Новости Узбекистана

Лучше проинформировать, чем объяснять, лучше объяснить, чем оправдываться.

Ўзбекча Ўзбекча

Светлый сайт   

Та давнишняя осень

Я уже говорила, что живу ассоциациями. Ассоциации присутствуют в моей жизни постоянно. И никогда никуда не деваются. Я работаю, а на краю сознания маячит тот угол Бродвея, где пельменная и кукольный театр. И немножко тот дворец, что через дорогу, и «Молодая гвардия» Почему? Бог его знает.

Та давнишняя осень

А позавчера я купила лепешку, ту, что пекут здешние узбеки. Время от времени я считаю своим долгом объяснить, что они позорят высокое звание узбеков, выпекая столь халтурные лепешки, которые даже не посыпают кунжутом и черным тмином.... По-моему, они меня уже побаиваются, что греет душу. Тем более, что однажды я видела лепешки, испеченные ими на заказ. Гады. Вот то — настоящие лепешки. А вот это — эрзац.

Но так или иначе, в этот раз я получила лепешку посыпанную и кунжутом, и тмином. Понюхала. Пахло Алайским. Для меня все специи вроде зиры, кунжута, красного перца, куркумы пахнут Алайским. А поскольку осень — ассоциации понятны.

Осень начиналась, ясное дело, со школы. Уже за неделю до первого сентября у меня внутри росло неприятное сосущее чувство чего-то неизбежного, но ужасно противного. Как перед походом к зубному. По-моему, это только в детских книжках герои радовались тому, что наконец-то в школу, увидятся с друзьями и любимыми учителями. Думаю, нормальные дети туда не хотели. Чего не было, того не было. А была неотвратимость надвигающейся осени.

Ну и....надвинулась.

Школа, линейка, грозный взгляд Валентины Петровны, директора нашего, и мы, съежившиеся и боящиеся лишний шаг сделать в ее присутствии. Даже не представляю, что бы со мной сделалось, если бы меня вызвали к директору!

Как мы все парились в шерстяных формах, с длинными рукавами, воротничками и манжетами. Большие окна, открытые настежь, цветы на подоконниках, запах чернил и мела....

А на улице, на улице вовсе не осень. Настоящее лето, только не оголтело-жаркое, а мягкое, теплое, трава еще зеленая, листья еще зеленые, арбузы-дыни-помидоры еще есть, живи, радуйся. Ах, если бы не школа!

Только в воздухе — чуть уловимая горчинка. Дни теплые, и воздух ясный-ясный, но на горизонте все чаще встают горы. Ярко-синее небо, серо-белые горы....

И по-прежнему вечерами дети играли в парке Горького, взрослые гуляли в ОДО и парке Тельмана, в кассы «Фестиваля» и «Хивы» стояли очереди, узбечки продавали соленые и сладкие абрикосовые косточки в фунтиках, только вечера становились все холоднее. Днем ходишь в летних платьях, вечером сидишь в кинотеатре — умираешь от холода. Никогда я так не мерзла, как в летних кинотеатрах города Ташкента, когда рядом сидит молодой человек тоже в одной рубашке (самый писк — белая рубашка, черные узкие брюки или красная рубашка - черные узкие брюки. Одно время в моду вошли черные).

В общем, сидим, дрожим. А еще нужно добрести до дома — в те времена было принято провожать девушек пешком, такси — какая -то уж совсем запредельная роскошь, и идешь неспешным шагом и думаешь сразу о двух жизненно-важных вещах : нет, не о поэзии, не о музыке и даже не о поцелуях. О том, что, во-первых отнимаются ноги в шпильках, а, во-вторых, хоть бы не околеть от холода....воздух-то сухой, значит, и холод зверский. А заранее захватить кофточку — ну что вы, это же так не комильфо! Кто это на свидание ходит с кофточкой, перекинутой через руку!

Лопни, но держи фасон!

Вся моя молодость прошла под знаком этих шпилек, когда каждый шаг давался, как Русалочке.....

Ох, издержки воспитания, насколько отношения сейчас проще! И на свидания надевают кроссовки, а тогда и слова такого не было...

Да, и еще одна верная примета осени: мама запрягала нас в соление капусты, маринование баклажан, все это делалось десятилитровыми кастрюлями: капуста перекладывалась яблоками, морковка и лук жарились тоннами, вместе с чесноком и укропом закладывались в сваренные и отжатые под гнетом баклажаны и заливалось все это маринадом. Хранилось в шкафу на балконе, поскольку ни в какой холодильник это поместиться не могло. Позже, с появлением закаточных машинок, баклажаны закатывались в банки.

