Вечером, 6 октября, Ташкент облетела трагическая весть: в Москве скончалась наша землячка, пианистка Анна Будылина. 23 июня ей исполнилось 79 лет, а через три с половиной месяца её не стало. Причина смерти – инсульт. Её уход стал шоком для всех близких и знакомых.
Анна Михайловна прожила достойную жизнь. Её порядочность называли сверхпорядочностью. Она – тот самый редкий случай, когда никто не может сказать о ней ничего плохого. При упоминании её имени в каждом из тех, кто знал её, возникают самые положительные эмоции и улыбка. Она была женщиной, которую любили все. Да она и сама умела беззаветно любить и по-настоящему дружить. Умела понимать чужую боль и прийти на помощь в любой день и час. С ней смело можно было идти в разведку, потому что она была невероятно надёжным и преданным человеком удивительной души и порядочности. Сегодня сорок дней как её нет с нами…
Анна Будылина родом из потомственной дворянской и интеллигентной семьи, для которой духовная культура, искусство, постоянный труд были основой существования. Она с детства была окружена музыкой. Её мама – Наталия Ефимовна Будылина, была музыкантом высочайшей культуры, прекрасной пианисткой с необычайной красоты звуком. В годы Второй мировой войны она, будучи студенткой Ленинградской консерватории, вместе с коллективом и своим профессором по специальности В. Х. Разумовской (ученицей Г. Г. Нейгауза), была эвакуирована последним эшелоном в Ташкент, где впоследствии успешно завершила музыкальное образование. После окончания консерватории Наталья Ефимовна стала солисткой филармонии. Помимо этого, она много играла камерной музыки, совмещая исполнительскую деятельность с педагогической в специализированной музыкальной школе имени В. А. Успенского и Ташкентской консерватории, воспитав несколько поколений исполнителей-пианистов.
Анна Будылина с братом Владимиром и внуками
Так что выбор профессии Анны Михайловны, как, впрочем, и её брата Владимира, был предопределён изначально: она стала пианисткой, а он скрипачом. Они были завсегдатаями концертов классической музыки, которые проходили в концертном зале «Бахор», консерватории, школе имени В. А. Успенского или музыкальном училище имени Хамзы. В те годы в столицу Узбекистана приезжали исполнители мировой величины, и каждый их концерт становился настоящим событием.
В Ташкенте Анна Будылина прожила бóльшую часть жизни – сорок семь из семидесяти девяти. Выпускница знаменитой «Успенки» и Ташкентской консерватории (класс специального фортепиано профессора Л. Б. Шварц) она работала на фортепианном отделе музыкального училища имени Хамзы. Одним из её замечательных качеств было умение видеть в учениках только положительные стороны, выявлять их и развивать. Она пестовала их с такой нежностью и надеждой, поддерживала у себя в классе, когда они учились, и потом помогала, чем могла, давала советы, ходила на их концерты. Она жила их судьбами, профессиональными и человеческими.
В Ташкенте её помнят как замечательного музыканта, чуткого и доброго педагога, человека с огромным сердцем. Здесь живут её ученики, друзья, коллеги и ещё многие из них разбросаны по миру. Те, кто работал и дружил с Анной Михайловной, отзываются о ней с теплом и нежностью. И это тоже штрихи к её портрету. Многим до сих пор не верится, что её нет – часто, пытаясь позвонить и поговорить с ней, поделиться радостью или новостью, либо решить какую-то проблему, они буквально через несколько секунд понимают, что звонить уже некому…
С мужем Михаилом Гутниковым
Анна Будылина всегда считалась одной из самых красивых и царственных женщин. В свои 79 лет она выглядела роскошно. На такую яркую и броскую леди, как правило, обращали внимание не только мужчины, но и женщины, а она жила своей семьёй и работой. В её дом любили приходить, и она всегда встречала гостей с необыкновенным радушием и теплом, накрывая щедрые столы с дивными и вкусными блюдами. Она была воплощением идеала женщины – заботливой, верной, доброй и прекрасной хозяйкой. Её дом неизменно выглядел чисто убранным, уютным, множество изящных вещиц украшало его. И это всё делалось с огромной любовью. На кухне всегда приятно пахло вкусной едой. Анна Михайловна знала любимые блюда своих близких, чтобы баловать их по очереди, ведь семья для неё очень много значила – это был её крепкий и надёжный тыл, она была её большой любовью и вдохновением. А главным средоточием её забот поначалу были муж и сын, а когда наследник вырос, появились внуки, потом правнуки, в которых она души не чаяла.
