Новости Узбекистана

Лучше проинформировать, чем объяснять, лучше объяснить, чем оправдываться.

Ўзбекча Ўзбекча

Светлый сайт   

→ Ташкентский роман Беллы Ахмадулиной

Ташкентский роман Беллы Ахмадулиной

Сегодня исполнилось 5 лет, как из жизни ушла Белла Ахмадулина – неповторимое лицо великой русской поэзии последних десятилетий XX столетия.

Ташкентский роман Беллы Ахмадулиной

О ней можно писать бесконечно много и только в восторженной тональности. Что, собственно, и делают и её сотоварищи по профессии и призванию, и литературоведы, и – самое главное! – многомиллионные почитатели её необыкновенного таланта. В моём несколько наивном и досужем представлении Белла Ахмадулина была и остаётся Богиней, случайно залетевшей на нашу грешную Землю. И, безусловно, облагородившей её.

Она была открыта всему миру, и. в свою очередь, помимо России, особенно любима и ценима в Италии и Грузии. В Италии – наверное, потому, что в её жилах по материнской линии текла апеннинская кровь, а ещё потому, что очень дружила с выдающимся деятелем культуры Тонино Гуэрра. Не случайно, именно там учреждена теперь литературная премия «Белла». А в Грузии, которую она посетила впервые в 70-годы, она нашла огромную поэтическую концентрацию многих своих мыслей и чувств, и эмоционально - темпераментных людей, готовых носить её на руках. Не случайно, Белла выпустила сборник стихов «Сны о Грузии», а в её переводческой деятельности самое достойное место занимали Николаз Бараташвили, Галактион Табидзе, Симон Чиковани, Ираклий Абашидзе. Кстати говоря, когда последний вместе с Расулом Гамзатовым был у меня дома, мы сразу же нашли общий язык, выражая восхищение удивительной мелодичностью ахмадулинского стиха. Надо было видеть, как этот большой, очень красивый мужчина своим хриплым голосом нежно произносил: «Наша любимая Бэллочка!».

В достаточно бурной и яркой жизни Беллы Ахатовны итальянские и грузинские эпизоды были очень значимы и дороги – это известно многим. Но мало кто знает, что в памяти поэта был и другой, пусть маленький, эпизодик, связанный с Ташкентом. Справедливости ради надо заметить. что эта крохотная страничка не переросла в объёмный эпизод, отнюдь не по вине или желанию самого Поэта (просвещённые читатели. конечно же, знают, что Ахмадулина не признавала определения «поэтесса»). Если вы хоть сколь-нибудь заинтригованы, то не без некоторого сомнения поведаю Вам одну историю конца 70 – начала 80-х годов.

В один из погожих завершающих дней 1976 я случайно услышал, что в бывшем Доме Знаний. что располагался рядом с театром Навои, должен состояться поэтический вечер Беллы Ахмадулиной, приехавшей из Москвы, видимо, по линии Бюро пропаганды советской литературы. Я обожал её творчество, был влюблён в её образ, знакомый по нескольким кинофильмам, прежде всего – по шукшиновской картине «Живёт такой парень» и по ленте Марлена Хуциева «Застава Ильича», и поэтому попросил руководство общества «Знание» выделить мне место в зале. По окончании вечера, находясь под впечатлением магии её стихов и манеры говорить, я рванулся навстречу, когда она под несмолкаемые аплодисменты неспешно двигалась к выходу и встал на колени. Мой искренний порыв тронул её, она остановилась и протянула свою руку, которую я немедленно осыпал поцелуями. Мы разговорились, я попросил её подарить мне предстоящий вечер для совместного общения. Получив её благосклонное согласие, я тут же попросил своего сподвижника и друга Агзама Тураханова организовать ужин на двоих в незаметном, но уютном месте. Там мы много говорили, и не только о поэзии. Поняв, что Белле было со мной нескучно, я осмелился затем пригласить её ко мне домой. Желая хоть как-то разделить свою радость от общения с этой лучезарной женщиной, я предложил разделить нашу встречу моего друга художника Рузи Чарыева, соседей - кинорежиссёра Дамира Салимова и его жену востоковеда Фариду, а также приехавшего из Москвы на конференцию по проблемам кино коллегу моей супруги доктора философских наук Олега Макарова. Разумеется, присутствовали и мои дети, усердно ухаживающие за высокой гостьей. Стол был богатым и разнообразным, удачно сочетая в себе изыски и европейской и узбекской кухни. Все, кто ранее бывал у нас дома, знают о непревзойдённых кулинарных способностях и дизайнерских вкусах моей жены Саодат, поэтому, думаю, охотно поверят в то, что угощенья произвели впечатление. Белла при входе воскликнула: «Какое сонмище красавиц!», а уже усевшись, не преминула заметить: «Какой роскошный стол!». Впрочем, ела она до обидного мало, но постоянно пила и почему-то немного нервничала. Во всяком случае, нежданно досталось Рузы: «Ты кто – художник? Ну и малюй себе!» Явно возбуждённой она была и после, когда я проводил её в гостиницу «Ленинградская» (ныне «Осиё Гранд»). Там мы ещё живо пообщались, находясь в состоянии упоительного опьянения. Вернулся домой я глубокой ночью, благо ждала меня служебная машина. Наутро она улетела домой, в Москву. Больше мы с ней никогда не виделись.

