Часть вторая

Посланник выехал из Герата в Хиву практически одновременно с началом похода Перовского. Командир Аббота, британский политический резидент в Гератемайор дэ Арси Тодд был чрезвычайно встревожен известием о русской акции. Необходимо было срочно что-то предпринять, иначе Россия одним прыжком может достичь Южного Туркестана. И Джеймс Аббот получает чёткие инструкции сделать всё, чтобы хан освободил русских пленных, томящихся в рабстве. Отнюдь не гуманными соображениями руководствовался при этом английский резидент — необходимо было устранить повод для похода русского отряда.

Переодевшись мусульманином, Аббот отправляется в путь. Однако маскировка не помогла, въехав в Хиву, он с изумлением, смешанным со страхом обнаружил, что его приезд ни для кого не является тайной. И что ужаснее всего, хивинцы были уверены, что он агент Перовского, притворяющийся англичанином. Кул-хан в это время пребывал в мрачном расположении духа. Он со страхом ожидал прибытия русских войск, численность которых молва довела до ста тысяч человек. Эти преувеличенные сведенияи помогли англичанину получить аудиенцию у властителя Хивы.

Кул-хан слабо представлял себе, что такое Британия. Впрочем, и истинных размеров Российской империи он не знал и доводы Аббота о том, что русские обладают огромной мощью и могут камня на камне не оставить от ханских владений, произвели не сильное впечатление на хана. На резонный вопрос: «А что помешает русским получить рабов и продолжить наступление?», Аббот признался, что такое развитие событий вполне возможно. Тем не менее, Кул-хан согласился отправить небольшую группу невольников с Абботом в русские пределы.

7 марта 1840 г. англичанин с русскими пленниками выехал из Хивы. Приключения, однако, на этом не закончились, в пустыне на них напали бандиты. Абботт был ранен, ограблен, а отпущенных невольников вновь захватили. Но удача в этот раз была на стороне британца.Бандиты, увидев письмо хана Хивы русскому царю, перепугались до смерти и тотчас всех отпустили. Аббот со своими людьми с трудом добрался до форта Александровск, где их всех встретили очень тепло. Англичанина отправили дальше в Петербург, где ему был оказан неожиданно высокий для его чина прием. Он был лично приглашен императором Николаем I на смотр войск и имел с ним беседу. После этого Аббот возвратился на родину.
А в это время в Герате майор Тодд сходил с ума от неизвестности. Ничего о посланном им агенте не было известно, поскольку все донесения Аббота оседали в тайной службе хана.

В конце концов, решив, что миссия провалена, майор отправляет в Хиву второго посланника. Им оказался 28-летний лейтенант Ричмонд Шекспир. Однофамилец великого драматурга и двоюродный брат писателя Теккерея был весьма честолюбив и к своему заданию отнёсся с огромным энтузиазмом. Во главе небольшого отряда он отправляется по стопам Аббота и в Хиве узнаёт о нападении на него разбойников, но дальнейшая судьба агента по-прежнему оставалась неизвестной.

Известие о неудачном походе Перовского вскоре стало известно в Хиве, но у хана не было уверенности в том, что русские вновь не предпримут враждебных действий. И Шекспир, воспользовавшись смятением хана, пошёл ва-банк, предложив тому союзный договор с Британией. Никто его на это не уполномочивал, но честолюбивый лейтенант решил, что победителей не судят. Кроме того, не забывая о цели своей миссии, он продолжал убеждать хана освободить всех русских пленников. В конце концов Кул-хан согласился. Шекспир разбил неподалёку от города лагерь, куда ему стали привозить узников. Процесс этот был тяжёлый и долгий, поскольку невольники стоили дорого, и хозяева их тщательно прятали. Пришлось обыскивать дома, пристройки и ямы, где держали рабов.

Наконец Шекспир организовал караван из почти 400 пленников и 15 августа, под охраной ханских воинов, отправился в путь. В Александровске их встретили радушно. В честь этого события в крепости прогремел салют и был устроен грандиозный банкет, где поднимали тосты в честь королевы Виктории, императора Николая I и конечно за освободителя Шекспира. Вероятно, это был единственный эпизод Большой игры, когда между соперниками в борьбе за Среднюю Азию возникли столь дружественные чувства.

Затем лейтенант британской армии был с почётом сопровождён в Оренбург, где его принял Перовский, а позднее в Петербург, где состоялась аудиенция с императором, после которой Шекспир отбыл восвояси. Из этого эпизода британцы сделали вывод, что русские надолго отказались от своих планов дальнейшей экспансии в Центральной Азии, что, несомненно, являлось заблуждением.

