Новости Узбекистана

Лучше проинформировать, чем объяснять, лучше объяснить, чем оправдываться.

Ўзбекча Ўзбекча

Светлый сайт   

→ Невыдуманные рассказы

Невыдуманные рассказы

Невыдуманные рассказы

Сегодня, 2 ноября, исполнилось бы 76 лет народному поэту Узбекистана Александру Файнбергу.
Он оставил нам в наследие множество прекрасных стихов, которыми зачитываются уже новые поколения поклонников поэзии. И не спадает интерес к этой яркой личности: каким он был в жизни?
В полной мере были свойственны Александру Аркадьевичу великодушие, благородство, сострадание. Но, живой, полнокровный человек, бывал он и излишне доверчивым, порой неоправданно снисходительным к людским слабостям, импульсивным, нередко – непредсказуемым. Любил веселые розыгрыши, но и мог поддаться мрачным предчувствиям…
В «Новостях Узбекистана» уже публиковались мои воспоминания об Александре Файнберге – поэте и человеке (очерки «По праву любви» – https://nuz.uz/kultura-i-iskusstvo/3627-po-pravu-lyubvi.html и «Александр Файнберг и его Грей» – https://nuz.uz/kolumnisty/8552-sasha-i-ego-grey.html ). Сегодня хочу добавить к рассказам о нем несколько новых штрихов.

Серый камешек

В тот год Инна с Сашей поехали в августе в Москву. Планировали на месяц. Но – человек предполагает… Пошли на кладбище, Сашу там сильно продуло. Высокая температура, кашель, насморк. Живут в Подмосковье, надо обращаться в районную поликлинику. Местный эскулап взял хорошие деньги, выписал кучу рецептов от гриппа. Обнадежил: через несколько дней все пройдет. А Сашке все хуже и хуже. Вызвали «скорую» – и грянуло: крупозное воспаление легких.
Что делать? Мы же, «понаехавшие», без постоянной прописки, без медицинской страховки, там бесправны, только при наличии солидного количества дензнаков, желательно в твердой валюте, разговор может состояться.
Денежки стремительно таяли, а болезнь только прогрессировала. Но надо знать Иннин характер – она как та мышка, которая взбила в молоке комочек масла и сумела выбраться из кувшина. Инна обежала все окрестные аптеки, магазины, к соседям, бабушкам на скамеечках обращалась – рассказывала о своей ситуации, расспрашивала, кто в здешних краях считается лучшим врачом. И нашла – молодого и совестливого. А главное – действительно доктора милостью Божьей. Лечил п-своему. Времени не жалел – часами сидел с Сашей, наблюдал за его состоянием. А когда получше познакомились, когда почитал его стихи, только книжку с дарственной надписью попросил на память.
Наконец прибегает к нам Иннина сестра Светлана с радостным известием: через два дня возвращаются, врач разрешил. Тут же взялись за генеральную уборку – опыт ухода за таким больным имелся: главное теперь свежий воздух, влажная уборка два раза в день. Вот и обметали, мыли, скребли, пылесосили…
Моей дочери Лене досталось убирать Сашин кабинет – особая миссия, ведь там ничего нельзя поменять местами, тем более выбросить. «Смотри! – предупредила я дочку, – ни клочка бумаги, ни ниточки, ни веточки…У Сани же все имеет свой смысл и значение, ему одному ведомые. Подняла, протерла – положи на то же место». «Да уж знаю я, знаю. Все будет в порядке», – заверила Лена...
Квартиру буквально вылизали. Последний штрих – Света ставит на пол вазу с любимыми Сашиными осенними цветами, укладывает в плетеную корзину горку фруктов.
И вот – приехали. Саня бледный, сильно похудевший. Проходит по комнатам с увлажнившимися глазами – наконец-то в своем доме, который всегда любил. И все ему нравится: «Ну, ребята, честное слово… Ну, вы молодцы какие!..».
Уходим к себе – пусть отдыхает.
Через несколько минут – стук в дверь. Саня. Улыбается виновато, спрашивает Лену: «Послушай, у меня там, у портрета мамы, серый камешек лежал. Невзрачный такой. Ты его за окно случайно не выкинула?». Лена всплеснула руками: «Санечка, дорогой, да я ничего, ни одной мелочи не выкинула. Там, у портрета твоей мамы, только листик лежал, красивый такой, но совсем высохший. Посмотри – он на прежнем месте, рядом с томиком твоих стихов. А камешка никакого там не было».
Уходит явно огорченный, на пороге оборачивается, говорит: «Листик этот кленовый, из маминого двора. Хорошо, что не выбросила». Ленка не знает, что и делать теперь, собирается идти искать злосчастный камешек по всем углам. И тут опять стук в дверь – Саня сияет: «Да нашел я его. В ящике стола лежал, это я его подальше спрятал, когда уезжал. Ну, слава Богу!».
Рассматриваем злосчастный камешек – обыкновенный голыш величиной в половину спичечного коробка, мутно-серый… Высказываем это вслух.
«Ох, не знаете вы, – на этот камешек очень важное желание загадано, пока он со мной, все сбудется». Зажимает свою драгоценность в ладони, радостно приглашает: «Чай пить пошли. Инка оладьи жарит…».
Кто-то бы, наверное, разворчался – да достал ты уже всех со своими причудами. Но только не мы с дочкой: знаем за ним такую особенность – верит в приметы, да не во всякие, а им самим вычисленные и проверенные. Нельзя, например, чтобы острие ножа или вилки было направлено в сторону севера – к скандалу это. Нельзя очки и часы класть линзами вниз. «Да и без тебя давно известно – стекло постепенно покрывается царапинами, мутнеет, только и всего», – замечаю я. «Что ты понимаешь, – отвечает. – Я точно знаю: это приближает смерть». «Да ну тебя совсем!» – кричу. Но – за очками и часами с тех пор слежу особенно тщательно. Еще вот вспоминаю: как-то раз уже собрался уходить – и вдруг передумал. Что случилось? Оказывается, бабочка влетела в комнату и села на стенку. «Это мне сообщение. Я теперь точно знаю, чем сегодня надо заняться»…
Что это было – чудачества? Или действительно только ему одному понятные знаки? Ведь сам рассказывал: бывали у него состояния, когда чувствовал себя какой-то чуткой камышинкой, принимающей неведомо откуда идущие сигналы.
Вот и про этот камешек невзрачный ничего не узнали. Слава Богу, что нашелся. Уж больно был Сане чем-то дорог.

