Правительством Кыргызстана будет разработана государственная программа по борьбе с терроризмом и религиозным экстремизмом. Об этом сообщили в пресс-службе кабинета министров.
Вице-премьер-министр Жениш Разаков на рабочем совещание отметил важность такой программы, учитывая, что угроза религиозного экстремизма и терроризма приобрела глобальный характер.

Особое внимание будет уделено профилактике религиозного экстремизма в обществе, в частности, среди молодежи, которая больше всего подвержена влиянию деструктивных сил.

Разаков акцентировал внимание на том, что нужно повысить уровень взаимодействия государственных органов, в том числе правоохранительных и органов местного самоуправления при выявлении и пресечении фактов экстремистской деятельности.

Оживленная улица в южной части Лондона, два часа дня. Я только что приехала сюда с фотографом и двумя нашими моделями, любезно согласившимися помочь. На Лейле и Рахиме полностью закрытые черные платья и никабы, из-под которых видно только глаза. Им не нужно позировать перед объективом, вместо этого девушки просто должны пройтись вдоль улицы по тротуару. И вот мы приступаем. Вдруг один лысый мужчина лет 60 на вид, проходя в нескольких метрах от нас, показывает грубый жест руками.

Спустя несколько мгновений, когда к бордюру подъезжает автобус, молодой человек в белой бейсболке высовывается из окна и кричит: «Проваливайте нах!». Все в автобусе оборачиваются, чтобы поглазеть на нас. Сложно поверить, что мы находимся в самом сердце Брикстона, района, где представлено множество национальностей. Но девушки, кажется, привыкли к подобной реакции прохожих.

Люди были бы еще менее сдержанны, если бы знали, что Лейла и Рахима — салафиты, последователи направления в исламе, которое считается самым быстрорастущим в Великобритании. Салафизм, часто именуемый как ваххабизм, — идеология, которая обычно ассоциируется с ИГИЛ (организация запрещена на территории РФ) и в новостях, как правило, упоминается применительно к джихадистам, которые совершают ужасные зверства на Ближнем Востоке. Поэтому многие стали полагать, что родившиеся в Англии еще в 1980-х последователи салафизма представляют угрозу общественной безопасности. В Великобритании, однако, подавляющее большинство салафитов выступают категорически против насилия, а их лидеры яростно осуждают терроризм.

Они также четко призывают повиноваться законам страны, поэтому вы никогда не услышите, чтобы кто-то из них требовал суда по законам шариата. В остальном салафизм, возможно, одно из самых строгих и консервативных направлений ислама, выступающее за ограничение прав женщин и соблюдение множества правил, которые регулируют практически все аспекты повседневной жизни. Например, существует целый ряд норм о том, как пользоваться уборной: нужно прочитать специальную молитву; войти в помещение, ступая с левой ноги, а выходить с правой; ни с кем не здороваться, пока сидишь на унитазе.

Любые вопросы, касающиеся проблем современности, разрешают исламские богословы, которые находятся в тысячах миль от Великобритании, как правило, в Саудовской Аравии. Женщина также не может ослушаться своего мужа, у которого может быть до четырех жен, если только он не пытается помешать исполнению религиозного долга. Теоретически муж вправе требовать от жены секса, когда пожелает, и та не может отказывать, если только у нее не идут месячные. Также он может запретить ей выходить на работу.

Так почему же молодые британки решают стать салафитами? Что заставляет их добровольно отказываться от встреч с друзьями, надевать никаб и жить по правилам, в сравнении с которыми образ жизни домохозяйки из 1950-х покажется свободным? Чтобы ответить на этот вопрос, я провела почти два с половиной года, участвуя при любой возможности в мероприятиях, которые устраивали женщины-салафиты в Лондоне. Промыли ли им мозги? Заставили ли их надеть на себя никаб? Как им удается совмещать строгие правила, которым они должны следовать, с современной жизнью в Великобритании?

