Новости Узбекистана

Лучше проинформировать, чем объяснять, лучше объяснить, чем оправдываться.

Ўзбекча Ўзбекча

Светлый сайт   

→ Это и есть жизнь Рональда Кляйера

Это и есть жизнь Рональда Кляйера

Это и  есть  жизнь Рональда КляйераПерсональная выставка «Bu Hayot» голландского художника Рональда Кляйера открылась 16 января в выставочном зале Театра Марка Вайля “Ильхом”.

На первый взгляд она не столь велика. Но это впечатление обманчиво. Экспозиция, емко выстроенная искусствоведом Юлией Сырцовой, вобрала в себя новые картины и работы с выставок, на которых бывали многие из зрителей, став той приоткрытой дверью, за которой угадывается творчество и жизнь художника.

Если слышу о выставке Рональда Кляйера, непременно стараюсь на ней побывать. Это всегда постижение самого художника, его земли, его неба, встреченных им людей. Их загадок. Их жизни. И понимание через эти картины себя. Словно проба на сомыслие и сочувствие.

Так случилось и на выставке «Bu Hayot». Еще одна дверца в мастерскую и жизнь художника. Ходила по выставочному холлу «Ильхома», вновь встречаясь с портретами – это целая галерея судеб и характеров. Какие-то хорошо помню. Возможно, среди них есть и новые. Неизменен интерес, с которым всматриваешься в эти одухотворенные кистью лица с отпечатком прожитых дней. Не самых легких, не самых простых. Читаешь в красках и линиях истории судеб.

А вот двери… Выставка с них и начинается. И словно тройной складень – триптих «Bu Hayot». Узбекские мадонны, встречающие гостей или провожающие взглядом прохожих. Створки дверей на картинах Кляйера словно выходят за плоскость холста. Или картина втягивает в свое пространство зрителя. В один, второй, третий проем двора… Или уводит в солнечное марево, лежащее за пределами дома.

Как удается художнику передать своеобразие городов и традиций своими в общем-то бессюжетными, но всегда философскими картинами-состояниями и картинами- размышлениями? Непостижимо. Не хочется анализом линий, композиции, красок расчленять то впечатление, которое пробуждают эти холсты и небольшие портреты, где объем создается порой несколькими мазками белил.

А вот рассказать о необычном художнике и человеке очень хочется. Поделиться тем, что знаю, потому как с любовью наблюдаю за его творчеством с 1999 года - с первой выставки в Узбекистане, где он живет более пятнадцати лет.

- Как? - спросите вы. – Голландский художник постоянно проживает в Ташкенте? Да. Недаром его называют узбекистанским голландцем. И это справедливо. Ведь без творчества Рональда Кляйера современное изобразительное искусство республики представить нельзя, настолько оно спаяно с солнцем, небом, землей – самой жизнью нашего края и самых обычных, но по-своему неповторимых людей. Потому выставка и получила такое название - «Bu Hayot». В переводе с узбекского - «Это жизнь». И не только жизнь узбекистанцев – жизнь Рональда, который с таким проникновением в ее глубины, мастерством и любовью создает свои большие и малые произведения.

А начиналась эта жизнь так. В 1994 году Рональд Кляйер впервые приехал в Узбекистан с сокурсником Хакимом Турдиевым, с которым они вместе учились на отделении живописи и графики Королевской Академии изящных искусств в Гааге. Он предвкушал встречу с экзотическим и загадочным Востоком, о котором не раз рассказывал ему друг. И с удовольствием принял приглашение съездить на каникулы в Ташкент. Едва ступив на узбекскую землю, пережил нечто близкое к состоянию шока, настолько поразил его вид большого и современного города, каким предстал перед ним утопающий в зелени Ташкент. Ни покачивающих горбами верблюдов, мягко ступающих по горячей пыли дорог, ни экзотики далекого от европейской цивилизации города он не увидел.

