В социальной сети Telegram появился новый материал экономиста Юлия Юсупова «Куда уходят бюджетные деньги?», как ответ на статью экономиста Хуршида Асадова. Что это, современный стиль экономической дискуссии или некорректное отношение к коллегам.
Начинает свою статью Юсупов с больших претензий к исследовательским институтам, особенно экономическим, которые, по его мнению, «не понятно, чем занимаются, зато финансируются совершенно независимо от результатов». И кончается статья риторическим вопросом «на что все-таки идут бюджетные деньги»? Да, сложно назвать корректным отношение автора к экономическим институтам от представителя аналогичной организации. Можно предположить, что он считает, что кроме его организации, остальные экономические научные организации ничего путного не делают, а только зря переводят деньги.
Не более корректно его отношение и к своим коллегам «по цеху». Так, в своем ответе на статью Хуршида Асадова Юсупов пишет следующее. «Причем других публикаций автора [Асадова] я так и не нашел. Видимо все усилия направлены на мое разоблачение. Можно сказать, благодаря мне, поддерживается одно рабочее место (мой прямой вклад в обеспечение занятости в Узбекистане, чем я не перестаю гордиться)». Однако за этим сарказмом высвечиваются интересные нюансы в отношении самого Юсупова.
Видимо, в последние годы Юлий Юсупов предпочитает читать только медиаресурсы публицистического плана с широкой читательской аудиторией, на которую сам, видимо, и ориентируется, и давно не заглядывает в серьезные экономические издания, в которых Хуршидом Асадовым опубликовано достаточно много научных статей.
Так что очевидно, что у Асадова, как и у других экономистов в нашей стране, достаточно много и другой серьезной работы, чтобы направлять все свои усилия на «разоблачения» Юсупова, у которого видимо развивается комплекс своей исключительности, раз он так позволяет себе считать.
Второй нюанс – «гордость» Юлия Юсупова за свой вклад «в обеспечение занятости в Узбекистане», ибо «благодаря мне, поддерживается одно рабочее место». Если учитывать то, что создание рабочих мест является одной из целей экономического развития, то действительно, есть чем автору гордиться, если за свою примерно четверть вековую деятельность экономиста в качестве особого достижения он подчеркивает поддержание одного рабочего места. Конечно, тут присутствует доля сарказма, но это не исключает и определенных умозаключений читателей по поводу оценки автором своей профессиональной деятельности.
Далее Юлий Юсупов пишет следующее. «Автор меня обвиняет в том, что мое интервью kun.uz якобы было посвящено «обязательности кодов ИКПУ, изменениям в условиях регистрации и сумм зачета НДС» и именно это я якобы называю «налоговым беспределом. Но это откровенная ложь». И здесь возникает вопрос, какая же ложь про него прозвучала в статье?
В совместном интервью Юлия Юсупова и Владимира Срапионова обсуждалось Постановление Кабинета Министров №595, согласно которого стали обязательными коды ИКПУ для каждой товарной позиции, внесены уточнения в условия регистрации плательщиков НДС, появилось новое условие для зачёта сумм входящего НДС. (Отметим, что Владимир Срапионов в этом интервью подчеркивал, что «постановление направлено на борьбу с теневым оборотом в экономике, и это совершенно нормальное и правильное направление»). Некоторые из внесенных изменений действительно негативно сказались на деятельности предпринимателей и Министерство финансов и Налоговый комитет в оперативном порядке внесли изменения в спорные положения.
И в чем тут заключается ложь в статье Асадова? Но дело, видимо в том, что сам Юлий Юсупов считает, что это интервью «было посвящено главным образом проблеме массового лишения статуса плательщика НДС на совершенно незаконных основаниях. Именно данная ситуация (а не что-то иное) и была названа беспределом». Но это скорее личное мнение Юсупова, а не установленный факт, тем более что законность – незаконность оснований устанавливается соответствующими органами, а не отдельными экономистами. Так, где же в статье Асадова была «ложь»?