Большинство женщин, по моему наблюдению, были из мусульманских семей, не столь строго соблюдающих обычаи. Однако было много и тех, кто сменил религию, приняв ислам. Кажется, все они были достаточно образованными, чтобы принимать решения, полагаясь на здравый смысл: у большинства либо уже было высшее образование, либо они готовились к поступлению в колледж или университет.

Посещая женские религиозные учебные кружки, пятничные молитвы и другие общественные мероприятия, я надевала хиджаб в знак уважения, хотя и не пыталась сойти за мусульманку. Но завоевать доверие людей, которые постоянно ощущали пристальное внимание к себе и подозревались в «экстремизме», было нелегкой задачей.

Во время моего второго визита в мечеть салафитов в Брикстоне одна женщина сказала мне, что в прошлом они сотрудничали с журналистами, но это никогда не длилось долго. Одна из сотрудниц СМИ проникла в их группу в другой мечети и пронесла под паранджой скрытую камеру, чтобы снять документальный фильм для телевидения. Из-за подобного вероломства многие женщины опасались того, что я была шпионкой, и не разговаривали со мной о личном. Я старалась не давить на них. Прошло девять месяцев, но мне по-прежнему не удалось уговорить ни одну из женщин дать мне интервью. В какой-то момент я даже чуть было не сдалась.

Но тут несколько женщин-салафитов стали обращать внимание на мои старания и регулярное посещение исламских кружков. В то время как некоторых мое присутствие смущало, другие, казалось, стали верить, что я действительно провожу исследование. Однажды, к моему удивлению, меня пригласили на одно из неофициальных собраний, которые проводятся в частных домах. Через какое-то время мне наконец удалось взять первое интервью.

Вафа была школьным учителем, имела нигерийское происхождение, ей было около 20 лет. «Почему ты ходишь на все эти мероприятия?» — потребовала она ответа, с недоверием глядя на мой неумело завязанный хиджаб. Я объяснила, что хочу понять салафизм с женской точки зрения. Ей стало любопытно, и мы договорились встретиться в местном «Сабвее». При встрече девушка, все еще сомневаясь в моих мотивах, расспросила меня более подробно. После еще одной встречи и нескольких чашек кофе она вдруг расслабилась и призналась с хохотом: «Я думала, что ты работаешь в МИ-5!».

С этого момента у меня появился союзник: Вафа упорно вставала на мою защиту, когда другие обвиняли меня в шпионаже, и часто ходила на мероприятия со мной вместе. Она рассказала свою собственную захватывающую историю. Мать воспитала ее христианкой, но Вафе не давалось понятие Троицы — как может Бог быть триединым?

В 14 лет она приняла ислам, но покрывать голову стала только через три года после этого. «Людям нравились мои волосы, — сказала она. — У меня были разные прически. Я красила пряди в разные цвета — золотой, каштановый, темно-бордовый, а сзади волосы были окрашены в черный, еще я наращивала волосы. Найти на это деньги было непросто. Мне нужен был парень, который подкидывал бы мне денег».

Но потом она стала более серьезно относиться к своей вере. Вместе со своей школьной подругой Вафа начала молиться и носить хиджаб и свободные платья. С этого момента ее одноклассники-мусульмане выстраивались в очередь, чтобы поделиться своим советом по всем вопросам, начиная с того, в какую мечеть ей ходить и к каким имамам прислушиваться, и заканчивая тем, какому мазхабу (каноничные школы шариатского права) следовать: «Мои сокурсники часто говорили мне что-то типа: “Я — маликит”, “Я — ханбалит”, “Я — то”, “Я — это”… Но я не понимала, для чего это нужно».

Сбитая с толку столькими разновидностями ислама, она решила посетить мечеть салафитов в Брикстоне, просто потому что слышала, что туда ходят многие чернокожие мусульманки. Там ей рассказали об «очищенном» виде ислама, который основывался исключительно на Коране и хадисах (предания о пророке Мухаммаде), отвергающих человеческие и культурные трактования. «Все было просто и понятно, — сказала она, щелкнув пальцами. — Никаких хождений вокруг да около». «Салафизм содержит ответы на все вопросы. Нужно просто слушаться и повиноваться. Такая простота — это просто… Фух», — вздыхает она, демонстрируя чувство облегчения. «Мне не нужно думать, усложнять что-то, мне дан четкий способ понимать Коран, и это придает мне уверенности».