Проспекты и раскинувшиеся то там, то здесь парковые зоны поразили даже его, привыкшего к изумруду голландских газонов и красочности клумб, многоцветьем и разнообразием растительности. А поездки в Самарканд, Бухару, Хиву восхитили великолепием и своеобразием древней архитектуры. Не менее интересны были узкие улочки старых кварталов, саманные дома, пропитанные прошлым, резные или даже самые обычные двери, ведущие в незнакомый ему мир, своеобразие народных обычаев. Они-то более всего будили его творческое воображение, особенно после поездки на пленэр в Кумсан.

Сельские пейзажи влекли Рональда и в Голландии. Но в Азии пейзаж и люди, приметы их жизни и быта стали главной темой творчества, тогда как осваиваемая им в Академии живопись была своего рода игрой с цветом, формой, фактурой. Его студенческие работы на родине хвалили. Молодому художнику хотелось оставить в них недосказанность, разгадывать которую предстояло зрителю. Эта особенность его творчества одна из самых характерных.

Для художника, считает Рональд, очень важна свобода. Намного больше, чем вознаграждение за труд. Может быть, поэтому одна из наиболее часто повторяющихся символических деталей в его полотнах – двери. Зритель условно включен в композицию картины. Но ему дано право посмотреть на действительность не только самому, но и глазами художника, который видит мир по-своему.

В 1997 году молодой и уже дипломированный художник из Голландии вновь приехал в Узбекистан. Как-то друзья пригласили Рональда пойти вместе с ними на день рождения Галины Лузановой. Она преподавала рисунок и живопись в художественном училище и самостоятельно воспитывала сына, помогая также художникам в организации выставок.

Затем Галина с одним из друзей заглянула в мастерскую Кляйера - посмотреть его картины. Нашлись общие интересы, и она присоединилась вместе с ним к представителям миссии «Врачи без границ», направлявшейся в Каракалпакстан.

Приаралье… Уходящее от земли море. Пропитанная солью земля. Изъеденные ржавчиной корабли на песке ли, соли... И люди, живущие в этом мире, не похожем на все, что знал Рональд прежде. Он задумал серию картин, посвященных Аралу, и Галина предложила помочь с организацией выставки. Героями его полотен стали люди, живущие в нечеловеческих, казалось бы, условиях. Публика завороженно переходила от полотна к полотну, где светлыми мазками была написана земля и жизнь Арала, какой ее ощутил живописец.

Загадочность и мистика, реальное и ирреальное проступало в самых обычных, казалось бы, сюжетах и образах, облеченных в некую дымку. На вернисаж выставки «Виды Арала» в ЦВЗ Академии художеств собрался весь Ташкент. Куратором авторской экспозиции была Галина. Помню свое состояние в зале, где висели картины, написанные словно не белилами, а солью. Природа и бытовые сцены казались лишенными реального воздуха. Необычная для живописи прозрачность, легкие подмалевки, почти графические портреты… До сих пор эти картины не выходят из памяти. Как и судьба Рональда и Галины, которые нашли друг друга в этой жизни благодаря Аралу и этой выставке.

Кляйеры живут в столице Узбекистана, бывают и в Голландии, в других краях. Но всегда с радостью возвращаются в свой ташкентский дом на улочке Аральской, который они выбрали и обустроили вместе. Арал, объединивший их, и в Ташкенте не дает забыть о себе. Рональд, ближе познакомился с ташкентской реалистической школой живописи в классах мастерской известного художника Джавлона Умарбекова, много ездил по Центральной Азии.

Поначалу немного говорил по-узбекски и почти не владел русским. Вместе с упорным трудом пришло и настоящее мастерство, и признание, и знание языков. Галина занималась организацией выставок, воспитанием детей – сына и дочери, родившейся в браке с Рональдом. В честь матери Рональда ей дали мягкое имя Нэлче. Сын Галины Дима учился в художественном колледже, затем на эстрадном отделении музыкального колледжа имени Хамзы, писал стихи и музыку.

Нэлче осваивала музыкальное искусство в Республиканском музыкальном лицее имени Успенского, с детства были у нее и талант к рисованию. Лето семья проводила в Голландии. С первых дней рождения дочери Рональд говорил с нею на родном для него языке, и девочка свободно общается с голландскими родственниками, полюбив и зеленую Голландию и солнечный Узбекистан.