Но через некоторое время в канун Нового Года я нежданно получил почтой небольшую бандероль, в которой оказалась её книжка «Стихи». На обеих страницах титульного листа размашистым почерком был написан следующий текст:

«Милый, дорогой Ало Ходжаев! Я благодарю Вас – правда! – за Вашу ко мне изысканную доброту и тонкость. Я знаю, что мы не однажды увидимся, и я всегда буду к Вам – с любовью и доброй памятью об этом дне. Ваша Белла Ахмадулина. 29 декабря 1976»

Ташкентский роман Беллы Ахмадулиной

Последующая история трудно объяснима мною самим. Я ни разу ей не писал и не звонил, даже находясь в Москве. Почему? Наверное, потому, что считал себя недостойным быть в ряду её близких, среди которых были знаменитые мужья – и Евгений Евтушенко, и Юрий Нагибин, и Борис Мессерер, чьей супругой она стала за год до нашей встречи и о котором она очень тепло отзывалась в наших разговорах. Может быть, и потому, что не был готов к постоянно близкому уровню наших отношений – и в силу моей занятости, и, опять-таки, из-за боязни выглядеть «белой вороной» среди её окружения. Я тепло думал – ни с кем не делясь! - о нашей промелькнувшей как быстрая молния встрече, но не более. А она, видимо, нет.

Как-то раз, без всякого предупреждения ко мне в кабинет заявился Тимур Пулатов, известный прозаик, будущий 1-й секретарь Союза писателей СССР и Конфедерации Союзов писателей стран СНГ. Я восхищался его романами и рассказами, но никогда не был душевно близок, даже наоборот. Он тогда уже жил в Москве и его нежданное появление мною было воспринято как визит вежливости, впрочем, совсем необязательный. Мы заговорили ни о чём, при этом он очень пристально и даже враждебно, с каким–то недоумением, смотрел на меня. Вдруг он упомянул о моём знакомстве с Ахмадулиной. Я ответил, что, действительно, имел такое счастье. После чего, не попрощавшись, Пулатов стремительно вышел. Я был в недоумении, но отнёс его странное поведение к свойствам его же непростого характера. Значительно позже я понял, что визит литератора был не случайным – наверное, Белла попросила его помочь разобраться в причинах моего непонятного молчания. А может, он по собственной инициативе хотел ещё раз посмотреть на меня, чтобы понять – чем я заслужил внимание тогдашней «королевы» русской поэзии. На этот вопрос может ответить теперь только он.

Прошли годы. В августе 1980 года, после полугодовой командировки в бушующем Афганистане, я наслаждался родным Ташкентом, покоем и друзьями. В один из дней, предварительно позвонив, ко мне зашёл активный литературовед, автор монографий на русском языке о Гафуре Гуляме и Зульфие Адхам Акбаров. Ранее он работал в ЦК партии и часто выполнял задания Ш.Р.Рашидова по укреплению творческих связей с Москвой, где таким образом был хорошо известен в литературных кругах. Наша встреча оказалась весьма короткой. Адхам Ибрагимович уведомил, что только приехал из столицы и выполняет поручение Беллы Ахмадулиной. Вручив мне книгу «Метель», он добавил, что Белла Ахатовна просила, чтобы я обратил внимание на одно из стихотворений. «На какое?», - спросил заинтригованный Адхам. «Он сам поймёт» - лаконично ответила Белла. Вот какая дарственная надпись была на книжке:

Ташкентский роман Беллы Ахмадулиной

Ташкентский роман Беллы Ахмадулиной

«Дорогой Ало! Много времени спустя всё же сдерживаю обещание – посылаю Вам книжонку и мой нежный привет вашим очаровательным жене и дочери. С благодарностью вспоминаю Ваше радушие и незабываемые манты. Не серчайте на меня. Примите мои самые добрые пожелания. Белла Ахмадулина.22 августа 1980».

Я тут же лихорадочно стал вчитываться во все стихи сборника. Их оказалось 51, но ни одно из них некоим образом не связывалось со мной или Ташкентом. Кроме одного, под названием «Прощание». Оно стало широко известным после выхода фильма Эльдара Рязанова "Жестокий романс".

Не знаю, возможно я и ошибаюсь, но публикация этого стихотворения как-бы ставила окончательную точку в наших и без того свёрнутых отношениях. Собственно, сама её дарственная надпись убедительно свидетельствовала о том же. Я несколько раз перечитывал её. В ней каждое слово было продуманным. Очевидно, она полагала (ошибочно!), что на меня повлияла ревнивая жена, которую она задним числом решила поблагодарить за «незабываемые манты». Вполне объяснимая мнительность подвигла её добавить «Не серчайте на меня». Или всё-таки малюсенькая надежда на ответ, на опровержения, на объяснения, в конце концов? Хотя заканчивалось обращение ко мне без символической концовки «Ваша» - просто «Белла Ахмадулина». На то время я уже совсем не заслуживал ни нежности, ни следования почти обязательным правилам эпистолярного жанра. И поделом!

