено, что при подготовке реставрации специалисткы онсультировались с Борисом Голендером, много лет работавшим в музее.
Имя Голендера возникло и в читательских откликах. В этих словах чувствовалась потребность в человеке, который знает историю дома, понимает его ценность и способен заступиться за него. Но сохранность культурной памяти не должна зависеть только от присутствия одного, пусть и выдающегося, защитника.
Продолжить его дело означает не просто вспоминать его с благодарностью. Это означает самим замечать то, мимо чего привыкли проходить, задавать вопросы и не считать заботу о городе исключительно чужой обязанностью.
Показательно, что на встрече разговор вышел и за пределы ремонта. Общественники предложили переиздать переводы Есенина, выполненные Эркином Вахидовым, и книгу Сергея Николенко «Магия Есенина в Ташкенте». Санжар Арипов поддержал инициативу и сообщил о готовности института заняться переизданием.
В этом есть правильная последовательность: сохранить дом, вернуть в него посетителей, дать новую жизнь книгам и переводам. Ведь музей нужен не для того, чтобы прошлое стояло за стеклом в одиночестве. Он нужен для встречи прошлого с теми, кто будет жить дальше.
И едва ли здесь уместно делить культурную память на «свою» и «чужую». Переводчик, читатель, школьник, впервые услышавший понравившиеся ему строки, давно пересекают эти условные границы без всяких разрешений.
Победа будет в день открытия
Можно ли после состоявшейся встречи сказать, что музей спасён?
Пока рано.
В описанной истории есть важный результат: тревога стала публичной, состоялся прямой разговор, были представлены объяснения и названы дальнейшие намерения. Общественность услышали. Но между услышанным вопросом и решённой проблемой ещё предстоит пройти путь.
Новая встреча не заменяет кровлю. Сообщение о реставрации не заменяет выполненную реставрацию. А обещание вернуть экспозицию не равно дню, когда посетитель действительно войдёт в музейный зал.
Поэтому нынешний этап точнее назвать не окончательной победой, а возможностью добиться её. И эту возможность создали в том числе люди, которые отказались равнодушно наблюдать за происходящим.
Теперь важно, чтобы защита музея не закончилась вместе с первой волной публикаций. Чтобы общественное внимание не рассеялось после обнадёживающих заявлений. Чтобы специалисты получили возможность выполнить необходимые работы, а горожане видели, как эти работы продвигаются. К тому же со стороны Агентства прозвучало решение, что каждый ташкентец, где бы он не находился, может наблюдать за ходом работ в сети Интернет. Слава Богу, дожили и до этого!
Городу нужны и профессиональные реставраторы, и неравнодушные жители. Одни знают, как укрепить стену. Другие напоминают, почему нельзя позволить ей исчезнуть. В этой истории им предстоит не победить друг друга, а сохранить общий дом.
Хочется, чтобы последняя глава этой хроники была написана уже после открытия музея. Без тревожных фотографий, без новых обращений о спасении. Чтобы в ней нашлось место тем, кто собирал подписи, задавал неудобные вопросы, проводил обследования, работал над восстановлением здания и берёг экспонаты.
А ещё тому посетителю, который однажды войдёт сюда впервые и, возможно, даже не узнает, сколько усилий потребовалось для этой обычной встречи с поэзией.
Пусть он просто остановится у витрины. Прочитает несколько строк. Задержится дольше, чем собирался.
И пусть дождь в этот день, если уж ему случится пойти, останется за окнами музея.
Рахимжон Султанов
