В этой главе речь пойдёт о самом таинственном эпизоде в жизни Столетова, — эпизоде его путешествия в Индию. Таинственном, поскольку не осталось (или не найдено) практически никаких документов, подтверждающих, что эта поездка действительно была осуществлена.

В послужном списке генерала можно прочитать, что с 5 июня 1879 года по 5 мая 1880 он находился в отпуске. На самом деле Столетов, по некоторым сведениям, выполнял в это время секретное задание. Исполнилась его давняя мечта: с тайной миссией Николай Григорьевич был направлен в Индию.

Путь следования русского разведчика описан самим Столетовым в письмах, которые он посылал брату Александру. В целях конспирации, переписка шла через жену. Письма отправлялись сначала Зинаиде Николаевне, находящейся в Швейцарии, а затем в других конвертах пересылались адресатам. Сделано это было, чтобы на конвертах не было ни российских марок, ни надписей на русском языке. Отрывки из этих писем, впервые были опубликованы О. Н. Суслиной, старшим научным сотрудником Владимиро-Суздальского музея-заповедника.

Маршрут начался в Женеве, куда Столетов прибыл вместе с женой и дочерью в начале июня 1879 года. Пробыв в Швейцарии четыре месяца, Николай Григорьевич, оставив там семью, уезжает в Неаполь, который встретил его “дождем и страшным ветром”. Здесь Николай Григорьевич удостоился аудиенции с вице-королем Италии, с которым, по его словам, “поговорил обо всём”. В начале октября русский путешественник, которого все принимали за немца, отбыл из Неаполя в Александрию. “Плыву. – сообщал в письме Столетов — Сегодня войдем в Суэцкий канал”. Здесь он решил немного задержаться, чтобы поближе познакомиться с Египтом. Николай Григорьевич побывал в Каире, Порт-Саиде и Суэце, осмотрел знаменитые пирамиды, которые произвели на него огромное впечатление.

Но, кроме праздного туристского любопытства, русского разведчика, в первую очередь, занимало положение в этой стране англичан, — главных соперников России по “Большой игре”. “Status quo Египта, — пишет он брату — понятно, выгодно Англии и, во всяком случае, она проведет войска чрез Египет, как чрез свою собственную территорию, и может быть даже удобнее, так контроль на каждом шагу, разные средневековые привилегии и т.п.”. В 1875 году Британия приобрела у хедива (правителя) Египта контрольный пакет акций Суэцкого канала, и таким образом могла полностью контролировать этот самый короткий путь из Европы в Индию.

Из Египта Столетов на английском пароходе отправился в Аден, являющийся тогда британским протекторатом. “До сей поры никто не подозревает, что я русский. На пароходе всё устроено комфортабельно и удобно донельзя, но однообразие и монотонность скучны. Большинство пассажиров, конечно, англичане.” — пишет он в одном из писем. Дальнейший путь лежал на Цейлон, где Николай Григорьевич должен был определиться с дальнейшими своими действиями. Куда отправился дальше Столетов достоверно неизвестно. Во всяком случае из письма от 11 декабря мы узнаём, что русский путешественник находился в Ахмедабаде — на западе Индии. В этом крупном центре был расквартирован британский военный контингент. В письме, отправленном оттуда, Столетов пишет: “в скрытом виде, посмотрел много интересных мест, через неделю буду в Калькутте”.

И действительно, на конверте последнего письма, отправленного Столетовым из Индии, стоит почтовый штамп Калькутты. В нём Николай Григорьевич пишет, что он заботится о своём здоровье, чтобы “быть всегда, где нужно”. По-видимому, Столетов побывал так же в Пенджабе и Инде, выдавая себя за путешествующего профессора одного из шведских университетов, проживающего в Швейцарии, о чём сообщает в письме военному министру Милютину, отправленному из Женевы в феврале 1880 года. Из этого письма следует, что в январе 1880 года в Калькутте Столетов, уже под собственным именем попытался встретиться с вице-королём Индии: “я сделал визит Л[орду] Литтону, — пишет русский разведчик в том же письме, — но самого его не застал, — в этот день был совет. Видел его privateв secretary (личный секретарь), полковника Колин.