Ташкентский роман Беллы Ахмадулиной

Моя краткосрочная связь с поэтом в Узбекистане была практически не замечена. Правда, лет 10 назад я был приятно удивлён, узнав, что тогдашний министр внутренних дел республики Закир Алматов в кругу близких признался, что в своё время был потрясён, увидев, как галантно Ало Максумович ухаживал за Беллой Ахмадулиной. Удивился я прежде всего потому, что сугубо прозаический милицейский начальник знал– кто такая Ахмадулина. Как-то на одном из «пловов» я решил подойти к министру и спросил – откуда он знает о моём знакомстве с Беллой Ахатовной? Объяснение оказалось предельно простым – вышеупомянутый Агзам Тураханович поручил тогдашнему начальнику Ташкентского (сельского) РОВД, кем работал в то время Закир Алматович, обеспечить возможность спокойного проведения нашего ужина в одной из точек общепита. Наверное, в абсолютно беспокойной жизни милицейского служаки были сотни, а то и тысячи подобных событий, а он, тем не менее, запомнил эту необычную встречу и само имя незауряднейшего поэта. Ей-Богу, это делает ему честь!

А многие ли знали об этом кратком увлечении Беллы в самой Москве? Полагаю, что кое-кто знал. В первую очередь – муж, прекрасный художник Борис Мессерер. Исхожу из принципиальности честности и открытости Беллы Ахатовны, которая не могла не поделиться со своим супругом о её новом страстном поклоннике. Тем более, в определённой степени терзающими её сомнениями. Тот же Тимур Пулатов. И он, и сам Борис Асафович могли бы приоткрыть завесу этой тайны, если только не сочтут, что слишком много чести для моей, по большому счёту, не слишком заслуживающей персоны.

Впоследствии мне стало понятно, что, несмотря на все мои попытки хоть чуть-чуть оправдать себя, я был не вправе подвергать великую женщину минутам и даже многим месяцам горечи от несбывшихся её надежд и планов. Сознаюсь, что много позже, в 1997 году, в преддверии её 60-летнего юбилея, я написал восторженное и покаянное письмо, но… так его и не отправил. Кажется, не нашёл её адреса, а искать через других не решился, боялся выглядеть претенциозным и фальшивым.

Я и сейчас не уверен - надо ли бы ворошить былое? И всё-таки, как видите, написал. Тому есть важная для меня причина. Дело в том, что несколько лет назад во время ремонта нашей квартиры, часть моей библиотеки была перенесена в неиспользуемый по прямому назначению гараж, находящийся на соседней улице. И в одну из «прекрасных ночей» гараж был вскрыт и начисто обворован. Пропали ковры, люстры, другой домашний скарб и большие коробки с книгами, в числе которых было много дарственных. Не помогли ни обращение в милицию, ни расклеенные мною повсюду листочки, где я молитвенно просил вернуть мне только книги с автографами – остальное я готов был простить похитителям. Тщетно. Только известный камерный дирижёр Эльдар Азимов при случайной встрече, хитровато улыбаясь, предупредил, что мне должны позвонить. Увы, никаких звонков так и не было. Я клял себя неимоверно, ведь никаких других свидетельств нашей связи с моим кумиром не оставалось. А иной раз мне начинало казаться, что всё это – плод моего больного воображения. «а может мальчика – то и не было?». И вдруг, в один действительно прекрасный день, я открыл один из нижних ящиков моего универсального стеллажа и там – на самом видном месте - увидел две искомые книжки Б. Ахмадулиной. Радости моей не было предела, я прыгал, как мальчишка, обзвонил всех сочувствующих мне друзей. Но и задумался – жизнь постепенно идёт к закату, мои внуки подвластны другим интересам, эти бесценные книжки вновь наверняка пропадут и никого это уже не «заколышет». Я решил, что мистическое возвращение именно этих дорогих для меня фолиантов – это знак свыше: я обязан хоть как-то запечатлеть её выразительные надписи и донести пусть всего лишь для пары сотен читателей красноречивый факт настроенческого каприза «самого лучшего современного поэта России», как высказался другой великий поэт, Лауреат Нобелевской премии Иосиф Бродский.

Попутно замечу. что если бы не политическая подоплёка, нобелиатом должна была бы по справедливости, стать и Белла Ахмадулина. Но вернусь к своим воспоминаниям. Я считаю себя во-многом счастливым человеком, потому что был знаком с Беллой Ахмадулиной, потому что был ей не безразличен, потому что сумел устоять перед соблазном бахвалиться нашими отношениями, потому что все эти десятилетия ревностно берёг гордое и чистое имя Божественной Беллы.

А. ХОДЖАЕВ.
Комментарии
Дорогой Ало Максумович!
Прочла, конечно, залпом ваши воспоминания и откровения.
Я тоже была на этом вечере, как сейчас помню вознесенное ввысь бледное лицо и горестный изгиб губ Беллы Ахмадулиной. Да, вечер был в Доме знаний - никогда его не забуду.
Вам посчастливилось. Ваши таланты и эмоциональность всегда высоко ценили окружающие.

Понимаю ваши чувства. Спасибо за откровенность. Вы смелый человек.
Но мне кажется, было бы еще более рыцарским поступком сохранить тайну "настроенческого каприза «самого лучшего современного поэта России", который был подарен "в состоянии упоительного опьянения".
Право слово, грустно...
Такие откровения кому-то из еще живущих могут доставить боль. У них, как бы это выразиться... не истек срок давности.
Мне ближе и понятнее лермонтовское упоительное откровение:
Есть звуки — значенье ничтожно,
И презрено гордой толпой —
Но их позабыть невозможно:
Как жизнь, они слиты с душой;
Как в гробе, зарыто былое
На дне этих звуков святых;
И в мире поймут их лишь двое,
И двое лишь вздрогнут от них!