За годы, проведенные в Ташкенте, художник объездил всю Центральную Азию, написал несчетное количество работ о нашем крае, провел множество персональных и был участником коллективных выставок в Ташкенте, Москве, Баку, Киеве, Алматы, Астане и в других городах. В его картинах, посвященных Узбекистану – а их почти две трети из общего числа, - дороги и степи, небо и хлопок, дома, улицы, двери…

Множество таких привычных для нашего взгляда и так необычно, философски высвеченных художником дверей, калиток. И, конечно же, людей. Особое место они заняли на выставке «Луноликая». Это была целая галерея портретов простых женщин, несущих свою жизненную ношу. И так же, как герои картин аральской серии, не делающих из нее трагедии. Это жизнь, какой ее видит художник. Какая она есть на самом деле. Без бомонда и светских тусовок, глянцевых журналов и огромных торгово-развлекательных центров. Салонов красоты и прочих черт цивилизации, которые порой неузнаваемо меняют человеческие облик и суть людской натуры.

Принцип, которым руководствуются в семье Кляйеров, - делать для близких больше, чем для себя. И этому правилу, как мне кажется, Рональд следует в творчестве, которому отдает сердце, помыслы и жизнь.

Художник мало изменился за эти годы. Вот только колорит его картин стал, возможно, более глубоким. И сгусток творческой энергии еще более концентрированным. Еще больше чувствуется мастерство живописи. И дочка Нэлче подросла, превратившись из милой девочки в очень милую девушку. А жена осталась той же красавицей, любящей и преданной своему Мастеру. Спустя пятнадцать лет после первой встречи, Рональд для меня еще более интересен, не только как художник, но и человек, задумывающийся о себе и времени, в которое он живет. Как соотечественник, который имеет свое представление о нашей истории и современности и верит, что у нашей республики интересное прошлое, вполне объяснимое настоящее и есть перспективы в будущем.

С интересом перелистываю записи, сделанные лет десять назад во время встреч с художником на выставках и в кругу его семьи. Надеюсь, они будут полезны и для других поклонников Кляйера – прежних или тех, кто впервые встретился с его искусством.

- Меня всегда волновала живопись, интересно было изобразительное творчество. Дед был мастером резьбы по дереву, строил королевские балконы. Я часто в детстве ходил в его цех, играл там.

Как все дети, я любил рисовать, но не думал, что смогу стать профессионалом. В Академию изобразительных искусств в Гааге поступил не сразу, дважды отказывали. Вначале учился рисованию в Роттердаме. Лишь потом поступил на отделение живописи и графики Королевской Академии изящных искусств в Гааге. Это одно из лучших учебных заведений в Голландии.

Авторитеты в живописи до приезда в Узбекистан? У каждого художника есть что-то интересное. Я любил и сейчас люблю и современных художников, и классиков, люблю Репина, русских передвижников. В любом направлении можно найти что-то интересное. Все интересно.

У каждого художника вырабатывается свой стиль. В Голландии я работал в совершенно иной манере, близкой абстрактной. Здесь учился в мастерской художника-реалиста Д. Умарбекова. Стала ближе академическая школа письма. Мне сказали: рисуй, пиши лет пять-шесть, пока ее не освоишь. У нас дают больше творческой свободы. На третьем курсе студент должен уже разработать свою концепцию и в последний год представить проект, подготовить выставку, сдать экзамен. Реалистические картины прежде я не писал. Мне интересно было делать то, чем я занимался, – фигуративную живопись.

Первые три-четыре года в Узбекистане были для меня нелегкими. Арал был первой ступенью художественного осмысления этой земли. Меня интересовало то, как живут люди, не создавая из этой жизни трагедии. Я не хотел показать трагедию, а только историю и современность. Там ощущение нереального, загадочного. Скорее, странно, чем страшно. Это мистическое место. Как будто другая реальность - понятная и непонятная. Там как во сне, ощущение, что нет воздуха. Как будто этого нет на самом деле.

