Имеется в виду, конечно, политическая свобода, как правовой фактор, как свидетельство уровня развития демократии в том или ином обществе. Если рассматривать процесс его становления в нашем государстве диалектически, ориентируясь на здравый смысл, а не только лишь на внешне очень броские и завлекательные, но в то же время на сегодняшний день нереальные, а то и обманчивые, лозунги и призывы, то нужно признать, что за истекающие 25 лет независимости мы прошли весьма поучительный путь. В целом он был позитивным, хотя, как мне кажется, с весьма горькими уроками.

Данные размышления – отзвук душевной неутолённости человека, которому всегда, при всех режимах, не хватало свободы слова, творчества, самостоятельных действий, который по мировоззрению и характеру своему всегда отличался заметной «левизной», большей, нежели было принято, критичностью ко многим действиям руководства и существующему положению, за что всегда слыл неуправляемо-подозрительным.

Но эти размышления — ещё и отклик на частые упрёки в адрес сегодняшнего Узбекистана – дескать, свобод у нас маловато, слишком сильна централизованная власть, в стране отсутствует оппозиция, нивелированы средства массовой информации и т.д. Такой скепсис выражают иногда некоторые западные журналисты, деятели правозащитных организаций, дипломаты. И полностью отвергать их мнение было бы крайне опрометчиво – у нас действительно не хватает свободной инициативы с мест, слишком многое бывает запрограммировано, заорганизовано, явно ощущается отсутствие здорового столкновения взглядов, конструктивных дискуссий и т.д.

И всё же, даже наступая на «горло собственной песни», я хочу оспорить такие категорические выводы о несоответствии положения в Узбекистане демократическим требованиям времени. Для этого всё надо рассматривать в конкретно-историческом контексте. О том, что сравнительно недавно мы вообще не имели нормальных, не унижающих человеческого достоинства, политических свобод, напоминать особенно не приходится. Достаточно вспомнить устойчивые, незыблемые правила единовластия одной лишь партии, выборов без выбора, контроля над любым контактом с иностранцами и многое другое. Но и сегодня, к сожалению, классические понятия демократии у нас во-многом ещё носят элементы зачаточного характера. Насколько это оправдано, насколько с этим можно мириться? Давайте обратимся к мировым тенденциям. «Свобода, вышедшая из пелёнок, долго не может ходить без помочей», — писал ещё 200 с лишним лет назад французский лексикограф Пьер Буаст. Неизбежно напрашивается вывод, что без «подтяжек», без контролирующей руки, такому «дитя демократии» грозит не только падение, но и синяки, и разбитый в кровь нос.

Разве мы это не проходили в первый период независимости? Объективность требует напомнить критикам, что «сильная личность» президент И.А.Каримов поначалу, в целях быстрейшего освобождения от пут прошлого режима, делал ставку именно на предоставление полной свободы политическим, экономическим и религиозным порывам и интересам. Но это благородное стремление на практике наряду с позитивными изменениями привело к деструктивным митинговым страстям, к брожению неокрепших умов, к религиозному «витийству», к некоторым элементам «дикого рынка». То есть ко всему тому, чем отличается и сегодня реальная ситуация во многих постсоветских государствах. Такой неустойчивый, скользкий и рискованный путь истинных патриотов страны не мог устраивать, и поэтому Президент пошёл на временное усиление авторитарности, но прежде всего – через укрепление порядка, ответственности и других атрибутов сильной власти, с намерением твёрдо и спокойно вести республику по пути экономического благосостояния, и построение гражданского общества. Наверняка, это было единственно правильное решение, особенно если учесть, что значительная часть оппозиции подпало под нарастающее безальтернативное влияние всякого рода откровенно враждебных сил по отношению к светским устремлениям нашего молодого государства.

Я часто сознательно цитирую высказывания мировых классиков – с ними труднее спорить. Так вот, находясь в демократической Швейцарии, я встретил любопытное изречение экономиста и историка XVIII – XIX веков Жана Сисмонди. Вот оно: «Свобода – крепкое вино, расстраивающее слабые мозги; только долгая привычка постепенно приучает к сильным её дозам». Образно и как удивительно точно! Не это ли крепкое вино «ударило в голову» иным нашим молодым людям, которые так и не поняли вкуса и назначения истинной свободы?