Примите мои извинения за откровенность высказанных слов и противоречивых чувств. Лишний раз убедилась, что Белла Ахмадулина умела оставаться благодарной и благородной.
Спасибо за прекрасные воспоминания!
Необыкновенный, трепетный, «дышащий» рассказ. Незабываемый. В том
числе и удивительным тактом, выверенностью каждого слова, строжайшей
самоцензурой. Щепетильностью (само слово кажется сегодня как будто устаревшим, правда?..), заслуживающей восхищения.
Словом, образчик высокой мемуарной публицистики. (Впрочем, иной от этого автора нельзя и ждать.)
Спасибо!
Гость
Ало Максумович, стихи были не в "Иронии судьбы...", а в "Жестоком романсе" использованы ...

Цитата: Лейла Шахназарова
Необыкновенный, трепетный, «дышащий» рассказ. Незабываемый. В том
числе и удивительным тактом, выверенностью каждого слова, строжайшей
самоцензурой. Щепетильностью (само слово кажется сегодня как будто устаревшим, правда?..), заслуживающей восхищения.
Словом, образчик высокой мемуарной публицистики. (Впрочем, иной от этого автора нельзя и ждать.)
Спасибо!

Слово "образчик" исключает весь смысл того, что Вы пишете... Образец, Вы хотели сказать??

Стихи были в "Жестоком романсе" использованы, а не в "Иронии судьбы" совсем...((

Стихи использованы в "Жестоком романсе", композитор А Петров, а отнюдь не Микаэл Таривердиев...((

Стихи использовались в "Жестоком рлмансе", а не в "Иронии судьбы...". И композитор А. Петров, а не М. Таривердиев вовсе...
Еще раз повторю, теперь без комплиментов, прямо: обманывать доверие женщины некрасиво. В этих мемуарах нарушен неписаный кодекс мужской чести - как бы ни были завуалированы факты, они вполне прозрачны и даже открыто заявлены: "Моя краткосрочная связь с поэтом в Узбекистане была практически не замечена."
Практически... Когда-то за такие откровения на дуэль вызывали. Некому вызвать. Мужу 82 - дай бог ему долгие годы жизни - и не знать никогда этой статьи.
А уж насколько была с ним откровенна жена...
Опять цитата, без правки: "А многие ли знали об этом кратком увлечении Беллы в самой Москве? Полагаю, что кое-кто знал. В первую очередь – муж, прекрасный художник Борис Мессерер. Исхожу из принципиальности честности и открытости Беллы Ахатовны, которая не могла не поделиться со своим супругом о её новом страстном поклоннике."
Такая же фантазия, как о посвящении стихов - сам факт путаницы, в каком фильме они прозвучали, кто из композиторов положил их на музыку, вызывает недоверие ко всему остальному.

Делилась с супругом или еще с кем или не делилась - это дело женщины, к тому же, известного поэта, более никого. Во всяком случае, заявлений публичных не делала.
И понятна реакция Тимура Пулатова, его пристальный. враждебный взгляд. И поступок - достойный мужчины: "После чего, не попрощавшись, Пулатов стремительно вышел."

Вспомнились строки Симонова, 100-летие которого пришлось на эти дни. Автору они хорошо известны:
Я вас обязан известить
Что не дошло до адресата
Письмо, что в ящик опустить...

Невольно вспомнились. До последней строки.
Ахмадулина не получила этого открытого для общего прочтения письма - не прочитала этой статьи. Не вздрогнула.
Горько читать их - эти последние симоновские строки.
С уважением относилась к автору. До этих не делающих чести восточному гостеприимству и мужскому характеру откровений.
Статья возмутительная. Автор не мужчина. Мужчины не будет смаковать свои победы подобным языком. Порядочный человек не будет писать о ночи со звездой, да и вообще о своих ночах.
Можете меня хоть распять - господин Ходжаев - жалок и пошл в своем стремлении приобщиться к чужой славе. Ахмадулину этим не запятнаешь, да и было ли это? Теперь все равно опровергнуть некому. Кстати, я даю голову на отсечение , что приведенное стихотворение не имеет к нему ни малейшего отношения. Стыдно! Стыдно, господин Ходжаев.! Я бы вообще не стала печатать эту статью. Просто потому что порядочные люди не должны ни писать, ни читать ничего подобного!
Не надо так широко раскрывать павлиний хвост.
Белле на небесах от вашего рассказа не лучше и не хуже, а вас он точно не украсил.
Дорогая Тамарочка! Право, не пойму – за что такая укоризна? Разве я выдал женский секрет, или оскорбил, или навёл какую-то тень на светлое имя Беллы? Она не скрывала своего тёплого отношения ко мне – ни во время общения на людях, ни в дарственных надписях,ни в Москве. Более того, она открыто признавалась в желании в уверенности продолжать наши встречи. Какая же здесь тайна, раскрытия которой мне надо бы стесняться, или упрекать себя за недостаток "рыцарства" .

Скорее, наоборот, это долгое время было моим секретом, связанным с моей мнительностью, с моим комплексом определённой неполноценности, в конце концов, с моим неумением разобраться в себе самом. В связи с этим передо мной возникали сомнения и вопрос – надо ли мне обнажать свои слабости? И стыдиться за Беллу, за то что, пусть на самом донышке её великой и щедрой души, всё-таки имела место и симпатия к родному нашему Узбекистану, совершенно не приходится. Жаль, что Вы этого не поняли и «грустно».

Написали Вы, как всегда, весьма умело, только вот опять из вашей сентенции выглядывали менторские педагогические уши.

