Новости Узбекистана

Лучше проинформировать, чем объяснять, лучше объяснить, чем оправдываться.

Ўзбекча Ўзбекча

Светлый сайт   

Почтовые и скорые…

Почтовые и скорые…


Это песня такая была, «И куда вы все торопитесь, куда? Поезда, поезда,
Почтовые и скорые пассажирские поезда».


С этого вокзала я много лет уезжала пятым поездом «Ташкент-Москва». На этот вокзал я много лет приезжала шестым поездом «Москва-Ташкент». За порядок номеров не ручаюсь. Но поезда точно были пятый и шестой.

Вообще я не люблю вокзалы и аэропорты. За их некую, сказала бы, временность. Там собираются люди ненадолго — еще немного, и они погрузятся в самолет или поезд, а их кресла в залах ожидания займут другие временные…

Те вокзалы к тому же были людными, грязными, бестолковыми. Там было вечно полно каких-то подозрительных личностей, попрошаек, воров, плохо одетых и дурно пахнувших людей. Приходилось следить за вещами и кошельками, и далеко не всегда удавалось уследить. На вокзалах всегда шла какая-то своя, непонятная пассажирам жизнь, собиралось какое-то невнятное общество и мне там было неуютно. Сейчас многое изменилось, вокзалы стали гораздо чище, а в Узбекистане, как я поняла, провожающих и вообще на перрон не пускают.

Жара, толчея, непрерывный гомон, люди с узлами и чемоданами. И множество мелких магазинчиков со всякой дребеденью по обе стороны вокзала.

Что-то вдруг вспомнились наборы «в дорогу» - булка, кусок курицы, беляш…. Продавались они в вокзальных буфетах, и очень часто были…. скажем, не совсем свежими.

Интересно, что билетные кассы вообще были в стороне. Так сказать, на свежем воздухе. Боже, боже, что там творилось летом! Какие-то обезумевшие орды. Записывались за недели! Приходили на переклички! Я всего однажды попробовала вот так купить билет летом. Хорошо, что нашлись знакомые, помогли достать билет, правда, не в скорый поезд, а тот, который останавливался у каждого столба. И в плацкартном вагоне. Но дотелепались как—то. С тех пор, наученная горьким опытом, я старалась брать билеты сразу в оба конца. Тогда такое было возможно. Мало того, в Москве вообще было возможно заказать билеты по телефону. Правда, если покупать билеты осенью или зимой, можно было прийти в ташкентские кассы на несколько дней и спокойно все купить.

Вспомнились посадки. Кстати, раньше для того, чтобы пройти на перрон, требовались специальные перронные билеты. Потом это как-то отменилось.

Ох, эти посадки…. На посадку отводилось полчаса. А вещей у каждого было — как на переезд в другую страну. И у меня тоже. Коробка с помидорами — это святое. Если осень — еще и авоська с дынями. Коробки с тем, что в Москве было в дефиците, - постельное белье, хрусталь, посуда, детская одежда, артельная моднейшая обувь. И не нужно забывать, что узнав о моем возвращении в Москву, меня нагружали посылками, как корабль пустыни. Как это все умещалось в купе при наличии еще двух-трех пассажиров с такой же поклажей — ума не приложу. Факт тот, что как-то мне пришлось покупать под эти навязанные посылки отдельное место, благо осень была, пустые места имелись, а однажды меня просто оштрафовали. Все это настроения не поднимало. Мало того, вдоль вагонов еще шли люди, искавшие знакомых, и однажды мне пришлось взять авоськи с восемью огромными дынями! Это я к тому, что тогда провожающих на перрон пускали. А прибывающий поезд долго шел через город, мимо Ташсельмаша, ТАШМи, костела…. И все сгорали от нетерпения — скорее бы!

Здание вокзала когда-то казалось таким мощным, величественным, а сейчас — просто не слишком большое и не слишком ухоженное.

Зато я всю жизнь буду помнить привокзальную площадь. Тогдашнюю.

Вокзал находился в черте города. И вот что удивительно: транспорт в Ташкенте никогда не был проблемой. В отличие от нынешних времен, автобусов, троллейбусов и трамваев хватало. Каких-то автобусов приходилось ждать долго — у моего дома на Малясова останавливался двадцатый маршрут, а обратно он шел по Урицкого. Вот его приходилось ждать до посинения. А троллейбусы и трамваи ходили часто. На площади останавливалось несколько маршрутов троллейбусов и трамваев, так что попасть в какую-то точку города особого труда не представляло.. До Навои, скажем, шел пятый троллейбус, до Алайского — второй трамвай.