Поражаюсь ташкентским хозяйкам — я бы ни за что не осилила таких масштабов.

И осень, осень, осень...

И деревья.

В школе росло много деревьев.

На улице росли деревья.

В палисадниках и садах росли деревья.

В нашем Сквере деревья росли высокие и тенистые.

«Самолетики» - так я называла семена ясеней, бурели и высыхали.

Кленов в Ташкенте было мало, в основном, ясени, чинары, тополя, особенно пирамидальные, попадались каштаны, иудины деревья,.... Так что листья, были желтые. Красные встречались гораздо реже.

И, наконец, наступало мое любимое время. Время дымка. Это когда целыми днями в воздухе пахнет дымом. Нет, не тревожным дымом пожара. Пряным дымком горящих листьев.

Этот запах я любила с самого раннего детства.

Когда тротуары еще были вымощены кирпичами или вообще были земляными, а мостовые бугрились гранитными булыжниками. Иногда мы трудолюбиво выковыривали их из земли и разбивали. Они так красиво блестели на изломе и были серыми или розовыми. А снаружи все унылые, серые....

Ах, как красиво цокали копыта коней и ишачков, а иногда даже верблюдов по этим булыжникам. Там, на широкой улице Малясова шла большая жизнь, на которую мы посматривали с завистью.

А ворота нашего дома выходили на Кренкеля, совсем тихую, чаще всего безлюдную улицу. Кстати, такой она осталась до сих пор, даже в двадцать первом веке. Удивительно, но факт — этот район и окружающие улицы — чаще всего безлюдны, были и есть, а вот рядом, совсем рядом, на Энгельса и Урицкого кипела бурная деятельность....

И вот, поскольку дворников в жизни никто не видел, листья все летели, летели, устилали булыжники и кирпичи, толстым слоем, и наконец, наступало великое мероприятие!

Все дети нашего двора вылетали на улицу и принимались трудолюбиво собирать целые вороха листьев. Времени это занимало не слишком много — улица короткая, машин практически не было, и вот желтая гора поджигалась, Прогорала довольно быстро и начиналось главное действо: в пепел зарывалась картошка.

Дело это долгое, по крайней мере, мне так казалось. Ожидание точно было невыносимым, особенно для меня, я маленькая была, младше всех остальных и за мной присматривала няня Маруся.

Наконец из золы выкатывались черные комки. И я, перемазанная, как дикий индеец, наконец, ощущала полнейшее счастье.

Такие великие печения картошки случались два-три раза за всю осень, и я даже не знаю, кто был инициатором, но в своих действиях мы были удивительно дружны.

Этот запах листьев и перемазанные ладони и физиономии в памяти навсегда.

И, да, еще живы те, в чьей компании я пекла картошку. Правда, немного их осталось. Четыре человека, я пятая. Мальчиков уже нет. И Оли нет. А есть Тома, Лора, Мила и Ванда. Разбросанные по разным странам. Но, слава богу, есть.....

А вот деревьев становится все меньше.

Мы были в сорок третьей школе в мае 2016 года. Ни одного дерева. Нам объяснили: их срубили, чтобы не убирать листья, Не платить дворнику. Экономия.

В Бухаре водитель объяснял нам, что вырубают «русские деревья». Когда я спросила, неужели у деревьев тоже есть национальность, мне ответили, что русские деревья — те, что завезли в Узбекистан русские. От них один мусор. Так вот, чтобы не убирать мусор, не платить дворнику,... и так далее....

Это все про деревья и осень.

Картошку давно никто не печет.

Листья, видимо, никто не собирает.

Да и собирать скоро будет нечего.

Вот избавятся от всех деревьев — и порядок, и чистота.

Татьяна Перцева.
Фото: mytashkent.uz
Комментарии
Вопрос: сколько будет три плюс три (ответ цифрой)
Топ статей за 5 дней

Самый сильный человек Узбекистана установил новый национальный рекорд (видео)

Саида Мирзиёева высказалась о неэффективной работе пресс-служб государственных органов

В Ташкентской области на мусорке обнаружен труп убитой женщины

Очередной конфликт интересов: жильцы дома против предпринимателя

expo
Похожие статьи
Теги
Татьяна Перцева