В событиях Большой игры, происходивших в то время в Средней Азии, принимал деятельное участие еще один персонаж, который также заслуживает нашего внимания. В конце декабря 1839 года в Бухару отправился подполковник Чарльз Стоддарт. Главная задача, стоявшая перед ним, была убедить бухарского эмира в том, что предстоящее вторжение британских войск в Афганистан не несет угрозы его владениям. Вторая цель поездки: сбор военно-политических сведений.

Что случилось с британским агентом достоверно не известно. Возможно он вёл себя не достаточно почтительно – Восток, дело тонкое, — только эмир Насрулла Бахадур Хан приказал бросить его в тюрьму. На спасение Стоддарта, осенью того же года, из Кабула был отправлен капитан Артур Конолли. Этот разведчик уже был достаточно хорошо известен российскому Главному штабу. В 1830году он совершил длительное путешествие из Петербурга через Иран и Афганистан в Индию по маршруту, по которому, как полагали англичане, Россия может двинуть свои войска.

Однако и Конолли постигла та же участь, что и его сослуживца. Очевидно, эмир решил держать англичан в качестве заложников,ожидая, чем закончатся военные действия в Афганистане. Когда до Бухары дошли сведения о разгроме англичан в Хурд-Кабульском ущелье, он приказал казнить британцев. 17 июня 1842 года Чарльз Стоддарт и Артур Конолли были обезглавлены на главной площади Бухары.

Интересно, что примерно в это же время в Бухаре находилась русская дипломатическая миссия. Пригласил её сам бухарский правитель, обеспокоенный приблизившимися к левому берегу Аму-Дарьи английскими отрядами, воевавшими в Афганистане. Миссию эту, известную в истории как «Бухарская экспедиция 1841 года» возглавлял инженер в чине майора Константин Фёдорович Бутенев. Экспедиция Бутенева, продолжающаяся более года, в политическом отношении была мало успешна, однако её члены издали много ценных естественно-исторических и географических работ о Бухаре и прилегающих землях. Сам Константин Фёдорович Бутенев, впоследствии генерал-лейтенант и директор Санкт-Петербургского Технологического института, опубликовал в “Горном журнале” за 1842 год ряд статей по минералогии, метеорологии и монетному делу.

В том же 1842 году позорным поражением Британии завершилась длящаяся четыре года, первая англо-афганская война. Причина, по которой эта война разгорелась, было опасение Лондона, что Россия сможет достичь границ Афганистана, который являлся “северными воротами” Индии. Поэтому нужно было либо подчинить его Британии, либо сделать максимально лояльным, посадив на трон своего ставленника. Правивший в то время эмир Дост-Мухаммед, понимая, что англичане ему не доверяют, в 1834 году отправил в Россию посланника Хусейн Али-хана с просьбой о помощи. Посланник, однако, двигался очень медленно и только в 1836 году добрался до Оренбурга. Губернатор Перовский, внимательно выслушав посланника Дост — Мухамеда, отправляет его обратно в Кабул вместе с уже известным нам поручиком Яном Виткевичем. Виткевичу было дано чёткое задание: сопроводить Хуссейна-Али до Кабула, договориться с местными купцами о торговле с Россией и заверить эмира, что Петербург готов оказать ему помощь деньгами и товарами.

Путь пролегал через Иран, где Виткевич встречается с русским посланником графом Симоничем, сторонником политики поддержки Дост-Мухаммеда в его борьбе с англичанами. Симонич предоставляет Виткевичу казачий конвой и тот в конце декабря 1837 года въезжает в Кабул.
Британские власти уже знали о прибытии русского посланника, английские дипломатические представители в Персии поспешили их об этом уведомить. К тому же по дороге Виткевич был узнан английским офицером Генри Роулинсоном. В Кабуле поручик знакомится с британским агентом Александром Бёрнсом, возглавлявшим английскую дипломатическую миссию при дворе афганского эмира. У Бёрнса было прямо противоположное задание, то есть привлечь эмира Дост-Мухаммеда на английскую сторону и заключить с ним союз против Ирана и России. В противостоянии двух разведок победа оказалась на стороне Виткевича, ему удалось склонить симпатии афганского эмира в пользу России.

Виткевич заверил афганского правителя в поддержке и помощи со стороны России. Молодой дипломат был очень красноречив и, в результате, Дост-Мухаммед, полностью доверился русскому посланнику, а Александра Бёрнса попросил покинуть Кабул.Успешные переговоры Виткевича вызвали настоящий шок в британском правительстве. Англия посылает России жёсткую ноту протеста и, не желая обострения русско-английских отношений, царское правительство отказывается признать заключённый Виткевичем договор. Со своего поста был отозван русский посланник в Персии граф Симонич, а его место занял полковник А.О. Дюгамель, который “начал с того, что отозвал из Кабула поручика Виткевича…”.

