По состоянию на 1 сентября Узбекистан вышел на первое место в России по поставкам свежей сливы. Экспорт за год вырос почти в три раза и составил 16,8 тыс. тонн.

Общая экспортная выручка узбекистанских поставщиков — 10,3 млн. долларов, что в 2,4 раза выше, чем за тот же период 2018 года. В нынешнем году слива стала для республики одним из самых прибыльных фруктов, обогнав черешню, персики и столовый виноград. Не уступил позиции только свежий абрикос, экспорт которого вырос на 14% и составил около 13,7 тыс. тонн, проданных за 13,4 млн. долларов, подсчитали аналитики East Fruit. Абрикос лидирует за счет более высокой стоимости: если слива в среднем стоила $0,61 долларов за кг, снизившись на 19% по сравнению с 2018 годом, то абрикос подешевел всего на 2,6% и стоил в 2019 году $0,98 доллара.

Россия является крупнейшим мировым импортёром сливы, импортируя около 75-80 тыс. тонн ежегодно, а Узбекистан входит в десятку крупнейших экспортёров, первые позиции в которой занимают Чили, Испания, Турция, ЮАР и Молдова.

В прошлом году на российском рынке сливы лидировали Молдова, экспортировавшая более 37 тыс. тонн, Турция и Узбекистан. В нынешнем же по итогам восьми месяцев Узбекистан занял первое место, а Молдова поставила в Россию на 14% меньше сливы, чем годом ранее.

Тем не менее, ситуация ещё может измениться, поскольку наибольший объём сливы из Узбекистана поступает в Россию в июле и августе, а из Молдовы – в сентябре и октябре.

Что же до Турции, у которой сезон поставок полностью совпадает с Узбекистаном, то уже можно сказать, что она однозначно потеряла лидерство на российском рынке. Узбекская слива продается по более низкой цене, чем турецкая. По этой причине за первые 8 месяцев 2019 года Турция снизила экспорт сливы в Россию на 42%. На столько же упал экспорт свежей сливы из Сербии, а поставки из Азербайджана уменьшились на 34%.

Как следует из информации Минэкономпрома Узбекистана, за 2018 год общее производство электроэнергии в республике составило 62,2 млрд кВт⋅ч, среднегодовая загруженность электростанций составляет 70-72%. Объем производства электроэнергии составляет 1 838 кВт⋅ч на человека, что является вторым наименьшим показателем в странах СНГ после Кыргызстана (1 375).

Для сравнения можно отметить, что данный показатель в Российской Федерации составляет 7 245, Казахстане 5 405, Таджикистане более 2 000 кВт⋅ч на человека.

Доля морально устаревших основных фондов (используемых более 30 лет) в системе АО «Узбекэнерго» составляет 62,4%. В процессе распределения среднегодовая потеря электроэнергии при передаче потребителям составляет 16% к общему объему.

Добыча природного газа в прошлом году составила 63 млрд куб. метров (запасы природного газа 1,8 трлн куб.м., из которого 57,7% принадлежит АО «Узбекнефтегаз» и 42,3% иностранным компаниям).

Основная часть запасов природного газа находится в Бухарском-Хивинском регионе, на долю которого приходится 65,8% общего объема запасов.

Доля магистральных газопроводов (МГ) подлежащих реконструкции (возраст от 20 лет и выше) составляет 73,7%, при этом доля МГ подлежащих реконструкции в скором времени (возраст от 13 до 20 лет) составляет 14,2%, доля газораспределительных станций (ГРС) подлежащих реконструкции (возраст от 20 лет и выше) составляет 51,5%, при этом доля ГРС, подлежащих реконструкции в скором времени (возраст от 10 до 20 лет), составляет 24,2%.

В среднем в год добывается около 750 тыс тонн нефти (69 месторождений) и 2 млн тонн газового конденсата при годовой потребности 7-8 млн тонн жидких углеводородов. При этом, по данным Всемирного банка в республике имеются около 590 млн баррелей (80,5 млн тонн) запасов нефти.

В республике действуют 2 крупных и 2 малых нефтеперерабатывающих заводов с общей годовой мощностью 9 317 тыс тонн, со средним уровнем загруженности мощностей 34,2%. В среднем в год добывается около 4 млн тонн угля, при запасах 3 млрд тонн.