А дорогим Рустаму и Лейле огромное спасибо за чуткость и понимание, за умение радоваться открытиям! В ситуации, когда я и сам не во всём уверен, для меня это важно.

Ало Ходжаев.
Дорогой Ало Максумович! В истории культуры много разных, порой спорных страниц. Спасибо Вам за откровение о Белле Ахмадулиной, в котором проявился не только Ваш редкий литературный дар, но, и способность тонко чувствовать зыбкую поверхность истории, метафизику событий, о которых трудно говорить словами. Знаю, как больно читать, так называемые читательские отзывы "шариковых" (обоих полов), но, будьте к ним снисходительны, поскольку "не ведают по умолчанию". Если серьезно говорить об оценочных характеристиках, то нельзя не согласится с Лейлой Шахназаровой, Вы подприли нам: "Необыкновенный, трепетный, «дышащий» рассказ". Здоровья Вам дорогой Ало Максумович и творческих откровений.
Ало Максумович, вы даже не поняли, что сотворили.
Очень жаль.
Неужели не вчитывались и не вслушивались в свой текст? И это вы называете "открытием"?
Простите, я все сказала в двух комментариях. Имеющие уши ваши слова услышали - как вижу, я не одна возмутилась. Каждый вас поймет в меру способности слышать.
Повторю, мне очень жаль. Вы знаете, с каким уважением я к вам относилась.
Потрясен злобной обывательской реакцией на статью Аъло Ходжаева «Ташкентский роман Беллы Ахмадуллиной». В этой статье автор говорит, в сущности, о единичных и достаточно кратковременных встречах со знаменитой поэтессой. Причем в присутствии других людей, в том числе членов семьи. Ни намека на какую-то интимность или близость. Что с Вами случилось, Тамара? Я всегда с интересом читал Ваши статьи и отклики. Вы производили на меня впечатление интеллектуально и психологически тонкой женщины. Неужели зависть, что не вы, а Ходжаев был в дружеских отношениях с выдающейся поэтессой и от нее получил дарственную надпись? В конце концов, сегодня и всегда литературоведы пытаются выяснить, кого любили, ненавидели и с кем дружили Пушкин и т. д. Что же здесь криминального?
Я знаком с Аъло Ходжаевым более 60 лет. Со мной он делился многим, но никогда я не слышал от него никакой двусмысленности в адрес Бэллы Ахмаддулиной. Только восторженные отзывы. Наверное, надо гордиться тем, что классик русской, советской литературы с уважением и интересом относилась к представителю узбекского народа.
Григорий Айрапетянц, филолог, политолог.
М-м-м-да! Досадно, мне, что слово честь забыто.
Мой коммент адресован господину Айрапетянцу. Неужели вам и господину Ходжаеву настолько не знакомо понятие "Честь", что теперь это считается злобной обывательщиной? Мне вас очень жаль. Видимо, как мужчина, вы недалеко ушли от господина Ходжаева. - мужского в вам почти ничего не осталось. Владимир - прекрасно сказано!
Уважаемый Григорий Айрапетянц!
Не буду прибегать к каким бы то ни было эпитетам и характеристикам ни по отношению к Ало Максумовичу, которого я знаю лет 20, ни к вашему комментарию.
Позвольте мне остаться при моем (достаточно вежливо выраженном) мнении и не переступать грань этики. То, что увидела в тексте я, и не я одна, написано даже не между строк (несколько - далеко не все -возмутивших меня фраз и выражений процитировала выше в комментариях, чтобы не быть голословной). Как читатель и поклонница поэзии Ахмадулиной я выразила свое мнение по этому поводу. Вела речь о содержании текста, об образе Ахмадулиной, который нарисован автором: "...ела она до обидного мало, но постоянно пила и почему-то немного нервничала. Во всяком случае, нежданно досталось Рузы: «Ты кто – художник? Ну и малюй себе!» Явно возбуждённой она была и после, когда я проводил её в гостиницу «Ленинградская» (ныне «Осиё Гранд»). Там мы ещё живо пообщались, находясь в состоянии упоительного опьянения. Вернулся домой я глубокой ночью..."
Таких деталей ни хозяин о госте, ни тем паче влюбленный мужчина публично не рассказывает. Не буду наделять эпитетами этот поступок.
Никогда не стремилась иметь с Ахмадулиной или кем бы то ни было из знаменитостей личных контактов, как и книг с автографами. если их не дарили сами авторы по собственному желанию. Ваши предположения о зависти совершенно беспочвенны: к счастью, это чувство меня никогда не мучило - умею радоваться заслуженному трудом, что жизнь и люди сами дают.
Простите, мы друг друга не поймем - женщины прочитывают в этом тексте еще более тонкий уровень, нежели вы. Все, что хотела сказать, сказано - излишне повторять. Я веду речь о содержании текста и его публикации как поступке, не переходя на личности автора и комментаторов. Этому правилу публичных дискуссий следовала и постараюсь следовать впредь.
Про Шариковых обоих полов- неплохо подметили, Владимир Исхаков .
Полноте, господа! Что Вы из меня делаете нравственного монстра!? Больше я не собираюсь оправдываться, но должен сделать несколько пояснений. Ахмадулина написала своё прекрасное стихотворение "Прошай"ещё в 1960 году, но почему-то сочла нужным опубликовать его через 17 лет в сборнике "Метель," отправленном мне.Для меня ключевой строчкой стала первая"А напоследок я скажу".Наверное, ре имело смысла давать весь текст. Относительно фильма - я элементарно перепутал.(близкие мне люди знают, что всё последнее время голова моя забита бесчисленными проблемами, связанными с болезнью супруги). Да и возраст, видимо, сказывается. Разве дело в названии картины - все ведь и так поняли. что слова песни навсегда вошли в сознание людей. это же подтверждает спонтанность моих мыслей - если бы мной преследовался "злой умысел", то, наверняка я бы тщательно перепроверил все факты и слова.
Смею себе позволить усомниться в том, что каждый из моих уважаемых оппонентов смог бы в течении почти 40 лет скрывать своё знакомство с великим Поэтом. Пусть это будет на их совести!
А.Ходжаев.