Мечты сбываются

В числе поклонников моей дочери Лены был в свое время некий Женечка – непростительно молодой и столь же непростительно невежественный в вопросах литературы человек. Прожив всю свою короткую на тот момент жизнь в Ташкенте, он не то что не читал стихов Файнберга – даже фамилии такой не слышал. И вот однажды летом, придя в гости к Лене, расположился на ее уютном, заставленном цветочными горшками балконе и увидал на журнальном столике книжку стихов. Стал листать. И комментировать прочитанное. Надо признать, что хотя и не отягощал этот молодой человек свою голову литературой, было у него природное чутье на прекрасное слово, неожиданную яркую рифму.
«Ничего себе! – обратился он к Лене. – Да это же очень хорошие стихи! – Замолчал ненадолго, а потом стал говорить еще горячее: – Нет, ты послушай, послушай только! Просто до глубины души пробирает…»
Лена заглянула через его плечо: Женечка читал Сашину «Изабеллу».
«…Александр Файнберг. Это московский поэт? Ой, а тут тебе дарственная надпись!.. Ты его знаешь, что ли? Он что – в Ташкенте живет?!»
«Да не далее, чем вот за этой дверью», – показала Лена на дверь общей с Файнбергами сушилки.
«Вот бы я мечтал с ним познакомиться», – растроганно произнес Женя.
«Ну, даст Бог, – познакомитесь, мечты имеют свойство иногда сбываться», – обнадежила Лена своего юного друга…
И опять в жаркий летний день он пришел к ней в гости. И тотчас же поспешил на ее зеленый балкон. И выскочил с вытаращенными глазами:
«Лена! Что это – у тебя на балконе спит какой-то почти голый мужчина!..»
Взору дочери открылось чудесное и вполне ожидаемое зрелище: на маленьком диванчике, под сенью раскидистой монстеры, подложив сложенные ладони под щеку и согнув ноги в коленях, сладко спал Саша. И из одежды наличествовали на нем лишь старые полинявшие плавки. Ох, прав, прав оказался Женя: почти голый мужчина…
Не знал юный поклонник дочери, что у нас с соседями-Файнбергами было не принято запирать двери в сушилку – заходи когда хочешь, если есть какая нужда. Саша этой возможностью пользовался особенно охотно: по утрам все расходились на работу, на учебу, и он, если хотелось посидеть в одиночестве, шел на наш балкон. Курил. Думал. Что-то набрасывал…
Лена поспешила к Инне: «Слушай, ну кто меня замуж возьмет после таких Сашиных заходов!».
«Да ты знаешь – он не в духе был, ворчал, ко всему цеплялся, – стала оправдываться Инна. – А потом пошел к вам. Ну, я и обрадовалась: хоть квартиру спокойно уберу. И забыла, что он на твоем балконе…».
Вместе принялись тормошить спящего поэта. Сашка поднялся – с помятой щекой, всклокоченными волосами... Огляделся. Увидел Женю. Протянул ему руку, представился: «Файнберг. Сосед».
Юный дочкин поклонник стоял ошеломленный, буквально превратившись в соляной столб.
«Ну видишь, Женечка, – я была права! – лицемерно защебетала Лена. – Вот и познакомились. Я же говорила – мечты сбываются»…