Если стоять спиной к вокзалу, слева пассажиры высаживались ( конец пути), справа — садились.

Площадь была не слишком велика. В центре в начале шестидесятых установили памятник розового гранита четырнадцати ташкентским комиссарам, погибшим во время осиповского мятежа. Строго говоря, комиссаров было одиннадцать. Но троих тоже расстреляли вместе с ними. Лугин вообще был милиционером. Да теперь это вряд ли имеет значение. Раньше о погибших напоминали названия: улица Финкельштейна, проезд Лугина, Шумиловский городок, Троицкое. Сейчас и это уничтожили. Вместе с памятником работы Дмитрия Рябичева.

Мне он никогда не нравился (памятник, конечно). Я вообще считаю гранит материалом, не обладающим пластичностью. Мне он казался грубым и лишенным одухотворенности.

Но теперь, когда его убрали, я очень жалею. Люди погибли за идею. Какой бы ни была эта идея. Погибли в результате подлого предательства. Сейчас уже поздно в этом разбираться. Но историю уничтожать бессмысленно. Это мое глубочайшее убеждение. Вообще нельзя. А в Ташкенте снесены почти все памятники советской эпохи. Горького сослали на задворки. О Гоголе ничего не известно. Фрунзе. Куйбышев. Карл Маркс. И еще, и еще, и еще. Да и в России не лучше. И все же, преступно забывать о своем прошлом. Никакие памятники сносить нельзя. Потому что это свидетельства нашей жизни.

Сейчас на месте памятника стоит другой. Глобус в ладонях. Воздержусь от комментариев.

Да и могилы в сквере Кафанова перенесли… Хорошо, хоть перенесли. А не закатали останки под асфальт.

Итак, площадь.

Справа — длиннющее здание универмага. Вот не вспомню, военторг это или нет. Но здание очень похоже на пассаж. Переходишь в другое помещение — спускаешься на две каменных ступеньки. Там даже ювелирный отдел был. Обувной был. Одежда была.

Почему-то я любила там бывать. Просто бродить по магазину. А за углом была булочная, где продавались печенье и сушки. Очень часто товар вывозили на улицу. Там за углом целый ряд был. Торговали выпечкой.

Да, я говорила, что по обе стороны площади росли деревья?

Прямо напротив здания вокзала был гастроном. С большими стеклянными витринами. В одной стояло лимонное деревце с огромными, величиной с голову новорожденного, плодами. Сначала я приняла его за искусственное. Но нет, лимоны были настоящими. Я очень любила стоять у витрины и рассматривать деревце — больше в гастрономе ничего особенно достойного не было.

А еще в доме у вокзала жила Люда Масленникова, моя одногруппница, самая тихая и самая одаренная девочка на всем курсе. Она очень хорошо училась и потом стала завкафедрой вместо Елены Львовны Майской. Тогда она жила в очень хорошем доме с какими-то необыкновенными квартирами, я таких и не видела, видела другие, тоже необыкновенные, были же в Ташкенте дома с нетиповыми квартирами!

И все время в памяти одна картина: не помню, почему я пришла к Люде, а только сидим мы в комнате, что-то зубрим, а внизу Салар и мальчишки на камерах, совсем как в кино.

И тогдашний вокзал, и жара, и толпы на перронах, и мальчишки на камерах, все мелькает и уходить не хочет. Даже нелюбимый мной памятник…

ТАТЬЯНА ПЕРЦЕВА
Комментарии
Увы, могилы перенесли не все. А только те, что были в верхней части пантеона. Останки Ахунбабаева вообще неизвестно где. А остальные - так и остались под брусчаткой. На месте же гибели комиссаров жилой дом состроили, чтобы память стереть навсегда. Жутко представить, как людям живется в этой "башне"?
Вопрос: Сколько пальцев у человека на одной руке? (ответ цифрами)
Топ статей за 5 дней

Компенсацию за снос домов будут получать только собственники жилья

Во всех регионах Узбекистана ожидается резкое похолодание и снег

Вкуснее, чем в Италии: Узбекистан с большим отрывом занял первое место в конкурсе гастрономического туризма

В Самарканде водитель "Ласетти" сбил трех студенток

Реклама на сайте
Похожие статьи
Теги
Татьяна Перцева