Полковник был, видимо, смущен моим появлением, просил меня оставить адрес, обещался доложить вице-королю и уверил меня, что ему будет очень приятно со мной познакомиться, но His Grace (Его Превосходительство) был, вероятно, другого мнения, в тот же день он уехал в Баракпур, откуда и не возвращался до моего отъезда. Кроме Л[орда] Литтона я сделал также оставшиеся бесплодными визиты бенгальскому губернатору и командующему войсками. Во время двухнедельного пребывания в Калькутте я был в кругу весьма почтенных американцев, от них и от знакомых французов я узнал, что за мною учрежден строгий полицейский надзор. Американцы, полагая, что я действительно только что высадился в Калькутте, звали меня ехать с ними посмотреть некоторые места внутри страны, но так как я все это уже видел в качестве шведского профессора, и полагая, что до начала ранней весны мне необходимо доложить Вам мои наблюдения, я решил оставить Индию”.

Какое задание было у Столетова, выполнил ли он его, да и было ли вообще какое-то секретное поручение не известно. Ни в мемуарах, ни в периодической печати эта страница биографии генерала не освещалась. Во всяком случае никаких явных наград или повышений за эту поездку Столетов не получил.

Историки не пришли к единому мнению по вопросу этого эпизода в биографии Н. Г. Столетова.

Если О. Н. Суслина абсолютно уверена, что Николай Григорьевич действительно был командирован в Индию со специальным заданием, то известный учёный М. К. Басханов высказывает скептический взгляд на путешествие русского генерала. Объективности ради приведу здесь его мысли по этому поводу:

“Личность Столетова на первый взгляд известная, но при внимательном обращении к его биографии, обнаруживается цепь вопросов. Относится это, прежде всего, к его командировкам на Восток. Все они (кроме афганской) оказываются необычайно таинственными, без всяких следов в форме документов, которыми, как правило такие поездки обставлены. Более внимательное изучение сопутствующих документов, в том числе и британских, подталкивает меня к заключению, что Столетов в Индии не был или посетил ее очень быстро.

Есть много противоречий в единственном источнике наших сведений — письме Столетова к Милютину. Прежде всего, следует уточнить архивный шифр документа. Дело в том, что Оп. 21 Ф. 400 в РГВИА содержит документы, относящиеся к прохождению офицерами службы — увольнения, смерти, пенсии и пр. Нахождение такого конфиденциального и политически важного документа, адресованного на имя военного министра, в этой описи выглядит довольно странно.

Далее о фактах известных и неизвестных. Столетов не мог совершить поездку по Индии инкогнито. Его имя к этому времени было слишком хорошо известно в Великобритании и Индии. С каким паспортом путешествовал по Индии Столетов? На чье имя? Если не на свое, то как он мог официально представиться окружению вице-короля Индии и объяснить трехмесячное тайное пребывание в стране. За Столетовым была установлена слежка, о чем он сам пишет в письме. Как в таком случае ему удалось совершить путешествие по «Инду и Пенджабу» — в то время тыловому району действующей в Афганистане британской армии, пребывающему под усиленным контролем, останавливаться в гостиницах, покупать железнодорожные билеты (продажа иностранцам производилась только по предъявлению паспорта) и еще принимать участие в заседаниях мусульманских кружков и высказывать там прорусские речи?

Я совершенно не верю в эпизод с раскрытием Столетовым своей национальной принадлежности. Этого слишком мало, чтобы быть принятым вице-королем Индии. Он должен был подтвердить и своё служебное положение. Но это невозможно, так как тот же полковник Колли, личный секретарь вице-короля по военным вопросам, опытный разведчик и участник англо-афганский войны, которому имя и деятельность Столетова были хорошо известны, тут же распорядился бы арестовать русского, из-за которого и начался весь афганский сыр-бор и который, к тому же, нелегально оказался в Индии.

Далее факт обращения Столетова к индийским властям, желание встретиться с вице-королем не могли не отразиться в британских и индийских архивных документах, но мне таковые не известны, не встречал я их и в работах британских историков, где деятельность Столетова и его роль в начале второй англо-афганской войны расписаны весьма широко. Такой факт, будь он отражен в архивных документах, не остался бы незамеченным.