В профессиональной живописи я с 1998 года. За это время создано больше тысячи картин. Почти две трети посвящены Узбекистану.

Для художника очень важна свобода. Намного больше, чем вознаграждение за труд.
Использую ли я компьютер? Весь секрет живописи, мне кажется, в живом мазке, который составляется, когда художник смешивает краски. Это ощущение не дает работа с компьютером.

Компьютер есть компьютер. То, что может сделать человек, недоступно технике. Даже сделанные автором копии не могут повторить то, что есть в оригинале.

Нахожу ли своего зрителя? Да, слава Богу, и в Узбекистане, и за рубежом. Покупают частные коллекционеры, есть работы в Галерее изобразительных искусств Узбекистана, много работ в Казахстане, есть они и в зарубежных коллекциях, в Голландии.

Когда представители одной из турецких компаний увидели центральную работу аральской выставки «Лебедь», они сразу ее купили.

Я не представляю жизни без живописи, без творчества. Люди, наверное, думают, как живут художники, на что? Мы с друзьями тоже иногда сидим и думаем, как жить, работать. А нам как по-другому? Что касается заработка – это второй план. Никогда не знаешь, создавая работу, продастся ли она. Когда ее заканчиваешь, уже понимаешь, что это хорошая, например, работа, и сколько она может стоить. Для меня лично это важный вопрос. Я его постоянно себе задаю. Чем я занимаюсь, что это такое? Для общества в принципе не очень важно значение искусства. Живопись существует для определенного, довольно маленького круга людей. Иногда, когда в мастерскую попадают случайные люди, читаешь в их глазах вопрос, им непонятно, зачем это нужно.

Живопись – как приключение. Каждый раз на холсте все получается по-другому. Это загадка. Я написал несколько сотен работ, бывает, что какая-то из них меня не очень волнует, работа не идет, но каждый раз все равно открываешь что-то новое. И получаешь такое удовольствие и наслаждение от этого процесса работы над картиной, что думаешь: это единственное, самое интересное для тебя дело в мире. Все остальное ерунда, мелочь. Я считаю себя самым счастливым человеком. Когда что-то делаешь с любовью, любому человеку это понравится.

Картина – кусочек жизни, момент истории. Это энергия. Многие люди видят то же самое, но не могут создать воплощение этой энергии, материализовать ее, визуализировать мир, передав его дальше по каналам времени и пространства. Когда человеку нравится, значит совпадает зрение художника со взглядом зрителя. Это так же, как музыка. Если нравится, значит, у тебя есть связь с автором или художником. Я так считаю.

Когда человек находит свое место, он в нем может открывать новое до бесконечности. Сколько лет пишу Узбекистан - не устаю. Все время нахожу что-то новое.

Когда что-то получается, кажется, что лучше ничего нет. Спорт – это момент, точка. Бизнес – купил и продал, деньги получил. Но это же не главное! В искусстве что-то создаешь своими руками, сердцем, мозгами, и этого достаточно, мне больше ничего не надо. Если это еще и продается, тем лучше.

Есть ли у меня картина или серия работ, которые могу назвать делом своей жизни? Есть пара работ. Одна у родителей дома, она без названия. Еще «Мужчина в Муйнаке», я ее писал уже после выставки и подарил родителям. Недавно был хороший диптих «В колхозе».

Действительно, тема работ, как правило, жизнь простых людей, отдаленные местечки. Чем они влекут? Да, в них нет красот, красавиц. Но мне не особенно интересен мир современных городов. Таких пейзажей, типов людей много во всем мире. Любая столица любой страны – это не показатель. Париж – это не Франция, Лондон – не Англия, Амстердам – это вообще не Голландия. В мегаполисах так много разных людей, по облику которых нельзя составить впечатление о стране. Ташкент очень приятный город, это столица. Люди, которые здесь живут, отличаются от тех, кто живет в областях.

А такие колоритные люди, которые живут в глухих уголках, меня волнуют больше. У каждого из них своя история. Она очень простая. Но они именно и есть самобытное лицо страны, народа.