В апреле 1839 года начинается вторжение английских войск в Афганистан, цель которого — смещение Дост-Мухамед-шаха и возведение на трон более лояльного к Британии правителя. Виткевич, со всеми материалами, собранными в своем путешествии по Афганистану, 1 мая 1839 года прибывает в Санкт-Петербург. В МИДе его встретили очень холодно, обвинив в превышении полномочий, данных ему Перовским.
Планировавшееся представление Виткевича императору было отменено. Дело принимало очень печальный оборот и грозило обернуться дальнейшими неприятностями. Виткевич пребывал в мрачном расположении духа, что возможно и послужило причиной последующей трагедии.
Утром 9 мая 1839 года в номере гостиницы «Париж» на Малой Морской улице, было найдено мёртвое тело первого русского посланника в Афганистане с огнестрельной раной в голове.

В камине куча пепла от сожжённой бумаги. Документов, привезённых им с собой, нигде найдено не было. Осталась только предсмертная записка, адресованная друзьям. Официальная версия – самоубийство, однако она вызывает некоторые сомнения. Дело в том, что в официальном документе полиции среди вещей, найденных в номере, пистолета не значилось. Это дало основание некоторым историкам и беллетристам выдвинуть версию убийства. Жизнь и деятельность Яна Виткевича вдохновила нескольких писателей – Юлиана Семёнова, Валентина Пикуля, Михаила Гуса и некоторых других. Кроме того о судьбе первого российского посланника в Афганистане рассказывается в кинокартине 1981 года «Служа отечеству», снятого на студии Узбекфильм режиссёром Латифом Файзиевым. Виткевич в фильме явился прототипом главного героя Алексея Налымова.

Тем временем в Афганистане продолжались военные действия. Англичане, не испытывая поначалу особого сопротивления, до Кандагара дошли без потерь. Дост-Мухаммед решил двигаться британцам навстречу, однако, вследствие разброда и дезертирства в своей армии, потерпел неудачу и бежал (позже он сдастся англичанам и будет отправлен на жительство в Индию). 7 августа 1839г. английский ставленник Шах-Шуджа торжественно вступил в Кабул и воцарился на афганском троне .Кабул встретил оккупантов и Шуджу настороженно. По словам английского историка Кея, «это было больше похоже на похоронную процессию, чем на въезд короля в столицу своего вновь обретенного царства».
Британцы, утвердив в Кабуле лояльного, как им казалось,правителя, уходить, однако, явно не собирались, что совершенно не устраивало нового кабульского властителя. Нарастало возмущение и в афганском народе. Вспыхнуло восстание, в результате которого англичане вынуждены были бесславно уйти. Эмиром Кабула снова стал Дост-Мухаммед, правивший до самой своей смерти в 1863г.

Так закончилась первая англо-афганская война. Престиж британской короны был существенно подорван. Погибли тысячи английских солдат, а британская казна потеряла 25 миллионов фунтов.

Трагично сложилась и судьба Александра Бёрнса. Во время стихийного восстания в Кабуле в 1841 году, он был зверски растерзан толпой.

После неудачи похода Перовского и поражения Англии в афганской войне, в отношениях двух империй казалось,наступило затишье. Однако это было кажущееся впечатление. Тайная война не утихала ни на день. Дальнейшие события это подтвердили–активная борьба за господство в Центральной Азии через некоторое время возобновилась с новой силой.

Продолжение следует.

Источники, использованные во второй части:

На главном фото — зарисовка викторианского художника “Казнь Стоддарта и Конноли”

В. ФЕТИСОВ

В данной статье я хотел бы коснуться вопросов, которые нет-нет да возникают среди людей, возможно, далёких от литературы. Читая восхищённые отклики о творчестве гениального узбекского поэта Алишера Навои, видя с каким благоговением ежегодно отмечаются дни его рождения, в том числе и в 1941 году в осаждённом фашистскими войсками Ленинграде, удивлённо констатируя, что в честь этого литератора, просветителя и государственного деятеля далёкой средневековой эпохи в настоящее время назван город Навои, главный Национальный парк в столице республики, Национальная библиотека Узбекистана, Ташкентский театр оперы и балета, проспект и станция метро, Государственный музей литературы Академии наук и Самаркандский университет, иной раз некоторые неискушённые люди спрашивают: а так ли он велик, не наблюдается ли здесь определённый фактор идеализации нашего великого предка?