Иными словами, энергетическая отрасль на сегодняшний день не полностью использует свой потенциал, имеется дефицит в покрытии потребностей республики и близлежащих регионов. Отсутствует налаженный эффективный опыт управления государственными активами в данной сфере. Почти все предприятия с государственной долей собственности в сфере являются громоздкими и управляются для решения сиюминутных проблем и задач. Перспективное развитие предприятий планируется административными методами без учета рыночных навыков.

Основной целью развития энергетической отрасли является повышение уровня обеспеченности промышленных предприятий и населения электрической и тепловой энергией, природным газом, развитие транспортной и инженерной сетей, логистики и связи с применением инновационных решений в данном направлении, а также снижение себестоимости производства энергии, ее доступность для субъектов предпринимательства.

Прогнозируемое потребление электроэнергии в экономике к 2030 году увеличится в 1,8 раза, природного газа — 1,7 раза, а потребление ГСМ — в 2,1 раза.

В рамках Концепции до 2030 года предусматривается увеличить производство электроэнергии до 117,2 млрд кВт⋅ч (рост в 1,9 раза по сравнению с 2018 годом), в том числе за счет альтернативных топлив и источников энергии до 30%, при снижении себестоимости на 6%, снижение природного газа на 30%.

Об этом говорится в обсуждаемой Концепции комплексного социально-экономического развития Республики Узбекистан до 2030 года.

В. НОВИКОВ

Как следует из данных Госкомстата, число предприятий с иностранным капиталом в Узбекистане за девять месяцев 2019 года перевалило за 9700.

Официальная статистика зафиксировала, что их количество за январь-сентябрь текущего года выросло до 9732. По сравнению аналогичным периодом прошлого года количество предприятий с иностранными инвестициями увеличилось на 2772 или на 39,8%. Основная часть предприятий с иностранным капиталом принадлежит Российской Федерации, Турецкой Республике, Китайской Народной Республике , Республике Корея и Республике Казахстан, говорится в информации.

Как отмечено в сообщении Госкомстата, по состоянию на 1 октября 2019 года на город Ташкент приходится 5778 действующих предприятий с участием иностранного капитала. В тройку предпочтительных для иностранного капитала регионов входят, помимо столицы, Ташкентская область, где действуют 1066 предприятия с иностранным капиталом и Самаркандская, где действуют 500 таких предприятий.

Из обнародованной информации следует, что 4891 предприятий с иностранным капиталом является совместными, 4841 — иностранными.

При этом основная часть действующих предприятий с участием иностранного капитала приходится на промышленность (34,4%) и торговлю (24,3%).

С большим отрывом следует строительство (7,6%), сельское, лесное и рыбное хозяйство ((5,5%) и услуги по проживанию и питанию (4,4%).

В январе-сентябре 2019 года в республике вновь были созданы 2511 предприятий с участием иностранного капитала. При этом значительная часть приходится на традиционных партнеров – резидентов Российской Федерации, Турецкой Республики, КНР, Республики Корея и Казахстана. Интерес к совместной деятельности в Узбекистане проявили резиденты Афганистана, Индии, Германии, Украины и Азербайджана, говорится в информации Госкомстата.
В. НОВИКОВ

«Переходить на кассетные подшипники или нет?» – таким вопросом сейчас озабочены все железнодорожники постсоветского пространства и их клиенты. Наше издание разобралось в том, действительно ли этот вопрос значим для всей отрасли, и каким образом то или иное решение отразится на экономике Узбекистана.

В чем суть вопроса?

В начале сентября Росжелдор вместе с Минтрансом и другими российскими ведомствами заявили о необходимости перевода всех грузовых вагонов с роликовых подшипников на кассетные. По их мнению, колеса с такими подшипниками начнут вращаться быстрее и безопаснее, что в целом повысит эффективность перевозочного процесса.

И, как бывает в таких случаях, ведомства для пущей важности решили сослаться на европейский, американский и китайский опыт.