Какое бывает счастье

Было это в 1970 году. Младший брат Инны Гарик уезжал со студенческим отрядом в Кемеровскую область, где им предстояло поработать на строительстве железнодорожной ветки Мундыбаш – Таштагол. Отъезжающие и провожающие пришли на вокзал с большим запасом времени. Хохот, чарочка по кругу. Песни под гитару. В общем – едем мы, друзья!..
А как только поезд тронулся, Сашка вдруг вскочил на подножку, прокричал оставшимся: «Потом все пришлете!» – и рванул в вагон. Успели закинуть в окно уже движущегося состава немного денег, кто-то запустил туда же кепку и шарф. И под радостные вопли студентов укатил с ними наш поэт, горячо обожаемый ташкентской молодежью.
Все, конечно, быстро и толково образовалось – нашлись для него свитер и теплая куртка, сапоги, а потом и посылка из дома пришла. И началась у Саши еще одна яркая страница жизни, и сподобился он войти второй раз в романтическую реку студенческой вольницы…
Нет, работать-то приходилось на полном серьезе. Инструктора были толковые, ребята старались изо всех сил. Продвигались по трассе линии электропередачи – продвигался вместе с ними от поселка к поселку студенческий отряд. И еще много чего полезного успели они там сделать. В одном поселке школу отремонтировали, в другом – клуб с кинозалом, ну и с хорошей танцплощадкой, которую сами и обновили, при полном одобрении местной молодежи. В третьем поселке помогали поднимать животноводческий комплекс...
Да, работали и зарабатывали. А главное – по каким чистым и бурным речкам довелось сплавляться! Какие кедрачи могучие в лесах «обколачивали», – так в тех местах кедровые шишки собирают, – с какими людьми познакомились… Саня долго еще по приезде домой публиковал в ташкентских изданиях путевые заметки, очерки, рассказы о тех краях, о живущих там людях.
А вот этот рассказ первыми услышали мы с Инной.
Как-то вечером, когда все мои были в разъездах, постучалась к Файнбергам. Ни над кем из нас ничего срочного не висело, и решили, что самое время попить чайку. Инна бросила в чайник щепотку душистого чабреца, Саша открыл бутылку сухого вина, и пошла неторопливая беседа.
«Я вот все хочу написать об одной истории из той студенческой поездки», – начал он. И, все более увлеченно, взволнованно стал рассказывать.
Срок пребывания их студотряда в Кемеровской области подходил к концу. И в тот день решили еще разок посидеть вечером у костра. Парни собрали уже полно сухих веток, когда увидели спешащих к лесу девушек, что-то взволнованно кричащих на бегу. Случилась беда: пятилетний мальчонка из поселка упал с дерева и сломал правую руку.
Понеслись в поселок. Мальчишка был знакомый – Федюшка с соседней улицы. Бледный и испуганный, он сидел на лавочке с одной из студенток, держал на коленях уже распухшую руку и тихо плакал. И чуть ниже локтя торчал, пропоров кожу, страшный белый осколок кости. «Мать где? Мать зовите!» – закричал Саша. «Бегали уже к ней. Никакая она – пьет с самого утра. А сейчас спит, пытались растолкать – не смогли», – сквозь слезы едва выговорили рыдающие девушки.