Чтобы отвести такие сомнения нужно бы предложить скептикам прежде всего ближе ознакомиться с самим творчеством поэта, с его жизнью и деятельностью, а также с огромной литературой – научной и просветительской, посвящённой этой уникальной личности. Но и в этом случае могут появиться возражения: конечно же, узбекам хочется боготворить своего национального кумира, но так ли с ними солидаризируются объективные учёные других стран и народов? Учитывая такую возможность, я счёл нужным привести весьма, на мой взгляд, убедительный факт: еще в 1948 году крупнейший российский востоковед Евгений Эдуардович Бертельс в своей книге «Алишер Навои» писал: «Нас часто обвиняют в том, что мы идеализируем Алишера Навои. Но Алишер Навои был таким человеком, которого нельзя не идеализировать!» Подкупающая категоричность, не правда ли?

Кстати, на Западе уже в 16 веке высоко оценивали исключительность среднеазиатского мыслителя, к примеру, ещё в 1557 году в Венеции – на итальянском, а в 1583 году в Базеле – на немецком языках была опубликована поэма Навои «Семь планет», а затем переводы его поэм появились на французском, английском, русском и других языках.

Как ни странно, умалить значение Алишера Навои пытались даже в конце советского периода нашей истории, при этом узбекскими учёными. В 1988 году в главной газете Узбекистана «Правда Востока» была опубликована статья крупного учёного, доктора наук, профессора Г.Х., в которой он призывал не терять классового подхода в оценке жизни и деятельности наших выдающихся предков, подчёркивая, что некоторые из них, в том числе Алишер Навои и Бабур, являлись представителями господствующих прослоек населения. Критикую уважаемого и авторитетного учёного я не задним числом – тогда же мне довелось выступить на крупном идеологическом совещании в ЦК партии с участием руководства республики и «гостей» из Москвы. Я сказал, что нельзя допускать такой вульгаризаторский подход, иначе мы откажем в заслуженном величии и таким выдающимся деятелям духовной сферы, как, к примеру, автор «Утопии» Томас Мор, являвшийся Лорд-канцлером Англии, автор «Фауста» Иоганн Гёте, бывший первым министром в Веймаре, знаменитые литераторы Гавриил Державин, Василий Жуковский, Александр Грибоедов, Михаил Салтыков-Щедрин, Фёдор Тютчев и другие крупные государственные деятели и дипломаты России. Зал бурно аплодировал, хотя председательствующий Р.Нишанов трижды прерывал меня из-за того, что я «перебрал» время. В итоге я «защитил» имя великого Навои, но с тех пор приобрёл в лице Г.Х. активного врага.

Алишер Навои всей своей жизнью, вдохновенным творчеством и практическими делами служил людям. «Если ты беспечен к горестям других, тебя нельзя назвать человеком». Эти строки, написанные более пятисот лет назад, красноречивее любых других говорят о предназначении человека, о том, ради чего стоит жить на земле. Такими мыслями и идеями пропитано все творчество Навои. А ещё – возвеличиванием любви, чувства, которое обогащает и делает счастливым человека. Его герои Фархад и Ширин, Лейли и Меджнун, показывают образцы Любви — единственной силы, которая может уничтожить корни зла. Наивно? — может быть, но в течение 1000-летий человечество так и не нашло другой действенной силы.

Если кого-то хоть в малой степени «зацепили» мои рассуждения, то я адресую читателей к моей же статье «Уроки Навои», опубликованной на данном сайте 2 года назад. В ней я дал развёрнутую характеристику значения Алишера Навои. В данном случае не хочу повторяться. Но, учитывая, что отечественными и зарубежными учеными-навоиведами (в первую очередь хочется назвать имя Азиза Каюмова, который на недавней встрече президента Ш.М.Мирзиёева с членами Академии Наук поразил всех присутствующих доводами об исключительной актуальности Алишера Навои) собрано столько уникальных исторических документов и рукописей, выполнено столько исследований, написано монографий, что вполне хватило бы на целый музей. И здесь я вновь хочу призвать наше руководство открыть в Ташкенте или Самарканде, а может, и там и там, специальную кафедру духовного наследия Алишера Навои с подготовкой узбекских и иноязычных специалистов. Желательно было бы создать специальный Институт Навои, подобно Гёте-Институту в ФРГ, Культурным Центрам Сервантеса в Испании, В. Гюго во Франции, Мицкевича в Польше и др. Да и Институт языка Академии наук России также называется «Пушкинским Домом».

Позволю себе повторить, что необходимо практически, с прицелом на будущее, «подчеркнуть абсолютный приоритет узбекского народа на навоийское наследие, ибо именно он – основатель нашего литературного языка, именно он – символ гуманизма, мудрости, благородства и уровня творческого потенциала узбекской нации, и в то же время, именно он – цементирующее начало духовного родства всех тюркских и ираноязычных народов Центральной Азии и Афганистана».

Мир Алишера Навои должен быть максимально доступен для всех, кто в наше крайне жестокое и противоречивое время тянется к прекрасному, к торжеству справедливости и гуманности.

А. ХОДЖАЕВ