С сыном Борисом Гутниковым
Меня всегда восхищала её красота. И я всё время отмечала её аристократизм. Она была эталоном женственности и образцом элегантности. У неё был безупречный вкус и индивидуальный стиль – её собственное завоевание. К её мнению и музыкальному вкусу прислушивались. Женщины раглядывали её наряды и ориентировались на её стиль. Анна Михайловна предпочитала классические образы. Причём, были они у неё не скучные и однообразные, а модные и яркие. И так – на протяжении всей её жизни.
Мы сблизились с ней чуть больше года назад. Беседуя по телефону, я сразу отметила её интеллигентность и заинтересованность в разговоре, и эти её черты произвели на меня большое впечатление. Она была невероятно умна и проста в общении. После первого же разговора возник эффект «дежавю» – впечатление, что это уже было, и я её знаю давно. Анна Михайловна с благодарностью вспоминала своих педагогов, говоря, какими замечательными они были, и сегодня практически мало осталось в жизни непосредственных учеников, получивших от них знания, как говорится, из рук в руки. Они, по её признанию, были той плеядой, которую принято называть «золотым веком фортепианной педагогики Узбекистана».
У Большого зала Московской консерватории
Мы вели с ней разговоры о новой музыкальной литературе, исполнителях старшего и нынешнего поколения, телевизионных программах российского канала «Культура», музыкальной жизни Ташкента, из которого она вместе с семьёй переехала в 1991 году в Москву. Её интересовало практически всё и она проявляла интерес к разнообразным явлениям жизни, включая политику. Я отправляла ей ссылки на книги Валентины Чемберджи «ХХ век Лины Прокофьевой», «О Рихтере его словами», «В доме музыка жила», а также советовала прочитать «Юрий Темирканов. Монолог» Джамили Хагаровой. Её очень заинтересовала эта единственная книга о кабардинском петербуржце маэстро Темирканове, в которой он впервые столь подробно и объёмно предстаёт перед читателем не во фраке за дирижёрским пультом, не в расшифровке партитур, а в необычайно откровенном рассказе о времени, о премудростях профессии, о преданности любимому делу.
Как-то мы вспомнили с ней и исполнение Фортепианного трио «Памяти великого художника» П. И. Чайковского ташкентским ансамблем в составе Н. Будылиной (фортепиано), А. Саркисянца (скрипка), И. Ибрагимова (виолончель). Напомню, оно было создано композитором на смерть безвременно скончавшегося в 1881 году Н. Г. Рубинштейна. В тот незабываемый вечер музыканты увлекли публику искренностью переживания, передав в этом гениальном опусе синтез эмоций и картин: здесь была и скорбь, и воспевание большой души и личности, и ностальгия. Чувствовалось, какое ни с чем несравнимое удовольствие доставляло им играть в ансамбле. А в конце произведения последовали бурные аплодисменты благодарных слушателей от музыкального общения с замечательными музыкантами.
На конкурсе имени П. И. Чайковского
До последних дней Анна Михайловна контактировала и поддерживала связь со многими своими коллегами, живо участвовала в обсуждении различных вопросов, касающихся исполнительского мастерства. Она щедро делилась своими впечатлениями о прошедшем конкурсе имени П. И. Чайковского, который практически никогда не пропускала даже когда жила в Ташкенте. Помню, она эмоционально рассказывала, каким это творческое состязание было в 2023 году, как вдруг в объектив камеры попал её рояль: он был открыт, а на его пюпитре стояли ноты Шопена…
Я и сейчас вижу Анну Будылину как наяву – яркую, искрящуюся, бурлящуюся жизнью. Она навсегда останется в моей памяти добрым и светлым человеком, всегда готовым прийти на помощь. Мир и покой прекрасной женщине-богине, профессионалу и истинному другу.
Инесса Гульзарова, музыковед.
Фото из архива Светланы Контуашвили-Вайнер.