Наконец, не вполне понятно, для чего следовало посылать в Индию Столетова, зачем надо было его фигурой дразнить гусей, а самого его подвергать серьезной опасности. В чем были уникальные качества Столетова, которые определили этот выбор. Кроме того, что он не мог совершить поездку инкогнито, он еще не владел английским языком (сведений, подтверждающих это, не имеется). Без него он не мог получить сведений о состоянии индо-британской армии. Тайный статус не позволял ознакомиться с войсками. Это вполне понимал Главный штаб и уже в следующем году отправил в Индию малоизвестного, но подготовленного подполковника Генерального штаба Н. Я. Шнеура.

И результат сразу дал себя знать — Шнеур подготовил прекрасный отчет об индо-британской армии и издал по этому вопросу первую в России толковую книгу. От поездки Столетова не осталось кроме письма никаких результатов. Да и само письмо не только содержало общеизвестные сведения, которые можно было получить из европейских газет, не выезжая из Женевы, но наоборот, подчиняло сбор сведений в Индии навязчивой идее — неизбежному и скорому военному конфликту России и Великобритании. При этом Столетов был явно не в курсе действий тогдашней русской дипломатии — любыми средствами нормализовать двусторонние отношения и избежать открытого конфликта.

Отсутствие каких-либо отчетов и донесений, итогового отчета о поездке Столетова, общий, отвлеченный, почти газетный тон его мыслей относительно Индии, отсутствие упоминаний о нём в британских архивах заставляют меня усомниться в том, что такая поездка действительно была. Представляется, что если поездка в Индию имела место, то Столетов напросился в нее сам, когда истекал срок его отпуска в Швейцарии (5 октября 1879) и когда ему стало известно о событиях в Афганистане — восстания там, гибель британского посольства и начало второй фазы второй англо-афганской войны. В этой мутной воде он разглядел возможность вновь показать свою значимость и реабилитировать себя за провальную миссию в Кабул летом 1878 г. С этой целью он мог лично обратиться к военному министру и получить продление отпуска еще на 7 месяцев (официально продление состоялось в декабре 1879 г.). В действительности на поездку он использовал всего 3 месяца.

Срока этого, чтобы проехать из Женевы в Индию, попутно останавливаясь в Италии и Египте, и совершить тайную поездку по различным удаленным районам Индии для сбора сведений, весьма недостаточно. Поэтому, все в лучшем случае могло ограничиться посещением Калькутты. Но когда Столетову стало известно, что за ним установлена слежка, а из британских газет (январь 1880 г.) — что русская переписка с эмиром Ширали-ханом (включая личные письма Столетова с советами эмиру по противодействию британцам и обещаниями финансовой и военной помощи со стороны России) оказалась в руках генерала Робертса, то он поспешил покинуть Индию”.

Вот такое мнение. Да, к сожалению документов об этой поездке маловато, но всё же не только одно письмо-отчёт Столетова Милютину. Есть ещё письма Николая Григорьевича жене и брату из этой поездки. К сожалению, они до сих пор полностью не опубликованы.

В первых числах февраля того же года “шведский профессор” был уже в Женеве, откуда отправился в Петербург, где встретился с военным министром. А затем военная служба продолжилась: 11 апреля 1881 года Николай Григорьевич назначается начальником 1-й стрелковой бригады с оставлением в Генеральном штабе. Через пять лет Столетов производится в генерал-лейтенанты и назначается начальником 18-й пехотной дивизии.

Последнее десятилетие XIX века, ознаменовалось для Николая Григорьевич печальными событиями. В мае 1889 года скончалась его мать Александра Васильевна, которую он боготворил. В 1896 году один за другим уходят братья: старший Василий и младший Александр. А через три года Столетов прощается с ещё одним братом – генералом артиллерии Дмитрием Григорьевичем Столетовым.

С 1899 года Николай Григорьевич член Военного Совета — высшего законодательного органа для решения вопросов, касающихся военно-организационных дел в Российской империи. В нём он прослужит до самой смерти. 27 июня 1912 года в Царском Селе Николай Григорьевич Столетов ушёл из жизни и был похоронен у себя на родине, рядом с могилой своих самых близких людей: родителей и братьев.