Считаю ниже своего достоинства реагировать на истерическое кликушество, допущенного по отношению ко мне и Ало Максумовичу. Но хочется обратить внимание этих мнимых поборников высокой нравственности – а не задумывались ли вы о том, что щедро награждая Ходжаева уничижающими ярлыками, вы не защищаете Беллу Ахатовну, а наоборот – унижаете её? Как вы полагаете, почему эта, отнюдь не легкомысленная девчушку, а уже зрелая, повидавшая многое в жизни, мудрая - и своим талантом, и умением разбираться в сути людской – женщина, находясь не в пьяном угаре, а в состоянии осмысления своих новых чувств, обратилась к Ало Максумовичу со словами «Милый, дорогой… всегда буду к Вам с любовью и доброй памятью»? Что это: благодарность за манты, которыми она так и не насладилась, - смешно было бы так думать об избалованной гостеприимством, в том числе и грузинским, любимице элитной публики ? Или признательность «за изысканную доброту и тонкость», которыми она также была не обделена и как человек, и как женщина? Значит, она усмотрела в А. Ходжаеве нечто такое, что Вам – в силу вашей злобной ограниченности – вообще понять не дано. При этом не надо наивно думать, что такое отношение было характерно для неё только те дни или месяцы. Оно длилось несколько лет. И только по вине самого Ходжаева (что он и признаёт с горечью), оно не имело дальнейшего развития. Значит, на первом ужине, tet-а-tet, затем у себя в квартире, а потом ещё и в гостинице, им было «упоительно» интересно друг с другом, значит он сумел тогда быть на высоте её требований и ожиданий. Зачем же так грубо и бестактно принижать духовную наполненность их редкостного общения, зачем так глумиться над её способностью отличать неординарных людей?
Г.Айрапетянц.
Кстати, уместно будет обратить внимание скептиков на совсем не случайное мнение другого нашего выдающегося поэта Александра Файнберга, высказанное в его предисловии к книге А. Ходжаева «Обнажённое сердце»: «А сколько преклонения перед женщинами! Диву даёшься, как в пору телевизионной пошлости существует такая чистота и простота».
Ну не дано было этим двум гигантам поэзии и человековедения (а также сотням других, весьма уважаемых людей) познать истинное лицо Ало Максумовича. В отличие от наших наперебой тявкающих шавок. Браво им !
Г.Айрапетянц.
Гость
Григорий Айрапетянц, Вы не поняли... Все, что описал Ало Ходжаев, имело право и место быть... Просто остаться это должно было при нем, при его близких (друзьях в том числе) на худой конец... Не для всеобщего обозрения эта история, во всяком случае, так как она описана Ало Ходжаевым...
Ало Максумович, ну какой же вы монстр – вы комсомольский вождь, как сами себя величали. И я не забываю вашей поддержки, которую вы по доброте душевной мне оказывали. Ничто и никогда не вселяло во мне вражды к вам. Ее не испытываю и сейчас. Просто грустно, поверьте. На вас и прежде невозможно было обидеться - вы искренне не понимали каких-то вещей, как и сейчас искренни в своем неведении, ЧТО именно прочитывается в вашем тексте и комментариях.
Я отходчива - мое возмущение развеялось, сменившись научным интересом и желанием повернуть разговор в русло, в котором его и следует вести. О Белле Ахмадулиной много чего понаписано - ваш опус добавил еще одну каплю в общую ложку дегтя, которую наполнили другие. Мне лично важны ее произведения, а не подробности интимной жизни. И очень не по душе, что вместо обмена мнениями обсуждение свелось к оскорблениям. Впору всех мирить и напомнить, что в русском языке достаточно слов взамен грубых ругательств, которые избирают ныне политологи всех рангов и мастей - и не только на этой странице. Энергия агрессии, свойственная нашему времени, заразительна, к великому сожалению. Я от нее уклоняюсь - она разрушительна. И от людей, несущих энергию злости, тоже отхожу подальше.
Бог уже с мемуарами, в которых вы сами как-то странно все смешали и откровенность признаний прикрыли флером эмоциональности и и своих домыслов.
Меня заинтересовала литературоведческая сторона. Я о стихотворении «Прощание», написанном Ахмадулиной в 60-м, как вы сами пишете в комментарии, и которое, как вы решили, было молчаливо переадресовано вам при публикации. Ну прямо как у Пушкина, который мог одно посвящение написать разным девицам в их альбомы )). А вот имени женщины, с которой действительно был в связи, не открывал ни в стихотворении "Храни меня, мой талисман", ни в строках "Прощай, письмо любви".
Попробую разобраться в истории появления стихотворения "Прощай" Ахмадулиной, тем более, что все его слышали, а вот кому оно посвящено, могут быть введены теперь в заблуждение. Напишу, что нашла. Но уже не на этой странице. Кто захочет, прочтет. А злым на язык это вовсе и не нужно.
Прощайте, господа. И будьте взаимно вежливы, как учили нас в советские, да и в досоветские времена )).
Уважаемая Тамара!
Почему Вы не допускаете мысли, что интерес Беллы Ахмадулиной к Аъло Ходжаеву был прежде всего чисто человеческий? Я уверен, что знаменитая поэтесса впервые в жизни встретила крупного партийного функционера, разбирающегося в литературе и искусстве восхищенного ее творчеством, неординарно мыслящего, представляющего собой незаурядную личность. Вы сами много ли встречали таких в то время?