А пресловутая полная свобода (?) слова в средствах массовой информации, на бесконечных митингах, которой так гордятся опять же в некоторых соседних странах, — разве она привела к экономическому расцвету, к политической стабильности, к счастливой жизни народа? К сожалению, всё наоборот. А значит, многим пресловутым «оппозиционерам», если только они не утратили чувства патриотизма, любви к своей Родине, к своему народу, надо несколько умерить свой критический пыл, свои претензии, часто необоснованные, оторванные от реалий жизни, не учитывающие всего комплекса огромный проблем, стоящих перед нашим обществом. Только считаясь с реальной действительностью, с особенностями сегодняшнего уровня общей политической и правовой культуры населения, нужно, пусть понемногу, но неуклонно двигаться вперёд, шаг за шагом завоёвывать плацдармы подлинной демократии и свободы для народа.

Увы, это путь не близкий. Зато надёжный!

А. ХОДЖАЕВ.

В традициях нашего народа, как известно, – уже с самого рождения ребенка думать о его будущем браке, собирать приданое, деньги на свадьбу и предстоящее обзаведение молодых. Долгие годы копил на свадьбу сына и Ибраим-ака. Нашли Даврону и невесту – такую красавицу, что вся махалля завидовала.

Молодые зажили в доме свекра со свекровью. Когда появился внук, радости стариков не было предела. С невестки своей, Нозимахон, они готовы были пылинки сдувать, даже большую часть домашней работы свекровь брала на себя.

А молодая женщина, не слишком занятая по хозяйству, похоже, заскучала. Старалась найти любой предлог, чтобы уйти из дома – то за покупками, то к подруге.

После одной из таких прогулок по городу она решила вернуться домой на такси. Остановила машину, села на переднее сиденье и, назвав адрес, опустила окно.

– Не продует вас? – спросил водитель, искоса наблюдая за красивой пассажиркой.

– Нет, я наслаждаюсь свежим воздухом, – жеманно ответила Нозимахон.

– Тогда надо почаще бывать в живописных местах, – не растерялся таксист.

– Ну так отвезите меня в эти места, – в голосе молодой женщины звучали такие кокетливые, многообещающие нотки, что завороженный водитель круто вывернул руль и притормозил на обочине.

– С удовольствием, но… может, сначала договоримся о времени и цене?

– Можем поехать прямо сейчас. А насчет оплаты поездки – будьте уверены, в долгу я не останусь, – гипнотизируя его взглядом, Нозимахон, будто невзначай, положила ногу на ногу, так что оголилось колено…

Анвар больше не раздумывал. Уже через десять минут он выходил из продуктового магазина с полными сумками снеди для предстоящего пикника. Он был счастлив, словно раб, который нашел клад…

Привал они сделали в густой роще вблизи Аму. Солнце стояло высоко, журчала река, свежий ветер овевал разгоряченные тела любовников, – словом, пикник удался на славу. Назад возвращались, словно окрыленные…

Теперь для Нозимахон существовал только Анвар. На мужа, целыми днями возившегося с коровами, она и смотреть не хотела. Анвар тоже потерял голову, думал лишь о своей возлюбленной, а жена… какая она уродина по сравнению с его Нозимахон!

Видя, как расцветает с каждым днем молодая женщина, какой довольной выглядит, родители мужа приписывали это их семейному ладу с Давроном и своей заботе о такой замечательной невестке.

– Всегда будьте такой радостной, дочка. Пусть те, кто завидуют, умрут от зависти, – говорила Саодат-опа, целуя невестку в лоб. И, поглядывая на свою младшую дочь, Гулбахор, для которой тоже приспело время замужества и приданое уже копится, – желала в душе и ей такого же супружеского счастья.