Я сама стала свидетелем того, как салафитские проповедники передавали это ощущение простоты и подлинности. На всех уроках, где я присутствовала, преподаватели редко отступали от слов Священных Писаний и не пытались перефразировать изречения известных исламских богословов. На самом деле учителям запрещено говорить: «Я думаю, что…» — все мысли должны быть сформулированы в Коране, хадисах или учениях богословов. Все правила, по которым они ведут свою жизнь, корнями уходят в подлинные исламские писания. Они могут показаться жесткими в контексте XXI века, но не оставляют места для сомнений. Это и привлекает: полная и абсолютная определенность. Обладание столь ясным ощущением цели в жизни, безусловно, приносило удовлетворение тем женщинам, с которыми я разговаривала. «Субханаллах (слава Богу)! — сказала Марьям, которая учится в университете. — Я чувствую себя в мире и покое, поэтому обращаюсь к религии, поскольку вижу, как она меня поддерживает».

Для салафитов не существует необходимости вникать в суть многовековых теологических споров или исследовать практику многих других мусульманских групп. Просто следуйте учению салафитов, и вы можете быть уверены в том, что получите божье благословение и место в раю. Как говорит Вафа, все просто, «как 2+2».

Другие женщины, с которыми я разговаривала, делали похожие замечания, хотя у каждой была своя история. Среди них были обращенные афро-карибского происхождения, дочери сомалийских беженцев, бывшие члены банд, пакистанки второго поколения и многие другие. Некоторые ранее были сторонницами радикальных исламистских и джихадистских группировок, но в итоге разочаровались в них и стали искать альтернативу. Я даже встретила бывшую католическую монахиню, свидетельницу Иеговы, двух полек и сикхскую женщину. Все они решили принять салафизм и жить по его законам. Распространено мнение, что девушки принимают ислам из-за давления близких, но это далеко не так. Многих родителей новый образ жизни дочерей в лучшем случае ставит их в тупик, а в худшем вызывает гнев и желание положить этому конец.

Отец Вафы — мусульманин, но он сильно разозлился, узнав о ее решении. «Ты экстремистка, тебе промыли мозги! — кричал он. — Я запрещаю тебе ходить в Брикстонскую мечеть». Но она продолжила посещать ее втайне от отца и даже стала носить никаб. В течение года, возвращаясь домой с работы, она сворачивала свой никаб, который прятала в воротнике платья. Однажды отец увидел ее на улице, после чего грозился выгнать девушку из дома, но, к счастью, Вафе удалось его урезонить.

Она не единственная, кому пришлось скрывать никаб. «Девяносто процентов моих друзей делают это втайне от родителей», — говорит София, сомалийка, которой около двадцати лет. «Многие сестры боятся того, что сделают их родители, если узнают об этом, хотя они родились в мусульманских семьях».

Помимо серьезных разногласий с близкими и друзьями, салафизм также вызывает у девушек бесчисленные проблемы из-за того, что они пытаются жить по жестким древним обычаям в современном городе. Например, как получить высшее образование, если процентные кредиты запрещены? Или как получить работу, если вы не можете снять хиджаб в присутствии людей, которые не являются вашими родственниками, не говоря уже о том, что разговаривать с мужчинами также запрещено? И как найти себе достойного мужа, если нельзя быть рядом с кавалером без сопроводителя?

Как и у многих других британок, у салафитов есть свои устремления в карьере и образовании, и они не хотели бы от них отказываться. Поэтому женщины стараются выбирать те области и профессии, где мужчины практически не встречаются, например, акушерство и преподавание в начальных классах.

Кроме того, им еще нужно найти себе партнера, который бы поддерживал их карьерные амбиции. Все незамужние девушки заинтересованы в том, чтобы найти подходящего мужа-салафита, и в равной степени они стремятся избегать мужчин с тираническими наклонностями.. И хотя девушки, как правило, видятся со своими будущими мужьями лишь несколько раз, и то в присутствии сопроводителя, они подвергают соискателей тщательному допросу. Некоторые даже используют методы проведения собеседований рекрутеров из больших компаний: «Расскажите мне, как бы вы поступили в ситуации, если…».