В каждой области Узбекистана свой тип, люди живут своей обычной, естественной жизнью, без всякой рисовки, которая столичному жителю, может, и скучна. Прогресс шагнул сейчас во многом и за границы крупных городов. Когда я приехал с Запада в Ташкент, здесь мне все было понятно. Меня не удивишь новыми зданиями или ресторанами. А там, в глубинке, простые моменты народной жизни, этнографические. Они меня волнуют. Мне это интересно. И даже в Голландии мне нравятся сельские уголки. Я люблю самобытность. Что для меня отдых? Работа, наверное.

У меня не жанровые работы. В жанровых все поставлено, организовано, определена тема. У меня тема есть, но она не определенная. Я всегда даю возможность зрителю самому определить. Я не все говорю, в своей картине оставляю недосказанность. Человек может войти в распахнутые двери, или приоткрыть их, пройти по узкому, ведущему во что-то неизведанное проходу, поэтому человека в них чаще всего нет, человек в них не главный. У меня или пейзаж главный, или зритель. Он подразумевается, он словно включен в композицию картины. Я предполагаю взгляд человека, который будет смотреть на то, что изображено на полотне. Если дорога, она не замыкается. Всегда остается впереди новое приключение, какая-то новая, ожидающая вас встреча, история.

Что рисую? Некоторые зрители могут удивиться: хлопок, баранов, верблюдов. Это социальный пейзаж – в нем и история, и место, и время, и человек.

Я всегда писал женщин. Для меня тема женщины очень интересна. Художник вообще не может обойти ее стороной. Женщины – личности сильные, у них своя история. Мужчины на самом деле слабее, может не физически, но ментально.

Женщины перестали считаться слабым полом. Они работают, берегут семью, кормят всех, заботятся обо всем. Может, кажется, что в обществе они не самые главные. Но на самом деле это не так. Поэтому я старался в своих работах показать, что женщина - генератор, источник энергии. Что каждая женщина достойна воспевания. Она как Муза.

Часто пишу диптихи, триптихи. В них преобладают пастельно-голубые тона. Это не просто любимая гамма. Здесь мир окрашен в эти тона. Я не могу по-другому его писать. Разлитый голубой цвет. Это очень интересно и дает среднеазиатский цвет. Раньше писал более темные картины. Сейчас больше света.

Одна из любимых работ - «Ташкентский дворик». Она получилась очень быстро.
Есть казахский цикл. Степи, дворики, двери, тропы, уводящие в неизведанное пространство, запах прогретой солнцем пыльной дороги, прозрачный раскаленный воздух, словно его нет.
Дверь, уходящая в небо. Верблюд, животные степные. И люди. Их очень много, особенно на маленьких картинах, которыми увлекся не так давно. Мои герои не могут позировать мне - пять-десять минут, когда успеваю сделать фотографии, зарисовки. Все, чем могу пользоваться потом, я делаю в эти пять минут.

Есть картина, на которой изображен ослик с сидящим на нем человеком, но головы человека не видно, акцент на ослике. Зритель автоматически задумывается, почему это так написано, и получается композиционное напряжение. Зритель сам должен думать.

«Это жизнь». Так названа выставка Рональда Кляйера в «Ильхоме». И эти же слова, подобные приоткрытым створкам двери, хочется повторить, рассказывая о судьбе и творчестве художника, который стал зрелым мастером живописи и продолжает совершенствоваться на раз и навсегда найденном им пути служения.

Тамара САНАЕВА.
Фото автора.
Комментарии
Вопрос: сколько будет три плюс три (ответ цифрой)
Топ статей за 5 дней

Ректор Университета журналистики оказался в центре скандала (видео)

В Ташкенте девушка пыталась броситься с моста над Анхором

Пластиковые карты перестали работать: Uzcard экстренно ликвидирует сбой

Хокимият Ташкента предложил горожанам выбор: 15 деревьев или широкая дорога

Реклама на сайте
Похожие статьи
Теги
Тамара Санаева, Рональд Кляйер