Сегодня Владимирский университет носит имя братьев Столетовых. На улице их имени, на доме где они родились и провели ранние годы, висит мемориальная доска.

Рядом находится музей Столетовых, который, надо сказать, не пустует — люди идут туда. Идут, чтобы подробней узнать о жизни и трудах настоящих патриотов России: великого учёного-физика и героя войны за правое дело, человека, основавшего город на берегу Каспийского моря, который по праву должен носить его имя. Надеюсь, что это когда-нибудь случится.

На заставке: Порт Коломбо, Цейлон. Фото неизвестного мастера 1880 г.

Источники:

1. О. Н. Суслина. “Материалы исследований”. Государственный Владимиро-Суздальский историко-архитектурный и художественный музей-заповедник.
2. Андреевский Е. К. Из записок за сорок семь лет // Исторический вестник. № 11, 1912.
3. Халфин Н.А. Политика России в Средней Азии (1857-1868). — М.: Издательство восточной литературы, 1960.
4. Гунаропуло С. А. В туркменской степи. (Из записок черноморского офицера) // Исторический вестник. № 11, 1900.
5. Из донесения начальника Красноводского отряда военному министру Д. И. Милютину о взаимоотношениях войск отряда с туркменами// ЦГВИА, ф. ВУА, д. 6819, лл. 10-13.
6. Гродеков Н. И. “Войска в Туркмении”, изд. 1883 г. С.-Петербург.
7. Басханов М.К. Русские военные востоковеды до 1917 г. Биобиблиографический словарь. М.: Восточная литература, 2005.
8. Н. Р. Овсяный “Болгарское ополчение и земское войско. К истории гражданского управления и оккупации в Болгарии в 1877-78-79 гг.”, изд. Военно-Исторической комиссии Главного штаба, Санкт Петербург, «Т-во Художественной печати», 1904 г.
9. Терентьев Н. А. «Россия и Англия в Средней Азии», издан 1875 г., С.-Петербург.
10. Яворский И. Л. Русская миссия в Кабуле в 1878-79 году. Русский вестник, № 9. 1881.
11. Большая игра» в Центральной Азии: «Индийский поход» русской армии: сборник архивных документов / Рос. акад. наук, Ин-т востоковедения РАН, М.: Новый хронограф, 2014.
12. «Доклад генерал-майора Н. И. Гродекова о положении дел в Средней Азии» (1882 г.), РГВИА. Ф. 400 «Главный штаб. Азиатская часть». Оп. 1. Д. 749. Л. 6 об. -8 об.
13. Русская миссия в Кабуле в 1878-79 году // Русский вестник, № 9. 1881.
14. Лакост Г. де. Россия и Великобритания в Центральной Азии. Ташкент. 1908.
15. Снесарев А. Е. Афганистан. М.: «Русская панорама», (Возвращенное наследие: памятники военной мысли) 2002.
16. Терентьев М. А. История завоевания Средней Азии. В 3-х томах. Том 2-й. СПб, Типография В. В. Комарова, 1906.
17. «Большая игра» в Центральной Азии: «Индийский поход» русской армии: сб. архив, док. / Сост., автор предисл. и примеч. Т.Н. Загородниковой ; М.: Новый хронограф, 2014.
18. Халфин Н. А. Победные трубы Майванда. Историческое повествование. Изд. “Наука”, М. 1980 г.
19. Россия и Англия в Афганистане. (Из записок фельдмаршала лорда Робертса) // Русская старина, № 3. 1902.
20. Милютин Д. А. Дневники. 1878-1880. Т.3. Отдел рукописей Библиотеки им. Ленина, М. 1950 г.
21. А. Семёнов. Покоритель и устроитель Туркестанского края, генерал-адъютант К. П. Фон-Кауфман I-й. Кауфманский сборник. М. 1910.
22. Г. А. Хидоятов. Из истории англо-русских отношений в Средней Азии в конце XIX века (60-70-х гг.); изд. “Фан”, Ташкент, 1969 г.
23. Федоров Г. П. Моя служба в Туркестанском крае. (1870-1910 года) // Исторический вестник. № 10, 1913.

В. ФЕТИСОВ