Глава третья
После создания Туркестанского генерал-губернаторства, часть каракиргизов, стали подданными Российской империи, другая же часть осталась в Кокандском ханстве. В российских владениях воцарился закон, к которому многие местные жители относились с прохладцей. Напротив, Шабдан Джантаев, осознав значение правопорядка неукоснительно ему следовал. Об этом, в частности, свидетельствует любопытный документ, который мы приводим полностью:
“Рапорт Токмакского уездного начальника временно исполняющему должность военного губернатора области о беспорядках, творимых киргизами верненского уезда на землях киргизов Токмакского уезда, и о поведении Шабдана Джантаева во время этих беспорядков.
г. Токмак 7 июня 1869 г.
Еще в прошлом году киргизы Верненского уезда беспрерывно переходили на летовки Токмакских киргиз и делали многие беспорядки. Я об этом сносился с Верненским Уездным Начальником, но не мог добиться уничтожения беспорядков.
В этом году тоже самое, киргизы волостей: Карабая, Исты и Андаша преспокойно травят земли кара-киргизов и к тому же угоняют скот. Так, киргиз волости Карабая, Кауман Тылеубердин, угнал кобылу с жеребенком, кобылу зарезал, жеребенок в его табуне. Потрава чужого корма может повести к беспорядкам и баранте[1], так что мои киргизы, ни под каким видом, не займут чужих земель, так как это им строго запрещено.
Сегодня ночью случилось следующее: Волости Андаша (наибольшее число беспорядков у него) Бий Супотай Сауруков и аульный Старшина Алтмышбай Мураталин с 45-ю кибитками спустились в долину малого Кибеня. Когда кара-киргизы заявили им, что это их земли и чтобы они убирались, то Верненские киргизы выхватили шашки и ай-балты[2], и пошла свалка. Кара-киргизы, здесь кочующие, люди лично мне известные: мой джигит Баяке Контуганов и Шабдан Джантаев. Они хорошо уже познакомились с русскими порядками и вместо того, чтобы крикнуть клич родичам на баранту и раздавить казаков, они дали себя бить, не звавши никого на помощь, и знали, что за ними стоит русский закон.
Казаки порубили нескольких шашками, одного тяжело ранили, а одного связали, разрезали ему ногу насыпали соли в рану и тем кончилось.
Раненных я сам видал. Вследствие этих беспорядков я посылаю 50 человек казаков захватить зачинщиков и привести в Токмак, где я наряжу следствие.
Донося об этом Вашему Высокоблагородию, долгом считаю присовокупить, что такие поступки могут повести к большим беспорядкам и я считаю необходимым самое строгое взыскание с этого первого опыта разбоя. Также прошу содействия Вашего Высокоблагородия о запрещении киргизам Верненскаго Уезда травить Токмакския травы. Не лишним считаю присовокупить, что большинство беспорядков выходит из волости Андаша.
Майор Загряжский[3]
Киргизы находящиеся в подданстве Коканда, могли воочию видеть, насколько свободней и богаче живут их сородичи в российских владениях. В то время, когда киргизы южных земель входящих в кокандское ханство изнемогали от постоянно повышаемых Худояр-ханом налогов, новоприсоединённые к России территории, на протяжении первых десяти лет не облагались податью в пользу администрации. Ко всему прочему установилось относительное спокойствие края — прекратились взаимные мелкие стычки, возникавшие на почве барымты (угона скота), постепенно вводилось твердое административное управление, основанное на демократических принципах выборов местных управителей, усилился приток товаров русского производства и так далее. Все это вызывало некоторую зависть южан и в 1873 году они послали своих людей, Кулмахмета и Камбар Саркера, к Шабдану, чтобы он стал посредником в переговорах с русской администрацией Токмакского уезда об установлении тесных дружеских взаимоотношений. По существу это была попытка воссоединиться со своими единоплеменниками. В этом они получили полную поддержку начальника Токмакского уезда. К южанам был командирован Шабдан Джантаев. К сожалению, дипломатическая миссия манапа была пресечена исполняющим должность Туркестанского генерал-губернатора Колпаковским. Очевидно Герасим Алексеевич не хотел давать повод для недовольства кокандского хана.
К ходжентскому уездному начальнику барону Нольде, в это же время, также явилась группа кокандских киргизов, о чём Нольде сразу сообщает военному губернатору Сырдарьинской области генерал-майору Эйлеру[4].
г. Ходжент 2 ноября 1873 г.
Ваше Превосходительство Петр Константинович!
Вчера приехали сюда два киргиза депутатами от восставших киргизских родов Кокандского ханства.