Спустя две недели Минтранс России объявил о том, что большинство железнодорожных администраций Совета стран СНГ якобы поддержали переход на кассетные подшипники с 1 января 2021 года. Но эту идею не поддерживают клиенты и операторы железных дорог России, на долю которой приходится около 90% грузовых вагонов всего постсоветского пространства.

Кто против и почему?

По мнению экспертов Совета потребителей услуг ОАО «РЖД» при правительстве РФ, переоборудование всех российских вагонов обойдется владельцам примерно в 300 млрд рублей, при этом никакой поддержки со стороны государства в этом вопросе не предусматривается. Имеет место быть и ограниченность производственных мощностей: сегодня в России выпускается 385 тысяч кассетных подшипников в год, а надо как минимум 1,3 млн.

Кроме того, кассетные подшипники в России собирают заводы по лицензии иностранных фирм, а именно шведской компании «SKF», американской «Timken» и российско-американской «Amsted Rail». Такое положение дел, по словам главы российского антимонопольного ведомства Игоря Артемьева, ставит российские компании «в зависимость от действий иностранных производителей», тем более, что 20% российских вагонов уже и так находятся под санкциями.

С этим согласны и представители профильного комитета Российского союза промышленников и предпринимателей, которые уже призвали Минтранс и ОАО «РЖД» повременить с принятием решений. По их мнению, для начала следует создать рабочую группу, чтобы рассмотреть целесообразность перехода, потому что серьезных исследований и статистики, подтверждающей необходимость тотальной замены подшипников, пока нет.

А если все-таки переход на кассеты состоится?

Во-первых, в таком случае рынок грузоперевозок столкнется с дефицитом вагонов, срывом планов по объемам перевозок, ростом арендных ставок и прочими проблемами вроде удорожания итоговой стоимости товаров для конечного потребителя. А этого, конечно, никто не хочет.

Во-вторых, это разрушит технико-экономическое единство железнодорожной сети Евразии. Она, как известно, объединена колеей 1520 мм и унификацией множества комплектующих деталей. К примеру, если у вашего вагона по пути из Узбекистана в Прибалтику вышли из строя шариковые подшипники на территории третьих стран – вы можете оперативно починить вагон и также оперативно вернуть его в эксплуатацию. В случае с кассетными подшипниками о скорости ремонта остается только мечтать.

Казалось бы, причем здесь Узбекистан?

А при том, что Узбекистан является одним из крупнейших перевозчиков не только в Центральной Азии, но и на территории всего постсоветского пространства. Сейчас на долю нашей страны приходится 26 842 грузовых вагонов. Кроме того, перевозка грузов по нашим железным дорогам ежегодно растет: если в 2000 году мы перевезли 42,4 млн тонн, то в 2018 – уже 68,4 млн тонн.

Схожие тенденции наблюдаются и в других странах СНГ – по данным Евразийской экономической комиссии, прирост объема перевезенных грузов в 2018 году увеличился на 3,1%, а в 2017 – на 6,5%.

Но позитивную динамику легко растерять, если не предпринимать усилия для консолидации подходов в сфере технической политики, которая очень четко определяет порядок функционирования железнодорожного транспорта.

И если Россия все же перейдет на кассеты – это придется сделать и другим странам СНГ. Но в случае с Узбекистаном это приведет к простою ремонтных заводов и депо, которые лишатся крупных заказов на обслуживание вагонов, курсирующих между Узбекистаном и другими странами.

В дальнейшем, из-за лишения финансовой поддержки, это приведет к деградации всей железнодорожной инфраструктуры республики, удорожанию услуг на ж/д перевозки, увеличению цен на импортируемую в Узбекистан продукцию и серьезнейший удар по социальным гарантиям для работников отрасли.

Заинтересована ли в этом наша страна? Вероятно, нет.

Поэтому, когда 15 и 16 октября в Белоруссии пройдет Совет по железнодорожному транспорту стран-участниц СНГ, где будет рассматриваться инициатива России по переходу на кассеты, Ташкенту необходимо вместе с другими партнерами четко заявить свою позицию по этому вопросу. И эта позиция, очевидно, должна в полной мере соответствовать не только экономическим интересам Узбекистана, но и интересам остальных стран СНГ.

Анна Гриценко.