Зачем же в отношениях мужчины и женщины обязательно видеть только эротику? Впрочем, как говорят, каждый понимает все в меру своей испорченности. И если даже Аъло Максумович допустил в своей статье что-то не то,с вашей точки зрения, наверное, вы бы могли высказать свое мнение ему лично. Насколько я знаю с его слов, между Вами были взаимные симпатия и уважение.
Ну, а другие комментаторы (по своему уровню стоящие гораздо ниже Вас). Читая их, задаешься вопросом, а кто они по гороскопу? Не "скорпионы" ли? Правда, скорпионы жалят всего один раз свою жертву, а тут множество ядовитых уколов. И мне «досталось». Как же, посмел с ними не согласиться. Может быть, эти «господа», говоря словами классика, «разводят чернила слюною бешеной собаки»? Вы настолько удивили моего друга, который всегда к Вам хорошо относился, что он решил Вас просто игнорировать.
И последнее, Вы пишите «Комсомольский вождь, как сами себя величали". Тамара, ну зачем сочинять? Я тоже работал в комсомоле и смею вас заверить, никогда он так себя не называл (хотя многие его считали достойным вожаком) и в последствии, он никогда не кичился своим комсомольским, а так же партийным прошлым. Хотя гордиться было много чем. Аъло Максумович часто плыл против течения, чем вызывал неудовольствие вышестоящих, за что снискал опалу и обрек себя на неприятности. В заключение, желаю Вам успехов в литературоведческой деятельности.
Григорий Айрапетянц.
В одном из недавних своих интервью муж Беллы Ахмадуллиной - Борис Мессерер сказал: "Она мне всегда казалась горящей свечой на ветру". Боже мой, как же он оберегал это зыбкое пламя...
Благодарю судьбу, что выпало счастье быть современницей великого русского поэта Беллы Ахмадуллиной.
"...сумел устоять перед соблазном бахвалиться отношениями". Однако.... хитро закручено!
Ахмадуллина тогда и всегда беззащитная, застенчивая и доверчивая, и через 40 лет нашелся кто-то, кто опять этим воспользовался. Да еще приплел столько имен людей, живых и умерших. Непорядочно. Пора расстаться с комсомольским задором.
Сомневаюсь в каждом слове автора и поражаюсь его жизнелюбию и нескромности.
"Когда б вы знали из какого сора растут стихи, не ведая стыда". Анна Ахматова.
Была поэтесса, и был вокруг нее сор, после нее остались неземные творения и вечные люди со своим сором.
Меня поразил не рассказ, там нечему удивляться. Удивляет, что нашлись люди, считающиеся приличными и которые готовы переварить этот бред.
Гость
сумел устоять перед соблазном бахвалиться отношениями". Однако.... хитро закручено!
Ахмадуллина тогда и всегда беззащитная, застенчивая и доверчивая, и через 40 лет нашелся кто-то, кто опять этим воспользовался. Да еще приплел столько имен людей, живых и умерших. Непорядочно. Пора расстаться с комсомольским задором.
Сомневаюсь в каждом слове автора и поражаюсь его жизнелюбию и нескромности.
"Когда б вы знали из какого сора растут стихи, не ведая стыда". Анна Ахматова.
Была поэтесса, и был вокруг нее сор, после нее остались неземные творения и вечные люди со своим сором.
Меня поразил не рассказ, там нечему удивляться. Удивляет, что нашлись люди, считающиеся приличными и которые готовы переварить этот бред.
Прочитал сегодняшнюю статью Тамары Санаевой, и теперь абсолютно согласен с определением "бред"...
Дорогой Ало Максумович!
Наверное, дискуссия прошла бы спокойнее, если бы Вам или кому иному из нас удалось сразу переключить ее на творчество и судьбу Беллы Ахмадуллиной, в память о которой Вы как раз и выступили здесь.
Простите меня и нас всех за запальчивость и резкие слова, они прозвучали у всех в пылу полемики. Те, что в мой адрес, меня не задели - я понимала, что образованные и интеллигентные люди, многих из которых знаю лично (за исключением Гостя и господина Айрапетянца), ослеплены раздражением. Такое случается.
Ташкент - город маленький, и мы еще не раз пересечемся - не в жизни, так в интернете.
Знаю Вашу эмоциональность, верю в искренность Ваших воспоминаний и переживаний и понимаю, насколько трудно Вам в связи с действительно до боли душевной сложными домашними обстоятельствами. Сочувствую сердечно. Вы знаете о моих более чем дружеских чувствах к Саодат Агзамовне и к Вам, уважение к Вашим заслугам, личностным качествам и Вашему возрасту, признательность за поддержку, которую Вы всегда оказывали мне по своей инициативе.
В трудных условиях Вы никогда, как и теперь, не оставляли общественной и творческой деятельности. С неизменным интересом читала и буду по-прежнему читать Ваши материалы.
Прежде всего - искренне желаю здоровья Вам и нашей дорогой Саодат Агзамовне, благополучия семье. Вы были и остаетесь для меня поистине близкими и неизменно уважаемыми, любимыми мною людьми.
Бог вам судья...
А.М.
Я сделала то, что велели долг и сердце - говорю не для красного словца.
Вспомнилось после ваших последних слов стихотворение Анны Ахматовой, очень уместное. Есть в жизни каждого человека такие "белые камни". Им место "в глубине колодца".
Если потомки рассмотрят спустя годы - их право. Но тогда ничто никого уже не встревожит и не ранит.
* * *
Как белый камень в глубине колодца,
Лежит во мне одно воспоминанье.
Я не могу и не хочу бороться:
Оно — веселье и оно — страданье.

