Поставить детский спектакль одна из самых сложных задач в театре. В этом уверен режиссёр Константин Камынин. Его «Щелкунчик» на Малой сцене ГАБТа им.Алишера Навои не про внешние эффекты ради эффектов, а про точную работу с материалом, психологию и честный разговор со зрителем, даже если зрителю всего пять лет.

«Саму постановку мы сделали за две недели, но подготовка была долгой, — рассказывает Камынин. — Костюмы шили почти два месяца. Вообще, в детском спектакле самое сложное — это костюмы и декорации. Детям не так важны слова и сложные смыслы, им важно, чтобы всё было ярко. Если это есть — спектакль работает. Если нет — детям становится скучно».

Проверка интереса, по словам режиссёра, очень простая: если в зале шум, капризы и крики — значит, спектакль не удерживает внимание. Если дети молчат — значит они внутри происходящего. «Поэтому детский спектакль, как ни странно, намного сложнее взрослого», — подчёркивает он.

Константин Камынин — выпускник ГИТИСа. Он учился у Владимира Ансимова, затем у народного артиста России Юрия Лаптева, а позже у Дмитрия Бертмана. В Ташкент режиссёр приехал после участия в международном конкурсе оперных режиссёров в Москве, где стал лауреатом. Его заметили коллеги и директор театра Рамиз Усманов, так и сложилось приглашение.

Говоря о своём методе, Камынин постоянно возвращается к партитуре. «Изучение партитуры той же «Кармен» занимает около полутора месяцев. Нельзя просто посмотреть оперу и сказать: «О, как классно», — и сделать что-то похожее. Это поверхность. Партитура — это то, что изнутри. Режиссуру нужно выстраивать изнутри, а не сверху».

Он признаётся, что никогда не знает, как спектакль выглядит внешне: «Ты всегда видишь его изнутри. Ты выстраиваешь внутреннюю основу — то, что чувствует зритель. А визуал — это уже вторично».

Работа с артистом для Камынина — прежде всего психологический процесс. «Мне важно, что артист чувствует, какая у него цель, задача, внутренняя логика. Я иду через психологию и реализм. Мы долго разговариваем, ищем личные параллели, создаём симбиоз опыта, и только тогда появляется живая, интересная работа. Зритель это всегда чувствует».

Если же артисту просто сказать: «Постоял, спел и ушёл», — спектакль не состоится. «Зритель ничего не почувствует», — уверен режиссёр.

Среди своих ориентиров Камынин называет Дмитрия Чернякова и Клауса Гута. Чернякова он называет одним из немногих режиссёров, кто по-настоящему умеет читать партитуру. «Половина оперных режиссёров в мире, к сожалению, даже не знают, что это такое», — говорит он.

Сейчас Константин Камынин работает над «Дон Жуаном». Существующие постановки, по его признанию, его не вдохновляют. Зато в качестве отправной точки он советует смотреть классическую версию Метрополитен-Оперы : «Она традиционная, местами даже скучная, но это хорошая, крепкая основа. С таких спектаклей удобно начинать изучение оперы».

«Щелкунчик», поставленный Камыниным, — как раз тот случай, когда режиссура идёт не от внешнего блеска, а от внутренней работы. И, возможно, именно поэтому в зале тихо. А значит — интересно.

Елена Ветвикова