Только вот Нозимахон «супружеское счастье» интересовало меньше всего. Теперь ей не давала покоя мысль о том, что Анвару, принцу ее мечты, необходимо купить машину. Хватит ему «таксовать» на арендованном «Матизе»! А как будет здорово кататься с ним на собственном авто с ветерком!.. Но… где же взять для этого деньги? Кажется, свекровь говорила что-то о приданом для Гулбахор?.. Ну да, тот сундук в спальне, что всегда заперт…

…Ибраим-ака, заявивший о краже в его доме, был совершенно растерян. Кого тут станешь подозревать, не своих же домашних! А больше забраться в дом было просто некому… И тем не менее факт есть факт: из сундука, на котором висел крепкий замок, пропали 2200 долларов США и 11 миллионов 150 тысяч сумов. Остальные вещи были разбросаны в беспорядке, – кто-то недрогнувшей рукой рылся в его спальне в поисках ценностей…

Оперативным работникам, тщательно осмотревшим комнаты, показалось странным, что вор так легко смог забраться в дом. В тот день в нем оставались только два человека: невестка хозяев и их дочь. Почему же они оставили дверь незапертой?

– Как незапертой? Я сама заперла дверь на ключ, точно помню! – ответила на его вопрос Гулбахор.

Но если так, значит кто-то потом ее открыл?..

Теперь все внимание оперативников сосредоточилось на невестке. Ее поведение во время беседы, уклончивые ответы невпопад вызывали серьезные подозрения… Но когда об этих сомнениях сказали потерпевшим, и Ибраим-ака, и Саодат-апа возмущенно запротестовали. Как можно подозревать их дорогую Нозимахон?!..

Горой встал на защиту жены и Даврон, не допуская даже мысли о том, что его любимая способна – даже не просто на кражу, а на предательство. Разве можно назвать иначе как предательством такое коварство женщины, живущей в их доме, пользующейся всеобщей любовью, каждый день садящейся вместе со всеми за стол, делящей с ним, мужем, постель!..

Но слишком много было совпадений, – в том числе и то, что возле взломанного сундука нашли железный инструмент, которым пользовались хозяйстве и о котором могли знать только домашние.

…Это и в самом деле была больше, чем кража: можно было бы еще понять увлечение молодой женщины другим мужчиной, обман мужа и тех, кто тебе так верит, – все случается в жизни. Но другая могла бы прямо сказать о своей любви или, на худой конец, бегать тайком на свидания, пока, так или иначе, правда не выплыла бы наружу. Однако во имя своей великой любви ограбить дом, в котором живешь, помогать избраннику обогатиться за счет других, зная, с каким трудом наживали они это имущество, – для этого, по правде сказать, нужен особый цинизм и полное отсутствие представлений о чести…

Постепенно выяснялись все новые подробности этой некрасивой истории. С кем в последнее время видели Нозимахон, кто из таксистов возил ее по городу, как давно познакомилась она с Анваром и на какие средства он купил «Нексию», – все это шаг за шагом выясняло расследование.

И вот этот самый Анвар сидит перед следователем и… старается защитить свою любимую, взять вину на себя? Нет. Он пытается обелить лишь себя самого, выйти сухим из воды. Да, «развлекался» с чужой женой, ну и что? Разве это преступление?..

Вот только на вопрос о покупке нового автомобиля и источнике средств на это – не нашелся, что ответить. И наконец рассказал все откровенно.

…Их отношения зашли уже далеко, когда однажды Нозимахон сказала, что есть возможность купить ему новую машину: она поможет в этом. По ее плану, Анвар должен был в отсутствие ее мужа и свекра со свекровью изобразить грабителя: связать ноги ей самой и золовке, а потом забрать деньги. Но у трусоватого «героя-любовника» не хватило на это духу. Тогда новая Бонни, оказавшаяся не только изобретательнее, но и куда решительнее своего Клайда, предложила другой вариант: она оставит заднюю дверь незапертой и приготовит заранее железку, чтобы взломать замок сундука…

– Когда ее золовка заснула, Нозимахон позвонила мне по телефону и сообщила, что все готово. Остальное вам известно…

И Анвар горько вздохнул, неизвестно о чем больше сожалея – о своей любви или о «Нексии»….

Влюбленным вскоре снова пришлось встретиться. Только в этот раз на нежных белых ручках красавицы, умеющей так легко предавать, красовались «браслеты»…

У. Нуров.