Одна особенно практичная охотница на женихов показала мне свой «вопросник» — она раздавала его всем сестрам-салафитам, которые могли бы посоветовать кандидатуру. По галочкам в выбранных ответах она могла оценить все — от религиозных знаний до соблюдения личной гигиены. Тем не менее даже надежные друзья и родственники могут «промахнуться», когда речь заходит о внешности. Поскольку большинство салафитов считают фотографии недопустимыми, женщине часто приходится полагаться на словесные описания предполагаемого ухажера, оценить его внешность удается только при личной встрече в присутствии сопровождающего. Что же касается потенциального жениха, обычно это первый раз, когда ему позволено увидеть лицо девушки. Те, у кого уже большой опыт в поисках мужа, часто циничны. У сомалийки Филсан сложилось впечатление, что некоторые мужчины злоупотребляют учением салафитов о многоженстве, чтобы удовлетворить свои сексуальные желания. Многие из них, по ее мнению, ищут себе вторых жен, но не все представители сильного пола соответствуют требованиям полигамии, которые включают в себя способность финансово обеспечить своих жен и относиться к ним одинаково.

На самом деле полигамия привлекает немногих женщин — лишь несколько из тех, кого я встретила, согласились бы на роль второй жены. Для того, чтобы гарантировать, что им никогда не придется ни с кем делить мужа, некоторые женщины настаивают на специальном пункте в исламском брачном контракте, согласно которому развод наступит, если муж решит взять себе вторую супругу.

Иногда трудность соблюдения учения в сочетании с нескончаемой враждебностью на улицах становится невыносимой. Нередко женщины теряли свой первоначальный пыл, некоторые месяцами пропускали религиозные занятия, а кто-то стал общаться с мужчинами. Несколько женщин даже забеременели вне брака. Другие упорствовали, но им часто приходилось осознанно нарушать правила по различным причинам, зачастую финансовым, что давалось нелегко.

Деке, например, нужно было носить униформу и прикасаться к мужчинам-пациентам, так как она работала медсестрой. В ответ на недовольство со стороны духовных наставников она сказала: «Кто будет платить за аренду, если я не буду работать?». Они ничего ей не ответили. Учения салафитов требуют от последователей придерживаться своего окружения, соблюдать религиозные обряды и избегать общения с неверующими, кроме тех случаев, если целью общения является желание обратить их в свою веру.

На занятиях их также учат, что гомосексуализм — это кощунство, что женщины должны оставаться дома и что неверующие обречены на вечные муки в аду. Неудивительно, что когда Великобритания столкнулась с реальной угрозой джихадизма, к салафитам общество стало относиться с подозрением. Салафизм рискует попасть под определение экстремизма, которое касается не только убежденных джихадистов, но и вообще всех, кто активно выступает против «британских ценностей». Но разве взгляды салафитов так сильно отличаются от взглядов христиан-фундаменталистов или ортодоксальных евреев?

Эти женщины-салафиты, безусловно, воспринимают свое верование как часть личного морального кодекса, которое на практике часто оказывается очень гибкими и даже противоречивым. Я посещала кружок, где женщин учили «ненавидеть тех, кто ненавидит Аллаха», то есть всех неверующих. Большинство наставников говорят, что это значит «ненавидеть сам грех, а не грешника», и призывают к хорошим манерам и благосклонности ко всем окружающим. Но были и наставники, осведомленные о моем присутствии, которые предостерегали женщин не общаться с неверующими, потому что те развращают их греховными способами.

Тем не менее не многие из женщин-салафитов придерживаются затворнического образа жизни, чем не отличаются от других жительниц Лондона, у которых есть образование, работа и семья. Проводя время с этими женщинами, посещая вечеринки по случаю их свадеб и других праздников, я осознала, что у многих из них очень много подруг, не исповедующих ислам, причем иногда таких было даже больше, чем мусульманок.