Мне кажется, что тот, кто близко взглянет
В мои глаза, его увидит сразу.
Печальней и задумчивее станет
Внимающего скорбному рассказу.

Я ведаю, что боги превращали
Людей в предметы, не убив сознанья,
Чтоб вечно жили дивные печали.
Ты превращен в моё воспоминанье.
Тамара!
Обращаюсь к Вам больше, как к литературоведу. Вы говорите, что А. С. Пушкин, посвящая стихи любимым женщинам, не называл их имен. В стихотворении "Я помню чудное мгновенье" тоже не обозначен адресат. Но 7 мая 1826 года Пушкин пишет своему другу Алексею Вульфу: "Наша вавилонская блудница Анна Петровна". (Википедия, "Отношения Пушкина и Керн"). Есть выражения покрепче, я просто не решаюсь их привести. Надеюсь, Вы не будете обвинять Пушкина в отсутствии чести и отрицать за ним право на такие откровения? А сколькими женщинами Пушкин увлекался сильно и не очень? В письме В. Ф. Вяземской он пишет: "Моя женитьба на Натали (это, замечу в скобках, моя 113 любовь, решена". ("Жизнь Пушкина. рассказанная им самим и его современниками". Том II, издательство "Правда" 1988 год, стр. 302 ). Может, мы обвиним гениального поэта в хвастовстве? Великие, выдающиеся личности (к этой категории относится и Белла Ахмадулина), не подвержены нашим традиционным, часто обывательским и ханжеским моральным меркам. Никакие факты из жизни не могут принизить их образ. К тому же Аъло Максумович ничего предосудительного о Белле не сказал.
Вернемся к тому же Пушкину. Литературоведы знают, что Александр Сергеевич был не только гениальный поэт, но и сибарит и жуир, дуэлянт, завсегдатай дорогих ресторанов, забияка и драчун. И пишут об этом в своих исследованиях. Наместник Бессарабии, командующий армией Иван Никитич Инзов, у которого поэт служил, находясь в ссылке, частенько вынужден был сажать Александра Сергеевича под домашний арест за устраиваемые им драки и дуэли. Кстати, Пушкин был нерадивым чиновником. Являлся на службу, когда хотел, предпочитал гулять в окрестностях Кишинева или писать стихи. Мог на 3-4 месяца уехать в Киев, Крым, на Кавказ. Все сходило ему с рук. Так что же, будем плохо относиться к Пушкину? Можно найти немало отрицательных фактов в биографии многих мастеров слова - Лермонтова, Никрасова, Достоевского, Есенина и др. Это говорит лишь о том, что они были живые, часто противоречивые люди, любящие жизнь во всех ее проявлениях. Спасибо, что они были.
Григорий Айрапетянц
Уважаемый господин Айрапетянц, вы очень верно заметили - это литературоведы говорят о подробностях жизни писателей, к тому же, спустя годы. А Пушкин такими историями делился лишь с близкими друзьями - в личной переписке, а не с общественностью на страницах журнала. Такое впечатление, что Вы читаете только свои комментарии - я все свои доводы привела, после которых такие вопросы, которые Вы задаете, снимаются. Если человек что-то опубликовал, это становится достоянием гласности и вызывает обсуждение, где могут быть не только похвалы. Я высказала свое мнение - вы свое, каждый из участников обсуждения - свое. Остальное - от лукавого)).
Принимаю людей такими, какие они есть, не нравятся - отхожу от них молча. Почти по-родственному отношусь к Ало Максумовичу и Саодат Агзамовне, с которой имела счастье сотрудничать и беседовать по душам, и сочувствую обстоятельствам в семье Ходжаевых. Но вправе давать оценку публикации, ее достоверности или уместности, тем более, что она касается поэта, чье имя для меня неприкосновенно, как и других любимых поэтов. Мне важно их творчество, а не то, кто с кем, где и когда. Если это соотносится со стихами - да, это предмет исследования. И то - годы спустя. Поэт - тоже человек, и имеет право на неприкосновенность личной жизни.
Вопрос: сколько будет три плюс три (ответ цифрой)
Топ статей за 5 дней

Мужья и жены смогут претендовать на недвижимость родителей своих супругов

Девять вузов в Ташкенте, Андижане и Намангане объявили о повторном проведении вступительных экзаменов

Шавкат Мирзиёев призвал развивать не только высший, но и массовый спорт

Кыргызстанцев не пускают на территорию Узбекистана через КПП "Достук" (видео)

Реклама на сайте
Похожие статьи
Теги
А. Ходжаев, Белла Ахмадулина, Поэт, Дата