«Тут у меня в глазах потемнело, – продолжал Саша. – Открытый перелом у мальчишки, а ближайшая больница в тридцати километрах. Через несколько часов начнет темнеть, машин в поселке нет…Что делать-то? Лошадь надо искать. Или лучше на руках тащить? Сколько же это времени займет?! Господи, помоги!..
И помог! На взгорье, где пролегала дорога, появился грузовичок. Кинулись навстречу. Кричали наперебой, совали водителю деньги. А тот отмахивался: «Да погодите вы! Я что – не человек? Мне, что ли, пацана не жалко?».
Ехал он в другой пункт. Но тут же осторожно поднял Федьку на руки, понес к машине. Желающих ехать с ними было хоть отбавляй. Но парень всем отказал: «Там ночевать негде. И кабина на обратный путь будет занята. Сдам пацана врачам, а завтра, как свои дела переделаю, заберу и вам доставлю».
Сели прямо на землю. Повисла тягостная тишина. И тут с воем прибежала мать. И язык не повернулся упрекать ее – столько было страха и безысходной тоски в вое этой совсем молодой матери-одиночки. Так и промаялись до утра все вместе.
Солнце было уже высоко, когда показался знакомый грузовичок. Водитель спустил Федьку на землю, тот улыбался и гордо демонстрировал всем свою руку в белоснежном панцире свеженького гипса. Как же они все завопили! Федюшку сцапала в объятия мать, обцеловывая его с головы до ног и щедро окропляя слезами. А парни кинулись качать водителя, что-то крича про его героизм и благородство. Тот со смехом отбивался: «Да пустите! Ну вас совсем! Тоже – нашли героя». И опять свое: «Я что, не человек, что ли…»
«И вот в тот миг, в этом заброшенном в сибирской глуши поселке, я пережил такое острое чувство счастья, которого не испытывал ни разу в своей жизни», – закончил Саша...
Мы с Инной сидели, завороженные его рассказом. Чай давно простыл, и за окнами светлело. Надо было хоть несколько часов отдохнуть перед рабочим днем. И уже проваливаясь в сон, я тоже ощутила эту сладость великого счастья, заключавшегося в том, что где-то на другом конце земли живет сейчас мужик, еще молодой, полный сил, с крепкой правой рукой, без которой рабочему человеку ну никак нельзя. И еще я порадовалась великому Сашиному таланту сопереживания, которым он и нас одарил в ту прекрасную долгую ночь.

Римма ВОЛКОВА.
Комментарии
Не только тем прекрасны эти маленькие рассказы Риммы Волковой, что - невыдуманные и - о Файнберге. Живыми, драгоценными в каждом слове их делают еще и талант, любовь, свет души рассказчика.
Вроде все это в свое время слышала, а как за душу берет. Мастер рассказа пишет о великом мастере. И хочется новых воспоминаний, надеюсь при встрече услышать, а потом прочитать. В Германии, где я сейчас живу, много людей, которые Сашу знали, дружили с ним, любили и ценили его, и по-человечески и, естественно, как большого поэта.
Вопрос: Сколько пальцев у человека на одной руке? (ответ цифрами)
Топ статей за 5 дней

Сегодня ночью вспыхнул один из супермаркетов сети "Makro"

Самый сильный человек Узбекистана установил новый национальный рекорд (видео)

Саида Мирзиёева назвала самые насущные проблемы школ Узбекистана

Стала известна дата запуска поезда из Ташкента на Иссык-Куль

expo
Похожие статьи
Теги
Александр Файнберг, Римма Волкова