Это определенно был случай Лейлы и Рахимы, которые едва не нарушили некоторые из салафитских законов ради меня. Фотосъемка, на которую они согласились, была нужна для обложки книги, которую я собиралась опубликовать, первого подробного исследования жизни британок-салафитов. Пока девушки ходили по улицам Брикстона, они несколько раз останавливались поболтать со старыми подругами в коротких юбках и обтягивающих джинсах. Никого из них явно не заботило, во что они одеты. Никто не смотрел осуждающе. Никто не зачитывал проповедей. Удивительным было то, что Лейлу и Рахиму узнавали только по их выразительным глазам.

Кто такие салафиты?

Приверженцы направления в суннитском исламе, предприсывающего понимать религию в том виде, в котором ее понимал Пророк и его сподвижники. Современные салафиты стремятся подчиняться указаниям, изложенным в Священных Писаниях (Коране и хадисах), насколько возможно.

Почему некоторые джихадисты называют себя салафитами?

Салафизм для многих воспринимается как синоним «настоящего мусульманина», так что это слово следует понимать как заявление о религиозной истинности, а не как стремление к определенным политическим целям.

В Великобритании этот термин распространился с подачи общественного активиста Анджема Чаудари и его сторонников, которые обрели дурную славу за то, что прославляли террористов, совершивших атаки 11 сентября. Из-за этого репутация британских салафитов, подавляющее большинство которых миролюбивы, была несправедливо запятнана. Их духовные предводители на протяжении многих лет решительно осуждают джихадистов и терроризм. Их последователи воздерживаются от политической деятельности вроде демонстраций, лоббирования своих интересов и даже голосований.

Большинство британских салафитов считают, что мусульмане находятся в тяжелом нравственном кризисе, потому что они отказались от основных принципов ислама. Для этих салафитов любые рассуждения о будущем государства, основанного на шариате, кажутся бесполезными и неразумными. Вместо этого они сосредоточены на мирном проповедовании своей миссии, чтобы восстановить фундаментальные исламские практики, такие как молитвы и посты в их очищенной форме.

Анабель Инге

По материалам The Independent
Перевел Артем Салютин

Президент США Барак Обама во вторник признал, что на борьбу с терроризмом на Ближнем Востоке могут уйти жизни нескольких поколений, но он не угрожает существованию Соединенных Штатов, пишет РИА Новости. Он также пообещал не допускать пыток, где бы то ни было, даже если дело касается расследований спецслужб.

Американский лидер выступил с речью перед военнослужащими в городе Тампа (штат Флорида). Выступление президента транслировалось на сайте Белого дома. Эта его речь была последним крупным выступлением по национальной безопасности на посту главы государства. Обама слагает свои полномочия 20 января 2017 года, президентом станет избранный в ноябре республиканец Дональд Трамп.

Как и подобает статусу «последней речи, она во многом была связана с экскурсом в историю. Он, в частности, упомянул об успехах, которых, по мнению правительства США, за годы его правления удалось добиться в Афганистане и Ираке.

Борьба с экстремизмом будет долгой

В то же время, Обама признал, что на борьбу с экстремизмом на Ближнем Востоке может потребоваться очень продолжительное время.

«Сказать о том, что мы добиваемся прогресса, — это не то же самое, что сказать, что работа (по борьбе с терроризмом — ред.) сделана. Мы знаем, что смертельная угроза сохраняется, знаем, что в той или иной форме насильственный экстремизм останется с нами на годы», — заявил он.

По его словам, во многих частях мира, особенно на Ближнем Востоке «разрушился порядок, который выстраивался годами», и на борьбу с «неуправляемыми силами уйдут поколения».

Среди негативных факторов Обама назвал «лжепророков, которые искажают ислам», в частности в Сирии.

Говоря об угрозах внутри США, президент упомянул «террористов-одиночек, которые радикализируются через интернет».

При этом Обама заверил, что террористы не угрожают существованию США.

«Сегодняшние террористы могут убивать невинных людей, но они не являются экзистенциальной угрозой нашей стране, и не надо делать ошибки и преувеличивать их (возможности), как это делают они сами», — заявил он.