Рассмотрим ситуацию, которая была названа Юлием Юсуповым «беспределом». На сайте Налогового комитета в публикации от 2 февраля находим, что в процессе введения новых правил «предварительно у 35,2 тыс. плательщиков НДС, имеющих налоговые риски (24 процента от общего количества), свидетельства НДС были приостановлены, но после проведения адресной работы у 22,2 тыс. из них были устранены причины высоких рисков. В результате на сегодняшний день осталось 13 тыс. субъектов с наличием критериев риска (9 процентов). При этом 32 процента из них (4,2 тыс.) ещё до приостановления Свидетельства НДС уже не осуществляли свою финансово-хозяйственную деятельность».
Более того, как указывает Налоговых комитет, «одновременно с момента внедрения системы, 89,6 тыс. субъектов самостоятельно улучшив индикаторы налоговой дисциплины, улучшили присвоенные им показатели риска». Приведенные цифры весьма сложно назвать «налоговым беспределом», на чем Юлий Юсупов настаивает, а скорее рабочим моментом совершенствования системы налогового администрирования.
В постскриптуме к своей публикации Юлий Юсупов усомнился в данных, приведенных в статье Асадова, взятых из Индекса бизнес-климата Узбекистана за январь месяц. Его не устроил слишком, на его взгляд, маленький процент респондентов, указавших на проблемы налогового администрирования. Как он пишет «как эта «статистика» увязывается с данными самого ГНК о лишении или приостановке статуса плательщика НДС для 55 тыс. компаний?», которые он приводит без расшифровки, и, которая была дана выше, тем самым искусственно нагнетая ситуацию. Основываясь на этом, он весьма эмоционально выразил свои сомнения в адрес достоверности расчета индекса и чуть ли не в фальсификации его со стороны разработчиков.
Что касается этих оценок Юсуповым достоверности Индекс Бизнес-Климата, то здесь следует отметить, что этот индекс был в Узбекистане внедрен по методологии Германского аналога Индекса Бизнес-Климата института ИФО, одного из ключевых индикаторов экономической активности в Германии. Его апробация в Узбекистане проводилась при участии немецкой стороны и полностью согласована с немецким институтом ИФО на предмет достоверности результатов. Выборка респондентов формируется согласно методологии «Обследования предприятий» Всемирного Банка и представляет собой отраслевую стратифицированную случайную выборку, где все члены совокупности имеют одинаковую вероятность быть отобранными.
Как видно из этих данных, при разработке этого индекса во главу угла была поставлена именно его достоверность на основе международного опыта, и его достоверность подтверждена авторитетными зарубежными организациями. Получатся, что вся проведенная работа в этом направлении ничего для Юлия Юсупова не значит, если данные индекса не согласуются с его личной точкой зрения, то можно их полностью игнорировать. И это тоже проявление некорректного отношения к коллегам – экономистам, не только к отечественным, но и зарубежным.
В заключении стоит сказать, что Юлия Юсупова сильно возмутило в статье Хуршида Асадова напоминание о его более раннем высказывании, где он хвалил проводимую налоговую политику в ракурсе даваемых ей сегодня им негативных оценок, завершающееся фразой «как, однако, время меняет людей». Это напоминание Юлий Юсупов оценил, как «совсем ниже плинтуса». Но время ведь действительно меняет людей.
Те, кто знаком с публикациями Юсупова не могли не заметить, что, хоть принципиальные позиции его остались прежними, но как изменились в последние годы его лексика и фразеология от четкой, стройной, взвешенной речи аналитических статей в сторону жанра политической публицистики с ее эмоциональностью, яркими образами и сравнениями, сомнительными эпитетами.
Яркий пример — обсуждаемый материал, где в отношении оппонента в публичной дискуссии используются некорректные приемы обращения с жалобой к власти. «Я против того, чтобы за такую халтуру платили деньги. Категорически. Считайте это официальным обращением в Министерство финансов». Вот такой вот стиль экономических дискуссий постепенно входит в нашу жизнь с легкой руки Юлия Юсупова.
И это довольно печально. Публичные яркие эмоциональные высказывания и метафоры, конечно, привлекают внимание широкой аудитории и способствуют популярности того или иного автора, но они не способствуют конструктивной работе, конструктивным глубоким профессиональным дискуссиям между экономистами, приводящим к решению проблем экономического развития.
Для их решения необходимо заниматься не умозрительными построениями, а серьезными исследованиями реальных ситуаций по экономическим направлениям, основанных на доказавших свою эффективность в условиях современного мира методологиях, что будет более полезно для решения стоящих перед страной задач.
Ферузбек Давлетов, экономист