Они привезли мне письмо без подписей, печати и т. д., которое вместе с переводом, сделанным у меня, и представляю Вашему Превосходительству. Кроме того, киргизы эти просили меня на словах сообщить им о положении, которое примет наше начальство в случае открытого восстания и военных действий с их стороны против Худояр-хана. Я им сказал, что на все воля представителя Государя нашего, туркестанского генерал-губернатора, а мы только исполняем его приказания. Но что помогать хану усмирять своих бунтующих подданных нашими войсками генерал-губернатор, по всей вероятности, не будет. Представляя это положение дела в соседнем ханстве, я долгом считаю заявить Вашему Превосходительству, что на наших киргизов оно ничем покуда не отражается, и на них, по-видимому, не влияет ни в каком отношении. Думаю, что и далее так и будет продолжаться.
Мною, само собой разумеется, отдано строжайшее приказание, чтобы наши киргизы ни коем образом в дело соседей не мешались.
Затем в ожидании распоряжений прошу позволения остаться преданным Вашим слугою.
Барон Н. Нольде” [5].
В письме, о котором упоминает ходженский начальник, говорилось следующее:
“Хан начал поступать против шариата, за это мы, не вынося несправедливости, ограбили его зякетчи. Худояр послал к нам войска свои, от которых мы и убежали в горы, оставив наши кочевки.
Но ханский военачальник успел захватить у нас 270 человек в плен, привез этих людей в город Ассаке и по приказанию хана всех их велел посадить на кол. Тогда мы все собрались и объявили себя врагами хана. Вы прислали к нам человека, и мы все очень были этому рады и сделались с вами тамырами. Теперь же, обращаясь к Вам, как к тамыру, Вы большой начальник и можете нам посоветовать и приказать, и все, что Вы скажете, мы исполним. Если прикажете драться, ибо от всяких притеснений и обид мы потеряли всякое терпение. Мы посылали наших киргизов Кульмахмета и Камбар-Саркера к токмакскому старшине Шабдану Джантаеву с просьбой быть нам другом и просили его также передать токмакскому майору, что мы желаем быть ему друзьями.
Просим мы также майора, чтобы он дал нам совет, что нам делать и что мы будем поступать так, как он нам скажет. Майор велел нам передать, что если мы хотим войска, то они нам дадут. Потом сам Шабдан батыр к нам приехал и сказал нам, чтоб мы делали начальником над собой Яйчий-бия. Мы так и сделали. Затем он нам сказал, чтоб мы взяли Андижан, поэтому мы дрались с войсками хана. Вот все наши действия”[6].
И наконец уже Колпаковский, 15 ноября 1873 года, пишет своему непосредственному начальнику Кауфману:
“Исправляющий должность военного губернатора Сырдарьинской области генерал-майор Эйлер телеграммою донес мне, что к ходжентскому уездному начальнику явились депутаты от кокандских киргиз, недовольных Худояр-ханом, и спрашивают его, какое положение примет наше Правительство в случае открытого их восстания и при этом присовокупили, что они находятся в близких отношениях с токмакскими киргизами через Шабдана Джантаева.
Генерал-майор Эйлер, находя неудобным иметь переговоры с этими депутатами, приказал переговоры прекратить и депутатов несомненно удалить из Ходжента. Со своей стороны, одобрив распоряжения генерал-майора Эйлера, я предложил исполняющему должность военного губернатора Семиреченской области проверить заявление депутатов о сношении их через Шабдана Джантаева с токмакскими киргизами и, буде это окажется справедливым, немедленно их прекратить и если у Шабдана Джантаева есть какая-либо переписка с депутатами, то отобрать ее и представить ко мне.
Докладывая о вышеизложенном Вашему Высокопревосходительству, присовокупляю, что по получении мною более подробных сведений, разъясняющих дело, я буду иметь честь донести дополнительно.
Исполняющий должность генерал-губернатора генерал-лейтенант Колпаковский[7].
Ни Кауфман, ни другие высшие чины русской администрации, не хотели ссориться с Кокандом. Однако, уже вскоре произошли события, которые резко изменили отношение туркестанского генерал-губернатора к Худояр-хану.
В.ФЕТИСОВ
Продолжение следует
На заставке: Юрточный лагерь в киргизской степи. Гравюра на дереве немецкого художника Густава Мютцеля (1839-1893) по рисункам Бема, опубликованным в журнале «Die Gartenlaube», 1877.
[1] Разбой, грабёж.
[2] Киргизский боевой топор.
[3] ЦГА Республики Казахстан. Ф.44.0п.1.Д.31764.
[4] Эйлер Петр Константинович (1827 — 1881) — русский военный и государственный деятель, генерал-майор (1870), помощник военного губернатора Сыр-Дарьинской (1869—1877) и Семиреченской областей (1877—1880) и председатель областных правлений.
[5] Кыргызстан — Россия: История взаимоотношений (XVIII-XIX вв.): Сб. док Бишкек: Илим, 1998.
[6] Там же.
[7] Там же.