«Сказать о том, что мы добиваемся прогресса, — это не то же самое, что сказать, что работа (по борьбе с терроризмом — ред.) сделана. Мы знаем, что смертельная угроза сохраняется, знаем, что в той или иной форме насильственный экстремизм останется с нами на годы», — заявил он.

Вместе с тем, Обама предупредил, что нельзя добиться победы над терроризмом, как это, например, в войне между странами, так что США придется все время быть настороже.

Наряду с этим президент выступил в защиту использования беспилотных летательных аппаратов в борьбе против террористов.

«У нас есть еще критики, которые говорят, что эти удары неправильны. Я говорю им, что надо взвесить альтернативы. Удары беспилотников позволяют нам лишить террористов убежищ, без (обычных) ударов с воздуха, которые намного менее точны, и без вторжений, которые с намного большей вероятностью могут привести к гибели невинных людей», — отметил он.

Пытки — не метод, Гуантанамо — закрыть

Касаясь темы пыток в борьбе с терроризмом, Обама подчеркнул, что они неприемлемы. «Мы остаемся нацией, которая чтит традиции, которая защищает закон и свои ценности. Мы препятствуем пыткам повсюду и всегда. Это включает тактику работы секретных служб, никто не заставит меня делать и думать иначе», — сказал он.

Глава нынешней администрации также повторил свою позицию о необходимости закрытия военной тюрьмы в Гуантанамо, где содержатся лица, которых США подозревают в причастности к терроризму. «Мы распыляем сотни миллионов долларов ради того, чтобы удерживать там менее 60 человек. Это не сильная позиция. И пока конгресс не изменит эту позицию, его будет судить история. Я продолжу делать все возможное, чтобы смыть эту кровь с рук американского народа», — сказал он.

Обама напомнил, что за время его правления число узников Гуантанамо сократилось с 242 до 59 человек. Президент также настаивал на том, что необходимость закрыть эту тюрьму — не его личная позиция, с ней согласны многие американские военачальники.

Наряду с этим Обама сообщил о том, что накануне распорядился обнародовать юридические и общие принципы, в соответствии с которыми США принимают участие в военных операциях за рубежом.

«Вчера я дал распоряжение нашему правительству впервые опубликовать полное описание юридических и общих принципов, в соответствии с которыми мы осуществляем военные операции по всему миру», — сказал Обама.

Четыре крупнейшие интернет-компании — Facebook, Microsoft, Twitter и YouTube — объявили в понедельник новую инициативу по борьбе с распространением «террористического контента» в интернете, сообщает РИА Новости.

«На наших потребительских сервисах нет места контенту, который способствует продвижению терроризма. Когда нам сообщают об этом, мы быстро предпринимаем действия против подобного контента в соответствии с политикой каждой компании», — говорится в совместном заявлении четырех веб-гигантов.

С сегодняшнего дня компании начнут обмениваться уникальными цифровыми идентификаторами видео, которые связаны с попытками террористов привлечь людей на свою сторону. Это позволит определять потенциально связанные с террористом записи. Компании начнут обмен с «наиболее радикальных и вопиющих видео террористов», говорится в релизе. Это позволит «вычистить» такого рода информацию из интернета. При этом компании не будут делиться персональными данными клиентов.

Совместная инициатива четырех компаний может стать превентивной мерой в ответ на попытки привлечь их к ответственности за невольное распространение террористического контента. Кроме того, компании путем самоорганизации пытаются противостоять давлению ряда правительств, прежде всего американских властей. В конгрессе США уже рассматривают возможность усилить контроль над содержанием социальных сетей, чтобы предотвратить радикализацию людей и попытки привлекать рекрутов терроризма в интернете.

Аналогичные технологии применялись и в прошлом, например, чтобы удалять с серверов компаний детскую порнографию. Однако теперь речь идет не о прямо запрещенных законом или судом изображениях, а о симпатиях к терроризму, которые меньше поддаются классификации. Именно поэтому компании решили пока отказаться от автоматического удаления контента.